— Понимаю, — кивнула Тильда.

— И с этой точки зрения никакой разницы между вами и вашей служанкой нет, — неожиданно жестким тоном закончила Хлоя. — Поэтому если Герна Хат хочет жить своей жизнью, она имеет на это полное право. И удерживать ее при себе вы никак не можете.

Тильда опустила голову, разглядывая белую юбку пляжного платья, обтягивающую ее пухлые колени. Герна — ее служанка с детских лет, ровесница, наперсница… У бедняги действительно до сих пор не было своей жизни, хотя Тильда предлагала ей выдать ее замуж еще тогда, когда сама только-только оказалась в Школе Дуба. Но Герна испугалась идти за подмастерье Школы, который может в любой момент погибнуть, так никогда и не став мастером. Другой подходящей партии не нашлось… а потом она была уже слишком стара.

Но теперь, в этом удивительном месте, в этом удивительно мире, Герну омолодили. И сказали, что она еще может родить ребенка сама — а не только ухаживать за Ульном, Бером и малышкой Орией. И Герна закрутила роман с одним из охранников в особняке Весёловых. Не поставив Тильду в известность, за спиной у нее!

Тильда чувствовала по этому поводу горечь, но одновременно отлично понимала свою служанку. Молодость и здоровье действительно били в голову, а незнакомая, непонятная обстановка буквально взывали к инстинктам, требуя опереться на мужское плечо.

У Тильды в качестве «мужского плеча» был старший сын, Лис Коннах. И воспоминания о погибшем девять лет назад муже, Орисе, которые до сих пор ее поддерживали. У Герны же — никого.

— Вы неправильно меня поняли, Хлоя, — покачала головой Тильда. — Я вовсе не хочу ей препятствовать. Я просто волнуюсь за нее. В вашем мире женщины свободнее, чем в нашем. Но Герна — одна, у нее нет другой родни, кроме меня. А я, боюсь, не смогу ее защитить в случае чего. Я не знаю ваших обычаев, у меня нет статуса. Поэтому я хотела узнать…

— Как я уже сказала, статус у вас есть, — перебила Хлоя. — И неприятности с госпожой Хат ударят и по нашей репутации тоже, так что и я, и Варда, и Лис, конечно, присмотрят за ней. Но вы не до конца понимаете ситуацию.

Хлоя внимательно поглядела Тильде в глаза.

— В этом мире женщина сама может позаботиться о себе, — сказала она. — Семья помогает, но и в одиночку человек — не беспомощен. Закон защищает права женщин в браке. Вам не обязательно делать только то, что в интересах вашей семьи. Вы можете жить своей жизнью — если захотите. И Герна тоже может. Не нужно так уж сильно о ней беспокоиться.

Тильда чуть улыбнулась и покачала головой.

— Должно быть, вашим женщинам ужасно одиноко.

2.1. Андрей Весёлов и планирование семьи

В последние годы Андрей Васильевич редко бывал в доме Весёловых на Сумеречном заливе, хоть и считалось, что он там все еще живет. Номинально собственность на дом там сейчас находилась в довольно сложных долях. Изначально его покупал младший сын Алексей, давным-давно, в другую эпоху, когда мир был другим. Купил на доходы от ценных бумаг, с которыми ему помог Аркадий, второй сын Андрея Васильевича. Сам Аркадий тоже вложился, и дом братья записали пополам. Но Аркадий тогда был вынужден постоянно обитать в госпитале. Алексей, однако, не терял надежды, что Орденская медицина что-нибудь придумает, и брат сумеет переехать «в свой дом». Под этим соусом уговорил и Андрея переместиться туда из уютной, обжитой квартиры в Салокке — старом спальном районе Лиманиона.

— Пап, ну сам подумай, — говорил он. — А если у Аркаши новый имплант приживется, ему что, между тобой и мной кататься? И вообще, ты сам говорил, что семья должна жить вместе! Или тебе Женя не нравится? Или детские писки-визги?

Женя, вторая супруга Алексея, Андрею Васильевичу нравилась даже очень — уж куда больше, чем его первая. И внучки тоже: очаровательные были девчонки, особенно младшая Сонечка, совершенно не похожая на отца внешне, но его копия по всем ухваткам. Так что он сдался.

А потом как-то услышал от Аркадия мнение, что, мол, Лёшка его тогда виноградником соблазнил. И только молча улыбнулся: ну какой к лешим виноградник, когда он тогда даже рассаду выращивать не умел?..

