Однако что же это значит? Либо ресторан не такого уж высокого уровня, либо…

— Кстати, такая тонкость, — вдруг сказал Андрей Васильевич. — Обратили внимание, в меню есть цены? Исторически в дорогих ресторанах это не принято. Обычай пришел к нам из Истрелии, но Орденский бомонд с легкостью его перенял… как и многие другие их сомнительные обычаи.

Тильда кивнула.

— Так вот, Степанида с самого начала сказала, что не собирается закладывать в меню обязательный штраф от Торговой палаты за несоблюдение правил публичной оферты! Видите ли, по законодательству Ордена цены указывать обязательно везде. Но дорогие рестораны просто регулярно оплачивают соответствующие штрафы, и им это сходит с рук.

Тильда улыбнулась.

— И ее не закидали камнями?

— Что вы. Многие с облегчением стали следовать ее примеру. Многие — но не все. Видите ли, Степанида может позволить себе больше, чем другие, как раз благодаря шлейфу репутации от Проклятья. Она — старейшая девочка-волшебница на Терре. Не считая, опять же, Хлои. Но Хлоя никогда не афишировала свой возраст и тот факт, что она отсюда.

Тильда покачала головой. Она уже час жила с этим знанием, и все равно не могла привыкнуть. Конечно, чувствовалось, что Хлоя старше, чем выглядит — но чтобы настолько⁈ Творец, как она живет с Вардой — он ведь для нее, должно быть, что несмышленый младенец⁈ Да для нее Андрей Васильевич — что несмышленый младенец!

Поймав ее взгляд, Андрей Васильевич улыбнулся.

— Вы, должно быть, сейчас думаете — как же эти почтенные дамы умудряются сосуществовать с другими людьми? Как же Хлоя вышла замуж за моего внука, очень талантливого, но относительно обычного юношу, и даже родила ему детей, когда они видели, как века превращают в прах города?

— Примерно, — сказала Тильда. — Не буду отрицать.

— Тело влияет на разум, — Андрей Васильевич постучал себя по виску. — Одна из причин, почему я не хочу омолаживаться до двадцати физиологических лет. В том возрасте я был тем еще сорвиголовой, говорил резко, действовал еще резче… Не хочется туда возвращаться. Будет трудно с отвычки, — он снова ласково улыбнулся, и Тильда вдруг подумала, что да, пожалуй, она тоже за то, чтобы Андрей Васильевич «туда» не возвращался! Если кому и будет трудно, то окружающим. — Степанида и Хлоя провели свои века детьми, как и Вальтрен. Когда они вышли из Проклятья и стали расти, их гормональный фон, разум и восприятие действительности стали меняться. Я разговаривал с ними со всеми, и у меня не сложилось впечатление, что кто-то из них видит в своих партнерах несмышленых детей. Хотя, безусловно, жизненного опыта у них в разы больше… Когда человек, даже очень пожилой, оказывается в детском теле — он начинает считать себя ребенком. По крайней мере, до определенной степени. И образует социальные связи тоже как ребенок или подросток.

«Это снова намек на Лиса», — подумала Тильда.

Но спросить об этом она напрямую не могла, поэтому просто сжала край меню. Кстати, наверное, надо ведь выбрать?

— Что вы посоветуете заказать? — спросила Тильда. — Я не имею ни малейшего представления ни о чем!

В местных блюдах она все равно пока еще не разбиралась, хотя знала название всего, что попеременно готовили Хлоя, старшая часть Весёловского выводка и их домработница (кстати, теперь Тильда больше не удивлялась, что женщина в положении Хлои сама хлопочет по дому и приучает к этому детей — с таким многовековым опытом, должно быть, она убедилась, что лучше всего иметь как можно больше жизненных навыков и умений!)

— Сейчас Степанида сама подойдет и что-то посоветует, — сказал Андрей Васильевич.

— Она будет сама готовить ради нас⁈

— Ну, не то чтобы ради нас… Она частенько готовит сама. Ей нравится сам процесс.

Степанида появилась, легка на помине.

К удивлению Тильды, она выглядела старше Хлои, и вообще старше, чем принятый у магов юный облик. Скорее, лет тридцать… здешние тридцать, больше похожие на двадцать пять в ее родном мире. Но все-таки. И еще — она оказалась пухленькой! Ну, как пухленькой… Не толстой, но заметно полнее идеального стандарта. Без косметики, с гладко убранными назад волосами, в светло-желтом платье обманчиво простого покроя (опять Пантелеймон?) она выглядела очень приятно, располагающе и уютно. По-матерински, сказала бы Тильда.

— Андрей! — воскликнула она с такой теплой улыбкой, как будто Андрей Васильевич был ей родичем. — Как я рада тебя видеть! Давно ты ко мне не заглядывал.

— Меня не было на планете, а то бы непременно заглянул, — таким же теплым тоном проговорил Андрей Васильевич. — Ты с каждым годом все хорошеешь!

— Ну вот! — она расстроенно всплеснула руками. — А я ведь столько сил прикладываю к тому, чтобы ни капли не меняться!

Андрей Васильевич рассмеялся, поднялся с места и они обнялись.

