Боже мой, я попала в «День сурка».

Но, значит, ничего не было? А как же мой другой сон? Шер?

Мне снилось, что я видела своих родных, и там был Шер, и мы пошли с ним гулять к тому самому пруду, и я, не зная, что делать дальше, присела на лавочку. Сколько мы там просидели, я не могла осознать, потому что времени больше не существовало.

А потом пришёл Итон. И почему-то для меня не было ничего удивительного в том, что рядом со мной сидит дракон из другого мира. А вокруг спешат люди и падает снег.

«Меня зовут Ольга», — сказала я ему.

А он меня поцеловал. И теперь я знаю про него всё.

Я приподнялась и с удивлением обнаружила, что лежу посреди храмового зала — похоже, что прямо на алтаре.

Что со мной случилось? В висок толкнулась резкая боль, и вместе с ней вернулась и память.

Я была на приёме в королевском дворце, и кто-то приказал: «Иди вперёд…»

А потом я увидела его.

Итон спал, сидя на жёсткой лавке, запрокинув голову к стене. На лице у него была тёмная щетина, почти борода, значит, сидел он здесь не один день. А у его ног лежал… Шер.

Я осторожно спустила ноги на каменный пол. Вопреки ожиданию пол оказался тёплым.

Я осторожно встала, проверяя, смогу ли стоять.

Слабость была, но голова не кружилась и мир не вертелся вокруг меня. И тогда я сделала первый шаг.

Первым проснулся пёс и вскочил, завиляв хвостом.

— Шер? — Я присела и теперь уже наяву гладила его, уворачиваясь от шершавого языка.

А через мгновение Итон открыл глаза.

Посмотрел на меня с Шером, как будто бы продолжал спать и думал, что мы — это часть его сна. Глаза у него были красные и немного воспалённые, какие бывают у того, кто не спал долгое время.

— Итон, — позвала я его.

— Ольга? — выдохнул он.

А я чуть было не задохнулась от осознания того, что услышала своё имя.

А потом его взгляд вспыхнул. Он вскочил, в два шага оказался рядом и подхватил меня на руки, закружил так, что голова у меня всё-таки пошла кругом.

— Ольга, ты вернулась.

А рядом, словно щенок, прыгал мой пёс.

Итон опустил меня на пол, обхватил ладонями моё лицо и всмотрелся в глаза, будто боялся, что я вот-вот растаю.

— Как ты, любимая?

— Я вернулась, — коротко сказала я и шёпотом добавила: — Теперь я знаю про тебя всё.

И в его глазах вспыхнуло узнавание, как будто и правда мы с ним сидели на лавочке снежным вечером в другом мире.

Пусть это будет наша с ним тайна.

***

Провожать нас вышли брат Даниэль и с ним ещё двое монахов. Лица у них были усталые, но счастливые, будто они сами не до конца верили, что у них получилось.

Они тепло попрощались не только со мной, но и с Шером.

— Дар бога, — сказал брат Даниэль и потрепал Шера по лохматой голове. А на прощание добавил: — На вас лежало подчинение, аэра. Кто-то применил к вам запрещённый артефакт подчинения. Но вы не волнуйтесь, здесь, в стенах храма, нам удалось его снять.

И только он это произнёс, как я вспомнила и рассказала ему про серебряный диск, который барон Страдард прижимал к моему лбу.

— Да, — кивнул монах. — Так он и действует. Они вам заложили программу, которая активировалась в определённое время специальным словом.

На секунду мне стало по-настоящему страшно. Но брат Даниэль повторил:

— Не бойтесь, таким артефактом можно воспользоваться лишь однажды. Мы сняли его, и теперь ни один человек в мире больше не заставит вас делать то, чего вы не хотите.

***

Оказалось, пока Итон вырывал меня у смерти, я много чего пропустила.

В королевстве чуть было не случился переворот.

Вот только император Блакестира Арес и канцлер Вердер совершили одну большую ошибку — они недооценили короля Брейдена. Посчитали его недальновидным мальчишкой, которого легко загнать в угол.

