***

Генерал Итонриад

Я слушал, что мне говорит канцлер Вердер, и никак не мог отделаться от мысли, что Оливия, возможно, права.

Я вспоминал все те странности, которые происходили последние годы, а именно с того момента, как погиб отец Брейдена и молодой король был вынужден принять на себя всю полноту власти. А у его трона всегда был Вердер, всегда готовый помочь.

Но когда Брейден заключил договор с морскими драконами, Вердер был против, и договор с Верхним княжеством ему не понравился. И в последний момент они с королём попали под взрыв. И если бы не Итон, Брейден не выжил бы, потому что взрыв был направлен именно на него.

Ещё несколько дней назад Итон, практически переломив себя, рассказал Брейдену о подозрениях. И в детали этой операции они решили не посвящать никого. Даже Вердера. Хотя за столько лет уже выработалась привычка, что даже если никому нельзя верить, то Вердеру можно.

Но вот появилась эта новая Оливия и выразила сомнение, и Итон решил проверить.

И теперь Итон слушал, как канцлер мягко, настойчиво подводит разговор к союзу с Блакестиром.

Король рассеянно кивал, будто бы не слушая, о чём они говорят.

— Морские драконы не желают видеть Блакестир в своих водах, — заметил Итон.

— Ваше величество. — Вердеру явно стоило большого труда удержать раздражение. — Неужели вы не видите всех выгод? У нас же с Блакестиром общая граница.

— Вердер, — неожиданно заявил король, — Блакестир гораздо больше, и стоит нам допустить их сюда, они поглотят нас. А я получил от отца независимое королевство и хочу, чтобы впредь так и оставалось.

И канцлер замолчал. Итону это не понравилось. Почему-то показалось, что канцлер что‑то проверил, и результат проверки его не удовлетворил.

Дверь в кабинет его величества, в котором они сидели, отворилась, и строгий голос королевы-матери произнёс:

— Брейден, дорогой, нам пора. Проведи торжественную часть, а после можете снова запираться в кабинете.

Король многозначительно кивнул Итону, словно говоря: «Королеве-матери нельзя перечить», — и вышел первым.

Захарий, ожидавший хозяина в коридоре, сунулся в дверь, чтобы вывезти кресло, но канцлер сам покатил кресло и по пути продолжил разговор:

— Итон, ну ты-то понимаешь, что я прав? Ты можешь убедить Брейдена, что нам важнее Блакестир, а не эти рыбы. У Брейдена пока нет наследника, а если он, как и ты, лишится дракона? Что тогда?

— А почему он должен лишиться дракона? — спросил Итон.

— Ну всякое бывает, — ответил канцлер и замолчал, потому что в этот момент они въехали в зал.

Канцлер куда-то исчез, и коляску подхватил Захарий.

Итон нашёл глазами Оливию. И ему показалось, что лицо у неё замученное и одновременно отрешённое. Как будто она глубоко ушла в себя, не слышит и не видит, что творится вокруг.

«Неужели Валенсия её так заговорила?» — подумал Итон, уже жалея, что оставил жену в той компании, которая ей меньше всего нравилась.

Потом он перевёл взгляд на тронное возвышение и понял, что пора выдвигаться к супруге. Сейчас их вызовут, а он в другом конце зала.

Он кивнул Захарию, чтобы тот повёз коляску к ожидавшей его Оливии.

И именно в этот момент всё и произошло.

Генерал Итонриад

На середину зала вышел церемониймейстер и объявил:

— Высокородные аэры и раэны, король благодарит вас за то, что вы собрались, чтобы поздравить королеву-мать, сиятельную Эстерию, с именинами.

После его слов тихо заструилась музыка, звук сначала взлетел, оттолкнулся от стен и устремился вверх, зажигая огни в стенах зала.

Непосвящённым всегда казалось это необыкновенным волшебством. А на самом деле это был подарок Морского короля — универсальная защита.

И в этот самый миг за высокими окнами почернело.

Многие даже не поняли, что случилось. Просто день вдруг обернулся ночью.

А потом двери распахнулись, и в зал, окутанный клубящимся чёрным туманом, шагнул император Блакестира, Арес Шейдоварн.

