А вот пожалуйста.

В общем, Ксантиппа права, очень удачно, что Аркадий узнал об этой ситуации как раз на пути в бывший санаторий. Можно сразу пообщаться на этот счет с женой.

…Несмотря на решимость поймать Леониду и поговорить с ней, он отправился в ее кабинет далеко не сразу. Не потому что сомневался в порядке действий или специально готовился: нет, просто сначала нужно было разобраться с делами, для которых достаточно было ее зама Андронникова. Благо, они с Леонидой давно пришли по этому поводу к согласию. И только потом заглянул к жене.

Секретарша ее отсутствовала — насколько Аркадий помнил, как раз сегодня она заболела — так что в предбаннике с ним никто не поздоровался и не доложил о нем. Никто не помешал остановиться на пороге, разглядывая возлюбленную. Редкое зрелище: она его не видела, полностью поглощенная каким-то отчетом на экране монитора, и он мог полюбоваться сосредоточенным выражением ее лица, упавшей на лоб прядкой, изящным профилем… Когда он уходил, она еще спала, поэтому сегодня он ей с прической не помогал, и выглядел ее гладкий пучок не так хорошо, как мог бы, но в этом Аркадий тоже находил особую прелесть: будет так приятно растрепать его пальцами!

— Выйдите, пожалуйста, — сказала Леонида суховатым тоном, не отрывая взгляд от экрана, — у меня важная встреча, все через четверть часа.

— Четверти часа нам с тобой не хватит, — весело сказал Аркадий, закрывая за собой дверь.

Его всегда безумно радовало это зрелище: как Леонида менялась на глазах, слыша его голос и видя его. И даже до сих пор втайне немного удивляло. Аркадий знал за собой много достижений, но это единственное — то, что он делал кого-то счастливым одним своим присутствием — до сих пор считал самым удивительным и, что греха таить, незаслуженным. Предлагая Леониде брак, он ожидал от этого шага массу выгод, но только не такую! Ее реакция всегда вызывала в нем волну ответной нежности и радостного удивления, хотя, казалось бы, за семь лет должен был привыкнуть.

— Ты так тихо подкрался! — воскликнула Леонида с улыбкой, убирая упавшую прядку за ухо. — Я твои шаги даже не узнала!

— Специально, — пояснил Аркадий. — Чтобы застать тебя врасплох и сломить твою волю к сопротивлению!

— Что…

Но было поздно: Аркадий уже приподнял телекинезом в воздух ее стул и стряхнул Леониду с него прямо себе в руки. Она чуть было не взвизгнула, но тут же замолчала, видно, представив, что кто-то это услышит.

Но ни словом не возразила, когда он поймал ее и привычно расположил так, чтобы она обхватила его ногами, опираясь руками ему на грудь. Это была его любимая поза для «серьезных разговоров»: Леонида с такого ракурса выглядела особенно привлекательно! А сама она, глядя на него сверху вниз, утрачивала бдительность.

— Аркадий! Ну ты чего! У тебя что, реально так много времени, чтобы дурачиться?

— У меня столько времени, сколько нужно, — сказал он серьезно. — До меня тут донесли очень тревожные сведения относительно тебя. А ты — самое важное в моей жизни. Так что уж как-нибудь!

На самом деле времени у Аркадия трагически не было и растяжка расписания сейчас означало, что придется, если не случится никакого кризиса, опять свалить проверку отчетов по Проекту на кого-то из подчиненных, а он страшно этого не любил. Но… Просто придется потом перечитать эти отчеты в выходные, например, по дороге до и после на соревнование команды Варды по плаванию в это воскресенье.

— Я — самое важное? — удивилась Леонида. — А как же Варда?

— А Варда, уж извини, на втором месте. В этом отношении я устроен примитивно, как большинство мужчин: любимая женщина вперед, а дети уже потом.

Леонида покачала головой, то ли одобряя, то ли не соглашаясь с какой-то из частей фразы, потом хмыкнула.

— И какие же тревожные сведения до тебя донесли? Опять Андронников жаловался, что я перерабатываю? Честное слово, нет! Я слежу! Просто сейчас особенно много дел…

— Насчет Меланиппы. Что ты ее замучила опекой, и ей приходится чуть ли не проскальзывать в лабораторию, пока ты не видишь, чтобы поработать.

