Какое-то время она молчала, свыкаясь с чужой оболочкой и разглядывая мать. Судя по спокойному тону, Осиба жила в замке в свое удовольствие, нигде не палили пушки, не было слышно стука шагов или звона оружия.

- Я спрашиваю, что с тобой? - Осиба подняла брови, разглядывая пострадавшую служанку. - Ты беременна? В тебя вселился злой дух?

- Простите меня. - Юкки смотрела на мать, не зная, как объяснить ей происходящее, как сделать, чтобы та поверила. Вдруг ни с того ни с сего объявить себя дочерью жены даймё? Глупо! Тогда как?

- Госпожа, у меня есть для вас срочное поручение, - начала она, отпихнув от себя разбитые чашки.

- Вот как? Поручение? От кого? - Осиба подошла к окну, любуясь открывающимся оттуда видом. Странным было уже и то, что безрукая Эдоко не извинилась за побитую посуду. Причина такого невежливого отношения должна была быть очень серьезной.

- Из ордена 'Змеи', - наконец нашлась Юкки, боязливо оглядываясь по сторонам.

- Что?! - В одно мгновение Осиба оказалась рядом с дочерью. - Что ты сказала, несчастная?

- Из ордена 'Змеи'. - Юкки говорила еле слышным шепотом, так что Осиба могла различать слова, только следя за ее губами.

- Что тебе велели передать и почему раньше?..

- Арекусу Грюку знает о том, что черные самураи посланы Хиде...

Осиба предусмотрительно заткнула ей ладонью рот.

'Поняла', - говорили ее глаза.

- Возможно, он уже знает и об этом замке. Нужно бежать!

- Бежать! - Осиба поднялась и прошлась по комнате из угла в угол. - Гёхэй утверждал, что это самый удобный замок, что его никогда не найдут. Выходит, Гёхэй, этот маленький... Скажи мне - Гёхэй предал меня?!

При мысли о прекрасном Гёхэе, которого она так неосмотрительно попросила себе в мужья, сердце Юкки сжалось. Но еще больше она боялась, что мать не поверит или не послушается ее.

- Не следует слушать кого попало, - с достоинством произнесла она, - слушайте меня. Бегите немедленно, уходите в горы, прячьтесь в деревнях, как угодно. Но отряды сегуната не должны обнаружить вас. Если вас поймают, вас всех казнят. Токугава-сан нужна голова вашего сына! Но он не откажется и от вашей го?ловы.

- У меня больная дочь! Отчего ты, Эдока, посланец моего ордена, все это время не обратилась к ним, чтобы они излечили Юкки?

- Госпожа моя. - Какое-то время она собиралась с силами. - Госпожа моя, я и есть ваша Юкки. Я не обращалась в орден 'Змеи', потому что... потому что я всего несколько минут в теле этой недостойной служанки, мама! Спрашивайте все что хотите, все, что знала ваша Юкки, и я отвечу на любой вопрос.

- Мерзкая дрянь! - Осиба зажала себе рот ладонью, глаза ее метали молнии.

- Спросите у меня что-нибудь такое, что могла знать только ваша дочь. Только Юкки, а не любая служанка в доме.

- Только Юкки? - Теперь Осиба выглядела озадаченной. С одной стороны, она чувствовала себя летящей в пропасть и готовой при этом, за отсутствием веревки или ветки дерева, уцепиться даже за змею, с другой - она не могла признать, что эта служащая ей много лет служанка теперь ее Юкки.

- Что хранит в резном ларце Юкки? - Осиба впилась глазами в лицо служанки.

- Стихотворение, подаренное отцом. - Юкки зарделась, опустив в смущении глаза. - И еще я положила туда сломанную стрелу одного самурая из Осаки, который приезжал в наш замок на соревнование. Мне тогда очень понравился этот юноша, и я играла, будто бы я принцесса, а он мой принц, прискакавший, чтобы спасти меня из когтей пленивших меня горных духов или драконов. - Она вздохнула. - Там еще была лента, которую я украла у вас. Золотая лента роскошного кимоно, которое вы надевали по большим праздникам. Но вы же никогда не заглядывали в этот ларец. Откуда вам знать о том, что там на самом деле?..

