— Нет. Просто сегодня как раз подходящий день твоего цикла, а ты до сих пор не начала возмущаться, что у тебя самой много работы!

Лицо Леониды просто пылало, но дыхание ее тем не менее участилось, а зрачки чуть расширились.

— Ты… Прямо сейчас, что ли, предлагаешь?

Вместо ответа Аркадий перехватил ее так, чтобы держать одной рукой, а в другую призвал Смеющегося Жнеца. После чего сделал привычное ментальное усилие, и стены кабинета Леониды (а главное, выходящее во двор окно) тут же пропали, сменившись ровным белым свечением. Остался только монументальный стол с монитором и стопками бумаг на нем.

— Я планирую выйти из Проклятья в течение ближайших трех месяцев, — сказал Аркадий. — Возможно, это наш последний шанс потрахаться в свернутом пространстве! Только не говори мне, что ты об этом не мечтала, моя милая любительница фантастики!

С этими словами он усадил Леониду на стол.

— Прямо на столе⁈ — охнула она.

— А вот это уже я всегда мечтал, — веско сказал он. — Эти начальственные столы меня неимоверно бесят! Особенно сейчас, когда я за одним таким периодически сижу. Давай же десакрализуем его вместе!

Леонида расхохоталась. Отличное начало отличного секса, как по нему.

— И ты еще не знаешь главного, — шепнул Аркадий ей на ухо. — Я буду делать это медленно. Совсем, совсем никуда не торопясь!

Как и ожидалось, она прижалась к нему еще теснее.

— Доктор Лёнечка, вы чем-то на груди перепачкались… — удивленно сказала Меланиппа, когда Леонида заглянула к ней в лабораторию.

— Да? — Леонида заглянула в зеркало… И почувствовала, что сейчас умрет от стыда!

В консервативно-скромном вырезе ее блузки красовался полустертый алый штампик «ОДОБРЕНО».

p.s. Лайки?

Как я оказался директором школы?

Случайно.

Или нет, буду все валить на Аркадия, это была его идея! И на Ксюшу: она этой идеей реально увлеклась и развила ее. Мол, «что делаешь — делай хорошо», «кто, если не мы» и все вот это вот. Мне тоже такая позиция близка, так что процесс слегка вышел из-под контроля.

А начиналось все почти что с юридической фикции: нам нужно было как-то оформить проживание девчонок в замке «Перевал-Маяк», так, чтобы это не вызывало вопросов ни у Селивановых, ни у Зориных, ни у Шинетов ни даже у Граниных (Эрнеры, разумеется, в расчет не принимались, потому что было понятно — начни мы их спрашивать, вони не оберешься). Да, и чтобы моя мама не слишком переживала, это тоже было важно.

Так мы и создали школу «Маяк» под патронажем НИИ ММИТ, которая считалась, среди прочего, «реабилитационным учреждением для бывших детей-волшебников» и предоставляла услуги по «обучению распоряжением магическими способностями и социальной адаптации». И вот тут как раз Ксюша и выступила с идеей сделать эту школу настоящей, еще в тридцать третьем. Не помню только, до снятия Проклятья или сразу после:

— Кир, а ведь нам просто сказочно повезло с тобой! — сказала она задумчиво. — Не будь тебя, мы бы до сих пор были маленькими девочками!

Я аж поперхнулся.

— Ксюш, ну ты формулируй как-то!..

Остальные девчонки тоже кашляли и кхекали, и Ксюша, никем не прерываемая, закончила свою мысль:

— И я не снятие Проклятья даже имею в виду! Я имею в виду, ты нас вон как хорошо… повзрослил. Ведь взросление — это что такое? Это когда ребенок начинает решать взрослые вопросы и заниматься взрослыми делами! Поэтому бывают сорокалетние детки, и даже шестидесятилетние…

Тут мы все немного офигели, потому что да, очень точно выражено. Ксюша вообще так: как ляпнет иногда, не знаешь, то ли фэйспалмить, то ли в камне ее изречения высекать. То ли по очереди.

— У Рины сразу была классная идея, — продолжала Ксюша, — что нам надо объединиться и вместе с чудовищами сражаться, мол, так больше пользы принесем, и с групповым блогом замечательно вышло. Но это все-таки немножко не тот уровень, ты, Рин, не обижайся.