Так вот, после смерти Алексея-сына по завещанию его половина дома досталась в равных долях Андрею Васильевичу, жене и двум дочерям. Аркадий, соответственно, продолжал владеть своей половиной. Потом старшая внучка Майя, младшая Соня и Евгения все трое повыходили замуж, переехали к мужьям, и Аркадий, который действительно к тому времени исцелился и даже женился, у них доли дома выкупил. Как он говорил, «чтобы потом не было путаницы». Андрей Васильевич тоже к тому времени жил по большей части у своей тогдашней пассии, и тоже предложил сыну продать свою долю дома. Тот пожал плечами.

«Какая разница, пап? Если надумаем эту собственность продавать, тогда и рядиться будем. Просто девчонки, считай, в другие семьи ушли, лучше тут сразу уладить. А прикинь, развод? Они же без брачного контракта все. Как делиться? Сейчас законодательство по поводу жилья какое-то очень уж запутанное стало!» Андрей Васильевич был с ним согласен, так что спорить не стал.

Потом Аркадий сгинул и сам, сгинул вместе со своей замечательной женой Алёнушкой, к которой Андрей Васильевич испытывал большую нежность еще с тех пор, как она заведовала реабилитацией его сына. Андрею Васильевичу хорошо помнились те черные часы, когда он думал, что вот и все — он действительно пережил всех трех своих сыновей. Но потом к нему явился Лёшка-внук и сказал: «Дед, плевать на секретность, я тебе все равно скажу: я уверен, что папа с мамой живы! И не в плену! Только я не знаю, где они!»

Андрей Васильевич ему не поверил. Но велел себе жить так, будто поверил. И это принесло свои плоды. Ему нравилось думать, что он тоже приложил руку к возвращению сына и невестки. Пусть даже теперь они не похожи на себя, обросли множеством других обязательств и даже новой родней.

Однако возвращаясь к собственности на дом: его часть по-прежнему принадлежала Андрею Васильевичу — и та, что досталась после смерти Лёшки-сына, и та, что досталась после «смерти» Аркадия. Остальное же изначально было поделено между детьми Аркадия: старшим Вардой, Лёшкой-внуком и Афиной. Но Афина вышла замуж незадолго до всей этой истории то ли со смертью, то ли с исчезновением. И пусть ее мужем стал Серёжка Ураганов, сын друзей семьи и практически племянник, разве что по крови не родственник, Аркадий все равно планировал ее из завещания удалить, но передать ей долю дома деньгами. Как бы в приданое. Однако не успел.

Варда хотел это сделать за него, но Афина уперлась и сказала, что денег за родной дом не возьмет, отдаст так. Варда уперся в свою очередь. Упрямства обоим было не занимать, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Серёжка не закатил глаза, не пошел к нотариусу и не оформил с Афиной брачный контракт, по которому в случае развода или ее смерти не претендует вообще ни на какую ее собственность ныне и присно и во веки веков, а ее дети с фамилией «Урагановы» имеют право только на денежное выражение наследства. Еще и назвал жену «маленькой дурочкой», которая не понимает, что родственные отношения также базируются на имущественном фундаменте и не стоит путать теплое с мягким. Афина насмерть обиделась на мужа и на братьев и чуть было тогда же с Сергеем не развелась, но в итоге умотала в боевую миссию на Болос, спустила там пар и отошла. Или, возможно, дело было не совсем так, но Андрею Васильевичу рассказывали эту историю именно в таком виде.

Затем, поскольку Варда и Лёшка-внук носились с идеей, что все Весёловы должны жить вместе — мол, отец этого очень хотел, но при его жизни не сложилось, а вот теперь пора — они решили поселиться в этом доме. Однако оба уже были женаты, у них имелись мелкие дети, и дом на Сумеречном заливе показался для двух растущих семей маловат. Тогда они прикупили соседний участок, оформив его уже только на себя, и расширили дом. Афина с Серёжей тоже стали жить с ними, потому что Афина по-прежнему дневала и ночевала на работе, и Сергей заявил, что ему нужна помощь с детьми, а жить с собственными родителями он не дурак. Варда с Лёшкой-внуком, конечно, не возражали, их жены тоже, потому что всем Весёловым рассудительный Сережа нравился куда больше самой Афины, своим взбалмошным характером утомившей родню с самого детства.