- Заглядывала. - Осиба опустилась на колени перед Юкки.

- Я понимаю, все это очень странно, но Ким, ты знаешь его как Кияма-сан, душа которого так же вылетела из тела, он говорит, что когда целый род, поколение за поколением, служат ордену 'Змеи', принимая эликсир, его накапливается в крови все больше и больше, так что вдруг один из отпрысков этого рода становится и сам точно живой эликсир. Я могу вселяться в тела женщин и мужчин, могу в животных, но это не так интересно и очень опасно. Я постоянно путешествую, и Ким...

- Значит, Кияма тоже служил ордену? Так-так...

Какое-то время Осиба думала, Юкки старалась ей не мешать.

- Когда я покину и это тело, чтобы лететь к Киму и разузнать его дальнейшие планы, эта служанка умрет, потому что я выбила из нее душу, когда вселялась в нее, - уточнила на всякий случай Юкки.

- Умрет так умрет. - Осиба напряженно вглядывалась в лицо Эдоки, стараясь разглядеть в ней что-нибудь от ее Юкки. - Ты обязательно должна уйти?

- Иначе я не сумею узнать планы Арекусу Грюку и Кияма, - напомнила она матери.

- А как же моя Юкки? Ты больше не будешь моей маленькой девочкой? - Теперь ее прекрасные глаза наполнились слезами.

- Сейчас я больше нужна вам в таком виде, в котором я живу последнее время. Заберите с собой мое тело или бросьте здесь. Когда все уляжется, я либо вернусь в него - и мы заживем как прежде, либо стану одной из самых красивых ваших служанок. Или дочкой какого-нибудь даймё...

- Ты и так дочка даймё. - Осиба погладила служанку-Юкки по лицу. - Если мы проиграем и нас приговорят к казни, не возвращайся. Сделай все так, как ты можешь, стань самым влиятельным человеком в Японии и забудь про меня.

- Зачем мне забывать вас! Я очень скоро вернусь.

Перед глазами Юкки вновь пульсировала мишень, и, поцеловав руку Осибы, служанка Эдока испустила дух.

Дух Юкки влетел в мишень и, пробив пространство, бросился в новую авантюру.

Командующий отряда сегуната, пришедшего на выручку в замок Грюку, отправил гонцов в ставку, прося немедленно прислать еще сил. Замок 'Счастливый соколок', в котором по сведениям, полученным от Гёхэя, временно обосновались Осиба и Хидэёри, был действительно крошечным и плохо укрепленным. Для того чтобы взять такую крепость, много людей и не надо, достаточно пару десятков синоби, но Томоаки-сан не собирался отдавать славу вездесущим ниндзя. Еще чего не хватало. Проделать всю черную работу, для того чтобы честь захватить в плен мятежного сына Тайку и его мать досталась кому-то другому.

Хиромацу вынашивал идею лично пленить или, еще лучше, обез?главить проштрафившуюся семейку, после чего можно было бы как бы невзначай отметить перед Токугава воинскую доблесть и самоотверженность внука Минору. То, что Минору считался приемным сыном Ала и Фудзико, давало Хиромацу шанс замолвить словечко за парня, не будучи обличенным в том, что просил за родственника.

По безвременно погибшей или, точнее, пропавшей без вести (ее тело так и не нашли) Тахикиро траура никто не надевал. Замок был разрушен практически до основания, так что не то что белого кимоно, а просто чистого кимоно было днем с огнем не сыскать. Впрочем, никто не торопился читать заупокойные мантры, так как на поле боя ни в тот же день, ни в последующие не удалось отыскать ее тела. Возможно, мощный взрыв разорвал отважную внучку Хиромацу на мелкие кусочки, или молодую женщину взяли в плен.

Один, контуженный рукоятью меча по голове самурай утверждал, что во время боя наблюдал на небе что-то отдаленно напоминающее пылающие круги мишени, но чего только не покажется человеку, которому чуть было не проломили голову.

Хироши не спал ни днем ни ночью, ни на минуту не прекращая поиски, но пока они не дали результатов. Впрочем, это не умерило пыл несчастного влюбленного, который поклялся либо отыскать Тахикиро и жениться на ней, либо до конца дней оставаться неженатым и бездетным.