— На что обижаться, я с тобой полностью согласна, — пожала плечами Рина. — Я, может быть, так в Кирилла и вцепилась тогда, потому что почуяла — он поможет нам дальше развиваться!

— … И еще он красивый, — тихо добавила Ланочка, таким тоном, что мне сразу же захотелось ее затискать. Но, кажется, я тогда удержал себя в руках, потому что разговор все-таки был закончен, а не перерос во всеобщую кучу-малу с визгом и щекоткой.

— Так вот, надо нам так же помочь другим, — веско закончила Ксюша. — Кирилл же весь про это! И друзья у него такие же! Когда человек помогает другим, только всерьез помогает, а не так, для галочки, то он сразу еще круче растет!

Мы переглянулись.

— Ты предлагаешь действительно сделать школу? — спросила Рина, которая тут же уловила ее мысль. — Но чему мы будем учить?

— Ну, поначалу азам магии, маньяк же все равно планировал какой-то ликбез всем давать! А мы уже довольно много умеем. Но еще — просто… всякому. Пусть ребята поживут вместе, не в Убежище, а в нормальном доме, места у нас тут до фига, когда башни починим и галерею! Поучатся кровати застилать, белье стирать вовремя, да просто между собой перезнакомятся! Может, подружится кто! Чтобы было, на кого опереться! Я не имею в виду тех, у кого семьи нормальные есть, а тех, кому пойти некуда… Ну, вроде меня или тебя.

У меня сразу мелькнуло в голове: «Хогвартс на минималках» — но вслух я эту мысль высказывать не стал. Шутка из другого мира! Здесь, в силу наличия детей-волшебников, сюжеты про тайное магическое сообщество обычно включают якобы секретно оставшихся на Терре древних магов и отчетливо клонятся к хоррору больше, чем к сказке. Если там и упоминаются школы, то довольно мрачненькие, с жертвоприношениями части учеников и тому подобным. То есть, не знаю, может, и веселое-оптимистичное есть, но в мейнстрим не вышло — не в Ордене точно.

Так и появилась наша школа «Маяк».

Поначалу, в силу того, что нам самим надо было учиться, да и работы в Ассоциации Магов оказалось невпроворот, обучение в этой школе имело вид этаких лагерных смен и вообще проходило в основном летом (хотя новогоднюю смену мы тоже делали). И больше напоминало клуб по интересам, чем школу. Ну да, мы ведь действительно брали народ, который прожил в волшебниках более-менее долго и к семьям вернуться не мог. То есть совсем аксакалы, вроде Аркадия или Вальтрена, обычно в дополнительной реабилитации не нуждались — если человек так долго выдержал под Проклятьем, то обычно сам кого хочешь реабилитирует! Таким для обучения хватало курсов при общежитиях. Или вообще обучения не требовалось, кроме магического, в зависимости от того, насколько они поддерживали связи с миром. Так, я удивился, узнав, что случай Аркадия, который сумел высшее образование в детях-волшебниках получить, не уникален! Была даже пара ребят и одна девочка, которые умудрялись работать по специальности в промежутках между убийствами монстров — зарплату им перечисляли во всякие благотворительные фонды.

А вот те, кто проболтался в детях-волшебниках лет двадцать-тридцать, отстали от мира, никаких полезных навыков не имели и психологически до конца не повзрослели, но и совсем уж детьми тоже больше не были, обычно прибивались к нам — или в другие похожие заведения, которых под эгидой бывшей Службы было создано несколько штук.

Бюрократического сопровождения в ту пору у нас почти не имелось. Помнится, первые наборы мы вообще получали явочным порядком! В смысле, кто явился, тот и учится, оформляем задним числом.

Потом все это, конечно, оказалось зарегулировано. В принципе, оно и правильно: мы и сами обросли всякими атрибутами «настоящей» школы-интерната, вплоть до учителей-предметников и коменданта общежития (поначалу его роль исполняла Левкиппа, но ей быстро стало не хватать времени!), и среди наших учеников все больше стали мелькать «настоящие» дети. Не в смысле освобожденные дети-волшебники, а реально просто дети, инициированные сразу как маги, с которыми ни родители, ни обычные школы не знали, что делать!