И я честно ответила, что нет. Но почему-то ни люди, ни драконы не верят, когда говоришь правду. И съер Маар мне тоже не поверил.

Драконы начали приземляться, оборачиваясь в людей. Огромные даже в человеческом воплощении, они мне казались богами войны.

– Отпусти её! – прозвучал приказ.

Грегори Ландер смотрел на съера Маара так, что, если бы на меня так смотрели, я бы уже бежала, отпустив всё. Но съер Маар усмехнулся:

– Почему я должен отпустить её? Ты заберёшь и улетишь?

– Я оставлю тебя в живых.

– Я отпущу её, а ты улетишь вместе со своим крылом, – ещё умудрялся ставить условия съер Маар.

И вдруг я почувствовала холод лезвия на горле, чётко на стороне вены, потому что услышала, как бьётся моё сердце, отзываясь на прижавшуюся смерть.

Замелькали странные мысли, типа того, сколько секунд понадобится, чтобы умереть от потери крови, как надо зажимать рану. Вместо того чтобы думать, как освободиться, я начала думать о том, как бы не умереть.

И вдруг я ощутила, как мой ребёнок потянул силу у съера Маара, и рука, державшая нож, ослабла.

«Он не сможет меня убить», – неожиданно совершенно ясно поняла я.

Но Грегори Ландер об этом не знал и поэтому продолжал вести переговоры. Но, как оказалось, генерала Ландера не просто так боялись.

Всё произошло так быстро, что я даже не успела испугаться. Грегори метнулся вперёд с такой скоростью, что Маар не успел среагировать. Мощный удар отшвырнул лартуса в сторону, и Грегори одновременно вырвал меня из его рук. Но наслаждалась я объятиями владетеля недолго, он передал меня Ромалесу, по странному стечению обстоятельств оказавшемуся рядом.

– Только трусы прикрываются женщинами. Я дам тебе шанс уйти мужчиной. – В голосе Ландера звучал гром – настолько рычащие нотки делали его объёмным.

Мужчины обратились. Чёрный дракон Грегори Ландера был крупнее, но красно-коричневый дракон лартуса тоже был огромен, да ещё у него на хвосте был шип, и он блестел. Неужели яд?

– Яд, – сказал Ромалес. Оказалось, что вопрос я задала вслух.

– Не смотрите, битва драконов – всегда страшно, – сказал подошедший Ларсон.

Но я вдруг поняла, что смотреть надо, и даже не столько для меня или для Грегори, это было необходимо для моего сына.

– Мой сын хочет, чтобы я смотрела, – произнесла я.

– Вы носите дракона? – удивился Ромалес.

– Да, – ответила я

– Это ребёнок генерала Ландера? – снова прозвучал вопрос от Ромалеса.

Я не стала отвечать.

Два дракона сошлись в воздухе с оглушительным рёвом.

Как и сказал Ларсон, это была не просто драка, это была война. Когти рвали чешую, зубы искали уязвимые места, хвосты били с такой силой, что был слышен свист, с которым они рассекали воздух. Они кружили, сплетались, падали камнем и взмывали вверх в последний момент.

Казалось, что силы равны и битва будет длиться до того момента, пока оба не обессилят от потери крови и сил.

Но в какой-то момент дракон Грегори поднялся выше и атаковал сверху, после чего сложил крылья, и оба дракона камнем стали падать.

Оказавшись на земле, Маар захрипел, попытался вырваться, но Грегори придавил его сильнее. Сапфировые глаза пылали яростью. Я видела, как он открывает пасть, как готовится нанести последний, смертельный укус.

– Грегори, нет! – Я вырвалась из рук Ромалеса и побежала к ним. – Не убивай его!

Дракон замер. Повернул голову, уставился на меня.

И в этот момент хвост дракона Маара ударил в спину Грегори. Я растерянно остановилась, уже не зная, что теперь.

Но, вопреки всему, голос Грегори-дракона прозвучал в моей голове: «Не бойся, дракона, нашедшего свою истинную, почти невозможно убить. Но назови мне хоть одну причину, почему я должен оставить его в живых».

Я сглотнула ком в горле.

– Он… он делился со мной своей силой. Для ребёнка, чтобы малыш выжил.

