— Как тебя зовут, госпожа целительница?

— Дарья.

— Я барон Мирбах. Не хочешь ли ты, госпожа Дария, поступить ко мне на службу?

Мне идея показалась интересной, тем более что мне не хотелось останавливать лечение мальчика, не попытавшись ему помочь.

— А где вы живёте, господин барон? — спросила я.

И барон назвал местность, которая была близко к столице, насколько я помнила карту, но немного не доезжая до неё.

— А вас не смущает, господин барон, что у меня нет документов на целительство?

— Нет, госпожа Дария. У тебя такой сильный светлый дар целительства, что документ мы вам справим. Его можно выправить у меня в баронстве, я тебе сам выдам эту бумагу и заверю личной печатью.

Я выдохнула, подумав: «Вот нет худа без добра. Дом сожгли, пришлось ехать в неизвестность, а тут раз — и наглый дракон, который привёз меня к тому человеку, кто готов взять меня на службу».

— Я рада, что вы предложили, потому что мальчика... мальчика можно вылечить. Но только магия... — поспешила сказать я, увидев, что мужчина нахмурился, видно собираясь сказать, что они уже всех магов обошли. — Но только одна магия здесь не поможет.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Не обещай того, что сделать не сможешь. Не давай надежду тем, у кого больше не осталось никакой надежды.

А я подумала: «Что же с ним произошло? И кто для него этот мальчик: сын или внук?»

Понятно, что, прежде чем дать окончательное согласие, надо было обговорить все условия: и проживания, и оплаты, да и про ребёнка сказать. И вообще, я ещё работаю в обозе и документ подписала. А небо продолжало быстро светлеть, и я испугалась, что обоз меня не дождётся.

Всё это я и сказала барону.

— А ты не промах, — улыбнулся он, и было заметно, что у мужчины отлегло от сердца, когда мальчику полегчало.

Я промолчала, ожидая, что он предложит.

— Фэйд тебя отвезёт, а мы с Раулем нагоним, после поедем вместе с вашим обозом, нам всё равно в ту же сторону, и по пути всё и обговорим.

Меня этот вариант устроил, кроме того, что сейчас снова надо ехать с грубияном Фэйдом.

Но других вариантов быстро добраться обратно у меня не было, и когда Фэйд забрался на лошадь и протянул мне руку, то я ему сразу сказала, что на животе больше не поеду.

Мужчина усмехнулся и произнёс с явным ехидством:

— Я могу предложить вам, госпожа целительница, место либо впереди, либо позади себя.

— Я сяду позади, — ответила я.

— Ну смотрите, госпожа целительница, — всё так же с усмешкой сказал дракон, — там сложно удержаться.

— Ничего, — ответила я, — я цепкая.

На этот раз грубиян Фэйд отвёз меня к каравану без всяких попыток унизить меня или посягнуть на моё удобство. Мне показалось, что, даже наоборот, теперь он старался ехать так, чтобы мне было комфортно.

А я вот нервничала, потому что боялась, что обозники нас не дождутся, и, вцепившись в дракона, кричала:

— Фэйд, давайте побыстрее поедем!

Но Фэйд молчал, пока, видимо, ему это не надоело, и в какой-то момент он сам мне крикнул:

— Перестань меня щекотать!

И мне очень хотелось язвительно сказать, что он такой большой дракон, а щекотки боится. Но я промолчала.

Когда мы подъехали к месту стоянки обоза, оказалось, что я зря переживала. Люди только-только начали просыпаться, на кострах разогревали остатки вчерашнего ужина.

А я сразу, только Фэйд мне помог слезть с лошади, побежала в свою кибитку. И, не обнаружив там малыша, сильно испугалась и с криком «Римус! Где мой ребёнок?!» ринулась вдоль повозок, установленных вокруг импровизированного стойбища.

— Да здесь я! — Из-за одной из повозок вышел Римус, на руках у него был мой сын. — Вот, не волнуйся, всю ночь за ним Ниса смотрела, а сейчас я её отпустил.

— Спасибо, Римус, — выдохнула я, еле отдышавшись, а ребёнок, видимо чувствуя, что я волнуюсь, захныкал.