«Это не значит, что они любовники или были любовниками, — напомнила себе Тильда. — Здесь так принято!»

Но внезапно ощутила что-то сродни… ревности? С чего бы?

Потому, что Андрей уделяет внимание другой даме?

Когда Андрей Васильевич отпустил рестораторшу, Степанида обернулась к Тильде.

— Какая очаровательная девочка! — воскликнула она, и Тильда с некоторым шоком ощутила, что Степанида это о ней. — Андрей, очень рада, что ты сумел уговорить такую красотку остаться с тобой наедине!

Затем она обратилась к Тильде:

— Берегитесь, милочка! От этого матерого волка не вырваться! В основном потому, что никто особенно и не пытается…

— Стеша, — укоризненно сказал Андрей Васильевич. — Что за намеки!

— Мне — можно, — с непробиваемым апломбом произнесла Степанида. — Это я исключительно на опыте удаленных наблюдений говорю. В мою ловушку этот тип ни разу не попался.

— Стеша, вот ты как раз даже не пыталась, — так же укоризненно добавил Андрей Васильевич. — Я имею в виду, всерьез.

— Конечно, нет! Зачем же я буду пытаться всерьез, когда я абсолютно уверена, что ничего не выйдет? — она подмигнула Тильде. — Так что вам очень повезло.

Андрей Васильевич приложил ладонь к лицу.

— Так вот в каком ты сегодня настроении… Ну что, будешь нас кормить, или нам еще куда-нибудь пойти?

— Только попробуй! — засмеялась эта не в меру игривая хозяйка. — Это я просто от радости, — тон ее вдруг стал серьезным. — Честно говоря, думала, что ты еще лет десять будешь грустить.

— Как раз я хотел тебя попросить, — вдруг сказал Андрей Васильевич, тоже немного другим тоном. — Мою спутницу зовут Тильда Коннах, она — беженка с магической колонии. На их мире лежит Проклятье, которое немного похоже на наше, но менее искусное. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты рассказала ей о своем знакомстве с моим сыном и с Кириллом. И вообще о том, что наше Проклятье делало с людьми. И как его сняли.

— Вот как, — Стеша снова переменилась в лице, стала серьезнее и жестче. — Конечно, с удовольствием… Госпожа Коннах? Или можно Тильда?

— Можно Тильда, — сказала Тильда, гадая, куда это все заведет. И есть ей действительно все больше хотелось!

— Значит так, — вдруг сказала Стеша совсем другим тоном, — вижу, что вы правда голодны, так что начнем с какого-нибудь салатика, моего фирменного грибного супа, потом для тебя, Андрей, стейк и вареная картошка, мужлан ты эдакий, а для Тильды, думаю, что-нибудь более изысканное… сейчас, когда я на нее посмотрела, думаю, яичные роллы с креветочным соусом подойдут. Пойдет? И после горячего я до вас доберусь, побеседуем.

— Подойдет, конечно, — сказал Андрей Васильевич.

— Вот и ладно. Ждите официанта, велю моим лентяям поторопиться!

4.1 Тильда Коннах и рассказ старейшей девочки-волшебницы

— … Самое тяжелое — это психологическая деградация. Вам это понятие знакомо, госпожа Коннах? Нет? Это когда внутри себя человек сдается и начинает глупеть. — Степанида Кириллова говорила спокойным тоном, по-деревенски подперев руку щекой и потягивая кофе из фарфоровой чашечки. — А, вот это знакомо, вижу. С детьми-волшебниками со многими так происходило. Работать не надо, то и део редкие напряжения, когда выкидывают на битву с монстрами, потом — долгие-долгие ожидания, когда ничего толком не происходит и дни сливаются в один… Дисциплины никакой, Проклятье пресекает любые драки, так что даже выяснения отношений и, не знаю, разборки для построения тюремной иерархии не случаются… Знаете, что такое тюремная иерархия? Представляете? Хорошо, я так и думала, что это везде бывает… Вот так и происходит, что люди начинают считать себя никчемными — и правда становятся никчемными. А если все это зашло дальше определенного порога, Проклятье просто автоматически убивало такого ребенка-волшебника. Мол, чувствуешь себя ненужным — значит, ты и правда не нужен. В жизни, психологи говорят, такое тоже случается, но у нас там было совсем напрямую. Пережить века, не затосковав… Ну, знаете, тут нужно либо железную самодисциплину иметь, как у Валя… я имею в виду, как у Великого магистра Кресайна. Он только кажется лентяем, а на самом деле… Ну вот, либо нужно просто не замечать, как века идут. Заниматься чем-то любимым, не думать о плохом. Я так время и проводила. А поскольку мое любимое дело, так уж вышло, вкусно кормить людей, я одновременно ощущала себя нужной и полезной. И Проклятье тоже чувствовало, что я вношу посильный вклад, и на драки с монстрами меня почти не отправляло! К тому моменту, когда я с Кириллом Урагановым познакомилась — это в его честь у меня фамилия, кстати — я уже много лет, может быть, несколько десятков вообще ни одного монстра не видела. Но счет лет от меня тогда ускользал. Впрочем, Андрею о Кирилле не очень интересно слушать, ему бы лучше об Аркадии?