Я сидел слева, так и не успев переместиться ближе к трону, ближе к моей Оливии. Но зато сейчас я находился за спиной незваного гостя.

Отсюда мне были видны все прорехи в его защите, я мог бы если и не убить, то обезвредить этого самоуверенного глупца одним движением прямо сейчас. Но я не видел, что там, за окнами, и пока я оставался в кресле, для них я был калекой, не представляющим опасности, и мне это было на руку.

— Что вы здесь делаете? Пришли поздравить мою мать? — Брейден остался сидеть на троне, только прищурился слегка, как будто бы действительно не понимал, что здесь делает его враг.

— Вы, кажется, ещё не поняли, король Брейден. — Император Блакестира жутко улыбнулся, по-хозяйски разглядывая зал. — Ваше королевство отныне часть моей империи. А император обязан поздравлять своих подданных.

— Что вы несёте? — Вот теперь Брейден привстал.

— Выгляните в окно. — усмехнулся император.

Кто-то из зала, из тех, кто стоял ближе к окнам, ахнул.

Но мне даже с моего места было видно, что на площадь перед дворцом, будто огромная стая саранчи, один за другим опускались боевые драконы Блакестира.

— Как они прошли защиту? — выдохнул кто-то за моей спиной.

И тогда на середину зала вышел канцлер Вердер.

— А вот и вы, канцлер, так и знал, что вы здесь. — Император даже не скрывал удовлетворения. — Я искал вас всё утро. — И взглянув на Брейдена, добавил: — Чтобы поблагодарить за открытую границу.

— Я лишь сослужил службу империи, ваше императорское величество. — Вердер поклонился чужому императору, а я с горечью осознал, что Оливия была права.

По залу прокатился гул. Брейден смотрел на человека, которому доверял всю жизнь. Лицо моего друга и короля изменилось, когда он произнёс:

— Вы давали клятву, Вердер.

Вердер, однако, ничуть не смутился, даже наоборот — лицо его стало довольным, как будто он ждал этого вопроса.

— Дело в том, ваше величество, что вы подписали вассальную клятву императору Блакестира. Да, признаю́сь, с моей стороны был подлог, но подписали вы её собственноручно, и поэтому то, что я делал, являлось с того дня не предательством, а служением. С того дня я служу не Даррегару. Я стал канцлером империи.

— Отец вам доверял, Вердер, — глухо прозвучало от Брейдена. — А вы за его спиной предали его.

— Не за его спиной. Клятву, данную вашему отцу, я не смог обойти, да и не хотел. А вот вы… Вы не справились. И поэтому я посчитал, что союз с Блакестиром станет лучшим решением.

На лице Брейдена играли желваки, но дракон пока не проявлялся. Брейден явно чего‑то ждал.

— Одного я, признаться, не отследил, — продолжил Вердер, кинув взгляд в мою сторону, и в его голосе прорезалось раздражение. — Как вы умудрились заключить договор с морскими драконами, с Ватербилией.

Канцлер-предатель буквально выплюнул название морского королевства.

А я подумал, что это было, пожалуй, лучшим договором, подписанным Брейденом.

— Из-за этого договора вассальная клятва так и не вступила в силу окончательно. Но сегодня это изменится. — И Вердер посмотрел на императора.

Тени вокруг императора Блакестира успокоились. А я вспомнил, что он теневой дракон и тьма — его постоянный спутник.

Император Арес поднял руку, заставив Вердера замолчать, и сказал:

— Сегодня, король Брейден, вы этот договор разорвёте, и Блакестир наконец станет полноценной империей. Или умрёте. И его разорвёт тот, кто займёт ваш трон. — Он небрежно кивнул в сторону. — Вот он, ваш преемник.

Все взгляды метнулись к тому, в чью сторону кивнул император Блакестира. Из толпы застывших придворных шаг вперёд сделал барон Страдард.

По залу пронёсся гул. Брейден брезгливо скривился.

— Что поделать, — вздохнул император, сразу уловивший настроение короля. — Короли не всегда блещут достоинством.