Я обратила внимание, что в руке у Римуса — бутылочка с молочком. Забрала у него бутылку. Не знаю, он её сполоснул после вчерашнего или нет, но, поскольку он кормить-то уже начал, расстраиваться было поздно. Я подумала, что уж если у ребёнка дисбактериоз начнётся, уж я, как целительница, с этим точно справлюсь.

— Всё нормально с тобой? — спросил Римус, переведя глаза мне за спину.

Я повернулась: там стоял Фэйд.

— Всё хорошо, Римус, — кивнула я. — Просто господин Фэйд сильно торопился вчера, но мне даже работу предложили, — похвасталась я.

А Римус вдруг испугался:

— Ты что, покинешь нас?

— Нет, конечно, мы договорились, что до Лирна я еду с вами. А потом уже поеду с бароном, так что не волнуйся, Римус.

Я увидела, как расслабилось лицо обозника, и подумала, что, может, и хорошо, что я не останусь в Лирне, как было по плану Данора. Так никто и не будет знать, куда я на самом деле поехала.

— Ну тогда забирайся в свою кибитку, и поехали, — сказал Римус. — А то солнце скоро начнёт припекать.

Ну, до того момента, как солнце начнёт припекать, ещё, конечно, было достаточно много времени, но Римус был прав: раньше выедем — значит, раньше приедем.

Я устроилась в кибитке. Правда, это оказалось ненадолго, потому что, как только нас нагнал барон Мирбах, от него сразу подъехал «миляга» Фэйд и передал мне приглашение от барона переехать в карету, где находился мальчик.

Я сначала испугалась, что мальчишке снова плохо, но Фэйд успокоил меня, сказав, что барон не нарадуется: мальчик и поел, и весел.

— Но я не могу оставить сына, — сказала я, — переехать могу, но только вместе с малышом.

Фэйд странно скривился, но сообщил, что я могу идти вместе с ребёнком.

Я собрала свой нехитрый скарб, взяла ребёнка и предупредила Римуса, что поеду в карете господина барона, чтобы они меня могли найти, если понадобится.

И Римус снова спросил, не заставляют ли меня. Я чуть не прослезилась от такой заботы и поблагодарила мужчину, успокоив его, что действую добровольно.

В карете барона было удобно. Во-первых, там были установлены какие-то артефакты, и ход был более плавный. А во-вторых, мне самой было спокойнее ехать рядом с мальчиком: всё же у него была весьма непростая ситуация.

Погода была странная, никакой жары, обещанной Римусом, не было, но было довольно душно. В воздухе висело ожидание грозы или дождя, и я даже порадовалась возможности ехать в настоящей карете, которая была оборудована климатическими артефактами.

Та кровать, которую из себя представляла карета вчера ночью, сейчас была разобрана только наполовину, и на ней полулежал мальчик.

Мы с ним познакомились. Звали его Динор. И барон Мирбах приходился ему дедушкой. Родителей у Динора не было, и, насколько я поняла из рассказа господина барона, это в своё время и явилось причиной сегодняшнего состояния Динора.

Магия у драконов начинала формироваться вместе со взрослением организма, когда начинались гормональные изменения, примерно в десять-одиннадцать лет начинали потихоньку наполняться магические каналы. А пока ребёнок рос, ничем не наполненные магические каналы просто росли вместе с ним.

Динор вместе с родителями подвергся нападению неизвестных. Родителей убили сразу, и то ли мать спрятала мальчика, то ли его не заметили, но карету с убитыми сбросили в ущелье. Барон Мирбах ощущал, что внук жив, и почти сутки его искал. И нашёл. Мальчик выжил, но много времени провёл в холодной воде. И те зачатки магии, которые были в маленьком организме, спасли ему жизнь, но, увы, не смогли спасти от перелома позвоночника.

Лекари разводили руками. Целители говорили, что, когда придёт время и каналы начнут заполняться магией, есть шанс, что мальчик выздоровеет.

И вот мальчику уже шёл двенадцатый год, магия стала появляться. Но из-за того, что часть каналов была не способна её принять, стало только хуже, появились боли, от которых ничего не спасало.

И они как раз ехали от одного из источников, находящихся в горах, пребывание в котором якобы положительно влияло на восстановление магических каналов.