— Ничего подобного! Ты ее давно видел⁈ Она же такая худенькая и бледненькая! И увлекающаяся! Совсем не следит за собой, а Кирилл и девочки рады ей потакать! Они же там все еще дети совсем! Я удивлена, как Афина никаких мер не предпринимает! Приходится мне…

— Тс, — Аркадий приложил палец ей к губам. — Милая, ты сама-то себя слышишь? Дети? Они? Эти ребята? И да, у них там есть вполне настоящая мама, женщина с богатым опытом, которая давно бы уже забила тревогу, если что. А Меланиппа сама получает биологическое образование. К тому же за медицинскую подготовку Кирилла я готов поручиться лично. Так что если все они, плюс лечащий врач, которого ты сама порекомендовала, считают, что здоровье Меланиппы и ребенка более чем в норме, то почему ты-то так переживаешь?

— Но я им тоже не чужая! — воскликнула Леонида. — И у меня есть опыт, я врач, я… — Она вдруг замолчала.

— И ты наконец-то захотела еще одного ребенка, — мягко сказал Аркадий. — Ура. Я три года этого ждал!

Леонида густо, свекольно покраснела.

— Я… Я всегда хотела ребенка, — пробормотала она. — Еще детей, я имею в виду.

Аркадий аккуратно перехватил ее одной рукой за затылок и заставил наклонить голову, чтобы поцеловать. Поцелуй вышел очень мягкий, нежный — но с намеком на большее, потому что он не удержался и прикусил губу Леониды.

— Нет, не хотела, — тихо пробормотал он, прерывая поцелуй. — Ты зашивалась с Вардой. Ты справлялась, но субъективно тебе казалось, что все валится из рук. Ты страдала, что с ним больше времени проводят бабушки и дедушки, а потом Урагановы, чем мы! Только сейчас ситуация немного наладилась. Ты думала, я не вижу?

— Постой, постой! — Леонида толкнула его в плечо. — Ты что… Ты как-то предохранялся, что ли⁈ Я поэтому не беременела⁈

— Нет, — хмыкнул Аркадий. — Ты не беременела, потому что яростно избегала секса в дни, благоприятные для зачатия. Я еще думал, замечаешь ты сама это или нет? Решил, что нет. Похоже, не ошибся

Ему казалось, что сильнее, чем она уже покраснела, Леонида покраснеть физически не может? Он ошибался!

— Почему ты раньше со мной не поговорил⁈

— Чтобы спровоцировать у тебя кризис веры и заставить тебя мучиться осознанием собственного лицемерия? Нет уж! Ты, моя дорогая, в отличие от меня кое о чем забываешь!

— О чем это⁈ — Леонида сердито поджала губы.

— Магическая регенерация препятствует гибели половых клеток в том числе. Не отменяет совсем, но замедляет… Да о чем я говорю, ты лучше меня понимаешь эти процессы! Просто не дала себе труда приложить к собственному организму. Твоего запаса яйцеклеток хватит еще лет на двадцать-тридцать, а если заранее заморозить ооциты, то срок не ограничен. Сперму я уже заморозил, ты знаешь, — Леонида машинально кивнула. Донором спермы Аркадий стал давно; одна из его мер предосторожности перед метакосмическими экспедициями (кроме всего прочего, они тогда не были уверены, не влияет ли как-то метакосмос на репродуктивные способности организма). — Можешь родить ребенка от меня хоть сто лет спустя. Три-четыре лишних года ни на что не влияют.

— Заповеди так не работают! Нельзя отказаться от своего долга, потому что тебе сложно!

— Нельзя тащить камень, который тебя раздавит, — мягко возразил ей Аркадий. — Ты ведь не исключала волю Творца совсем, так? Если бы он захотел, забеременела бы не в срок, как миленькая! Мы для этого создали достаточно возможностей! — Леонида хихикнула, вероятно, вспомнив некоторые из этих «возможностей». Многие и правда были очень удачные, хотя Аркадий не думал, что его старую фантазию о сексе в прихожей придется в какой-то момент реализовывать просто из-за того, что ни на что другое действительно не хватало времени!

— Видно, Творец согласился, что тебе нужна была передышка, — закончил он. — И в любом случае, это уже неактуально. Я же чувствую, что ты наконец созрела.

— Это ты из-за Меланиппы понял?