В стены тронного зала был вплетён дар морского народа — универсальная защита, о которой знали король и Итон. И в определённый момент король Брейден ею воспользовался; и все, кто вошёл в тот зал со злым умыслом, все, кто был завязан на предательство, рухнули там же, где стояли.

А после, узнав, что война Итона за свою истинную тоже окончилась победой, Брейден сам приехал к нам в дом и рассказал, что император Блакестира отныне его вассал.

Клятву тот принёс на артефакте морского народа. Я ещё подумала, что морские драконы слишком умные, чтобы с такими не дружить.

— Представляете, — весело улыбаясь, сказал король Брейден, — клятва такая хитрая, что при первой же попытке напасть или навредить династия Ареса просто перестанет существовать.

Сначала мне это показалось жестоким. Но, поразмыслив, я поняла, что за мягкость и доверие Брейден однажды уже заплатил, чудом сохранив жизнь и едва не потеряв друга. Видно, большая политика и доверие уживаются плохо.

Не обошлось и без забавного.

Моя дорогая свекровь, мачеха Итона, аэра Валенсия, каким-то образом выведала, в каком платье я явлюсь ко двору, и заплатила портнихе, чтобы ей украсили платье точь‑в‑точь такими же украшениями, какие были и у меня.

И вот когда я под чужой волей чуть не взорвала короля, кто-то из дознавателей заметил, что камни на платье мачехи в точности повторяют мои. Валенсию тут же отправили в антимагическую камеру, чтобы посидела, пока в случившемся будут разбираться.

А теперь угадайте, кого она попыталась обвинить в тех нескольких днях, что провела под стражей?

Конечно же, меня.

Я попросила Итона устроить всё так, чтобы эту женщину мы больше никогда не видели в нашем доме. Не знаю, что именно он ей сказал, но прошло уже несколько месяцев, и она ни разу нас не побеспокоила.

Мне это нравилось.

Тем более что нервничать мне теперь совсем нельзя.

Ведь скоро мы с Итоном станем родителями.

Правда, он ещё об этом не знает.

***

Я смотрела, как Итон с истинно драконьим аппетитом поглощает завтрак, и прятала улыбку.

Если сегодня Итон будет хорошо себя вести и не задержится вечером настолько, что я уже буду хотеть спать, то я, так и быть, открою ему этот пока ещё маленький секрет.

Хотя…

Что-то у него лицо больно довольное; надо бы узнать у Рианарры, чувствуют ли драконы такие вещи. А то, может быть, он всё уже знает и молчит.

Ну и пусть. Я всё равно преподнесу ему эту новость как сюрприз. И буду смотреть в его сияющие глаза, и счастье будет переполнять меня так, что мне станет трудно дышать.

И камень-сердце засияет с новой силой.

Почти девять месяцев спустя

— Оля!

— По-моему, это кричит Алечка, — сказала я Элении.

— Не волнуйся, — ответила мне тётушка, — сейчас сама прибежит.

Так и вышло. Вскоре дверь отворилась, и в проёме показалась запыхавшаяся Алисия.

— Я вас везде ищу! — громко заявила она. — Нас приглашают на бал.

Я склонила голову набок:

— Издеваешься?

Я сидела, не в силах долго стоять, потому что живот у меня был просто необъятных размеров.

Рианарра шутила, что я собираюсь родить целого дракона. Но мне уже было не до шуток. Было тяжело спать, двигаться и даже дышать.

Я предполагала, что у меня там двойня или даже тройня. К сожалению, даже лекарь Номар не мог точно сказать, потому что драконья магия прятала от любой другой магии плод, защищая его.

Хорошо, что Эления жила здесь, она в последний месяц взяла на себя заботы по дому. А вот Рианарра уехала почти сразу же, как мы вернулись из храма.

— У меня есть свой дом, а вам нужно уединение, а видеть каждое утро за завтраком мою старую физиономию — удовольствие небольшое. Мне внуки нужны, так что трудитесь.

И она лукаво подмигнула сразу нам обоим.

Итон, конечно, тоже помогал, но он снова вернулся на службу и теперь возглавлял все военные ведомства — как внешние, так и внутренние.

Первое время приходил уставший, потому что многое в королевстве было порушено.