Сапфировые глаза расширились. Дракон Грегори смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом медленно разжал челюсти и отпустил Маара.

Дракон лартуса медленно терял драконий облик, превращаясь в человека. Он был изранен, но жив.

Грегори тоже превратился в человека. Подошёл ко мне, осторожно коснулся моего лица. Обнял меня, прижал к себе так крепко, словно боялся отпустить. Я уткнулась лицом ему в грудь и наконец-то позволила себе расслабиться.

Я была в безопасности. Мы были в безопасности.

– Эти люди – маги из Драгоры, – сказала я. – Нужно освободить всех, там ещё половина магов в ошейниках.

Но Ромалес и Ларсон уже начали делать то, что не успела я. Они быстро нашли тех, кто ещё не был свободен, и принялись снимать магические путы.

Грегори отдавал приказы и одновременно держал меня за руку, не отпуская. Я посмотрела на него и спросила:

– Как вы нас нашли?

– Долгая история, – устало улыбнулся он. – Расскажу по дороге домой. Домой, Катрина. Мы летим домой.

Домой.

Это слово звучало как самая сладкая музыка. Вот только теперь я больше не была вдовой Фронир, и об этом надо было рассказать и Грегори, и Ромалесу.

Скоро мы все оказались дома, в дорогой Драгоре. Генерал Ландер, хотя и обещал, что мы полетим, отправил меня вместе с остальными магами, а сам вместе с армией остался в империи Риадох. Похоже, там они будут подписывать новые договоры, потому что старые не выполнялись.

Ещё несколько дней до нашего отъезда проверялись такие же хозяйства, как то, в котором были мы. И меня поразил масштаб того, сколько магов из Драгоры перекочевали в Риадох и использовались как рабский ресурс.

Отправили нас обратно комфортабельными поездами. Их на всех не хватало, но те, кто хотел, грузились в вагоны, подобные тем, на котором меня привезли, типа теплушек.

Мы ехали вместе с Ромалесом. Я ему сказала, что живу там же, в Утоли, где и его мать, и как бы ни разу не солгала, просто не стала говорить пока, что в одном доме. Рассчитывала, что в дороге будет время, чтобы ему всё рассказать.

Я ехала, смотрела в окно на пролетающие мимо поля, озёра и железнодорожные станции и думала, какой же, однако, крепкий и сильный у меня организм! Столько всего пережить, а мне хоть бы хны. Живот растёт, тошноты нет, сил только прибавляется. Может быть, это оттого, что родится у меня не ребёнок, а сплошной интернационал? Вроде как без папы, а то один дракон поделится магией, то другой. Размышляла об этом и усмехалась про себя, хотя на самом деле грустно всё это.

И самое неприятное было впереди.

Нет, Мариса, конечно, будет счастлива, что сын вернулся живой. И я была очень рада за неё и за Ромалеса. Да ёлки-палки, я даже за его невесту, Линару, рада! Надеюсь, что она ещё не вышла замуж… Что-то я её давно не видела.

А вот куда я денусь?

Не оставит же меня Ромалес, если женится на Линаре, жить в их доме вместе с ребёнком? Да и поля-то не мои, а его…

Конечно, несколько ночей смогу переночевать у Нинолли. Надеюсь, что они с Густавом меня не выгонят, если, конечно, муж Нинолли тоже где-то не находится в этом поезде или в других.

За время пути мы с Ромалесом сдружились, он оказался очень лёгким в общении, а я стала воспринимать его как брата, и уже на самом подъезде, когда оставалось меньше нескольких часов пути, я наконец-то решилась и рассказала ему о том, что произошло и как получилось, что по документам я являюсь его фронтовой женой.

Сопоставив даты, мы поняли, что он уже в это время попал в плен, поэтому здесь всё сходилось.

– Одного не могу понять, – сказал Ромалес, – по правилам, если не обнаружено тело, то должны ждать четырнадцать дней, а в иных случаях и месяц, прежде чем объявлять, что ты погиб смертью храбрых. Почему же здесь буквально через считаные дни я вдруг стал погибшим и мои документы можно было использовать?

Я пожала плечами:

– Я не знаю. Единственное, что мне известно, что тот дракон, который замешан в этой ситуации, служил в штабе, и, возможно, у него был доступ к документам. Может быть, он что‑то с ними сделал?