Согласиться или возразить девушки не успели: на всю округу раздался истошный, какой-то нечеловеческий до жути вопль — и при этом кричал точно человек. Не сговариваясь, Алиса и Михаил, как на занятиях по стихиям, сформировали двойной щит: Алиса разгоняет на пару десятков метров вокруг дым, Михаил держит щит от пули и чар, и все трое торопливо зашагали в сторону вопля.

Идти пришлось недалеко, и орал Николай. В дыму и панике он выскочил на то самое хищное дерево. Ветви шевелились, с земли поднимались всё новые плети, заматывая жертву в кокон, как паук муху. Шипастые отростки на глазах прорастали в тело. И при этом жертва ещё была жива, пусть больше не могла кричать, так как очередная ветка заткнула рот. Несколько секунд все трое стояли, заворожённые кошмарным зрелищем. Дальше Алиса механическим, неживым движением подняла карабин: спасать Николая не было смысла и невозможно, но хотя бы добить. Михаил рукой отвёл ствол в сторону и мстительно сказал:

— Не надо. Господь сам решил за нас, покарав и отмерив. Не знаю, сколько людей Николай уже убил, спасая свою шкуру. Пусть хотя бы немного получит воздаяния перед смертью.

Сухой кусок оказался не очень большим, дальше опять пошли болота. Короткую ночёвку пришлось делать на первом попавшемся крохотном более-менее сухом пригорке, а ужин готовить, используя НЗ в виде газовой горелки. А вот дальше путешественникам неожиданно улыбнулась удача. Недалеко от удобного пляжа что-то повалило несколько подходящих лиственниц. И хотя задумка потребовала изрядного труда, люди взялись за топоры и пилы. Слишком уж был велик соблазн побыстрее уйти от неприятного места встречи с Николаем, да и обойти второй болотистый кусок. Михаил же радовался наличию магии. И когда приходилось таскать брёвна — даже девушки, вливая в мышцы ману, могли без вреда поднимать достаточно тяжёлые грузы. И потом, когда собирали уже готовый плот.

Если бы сутки здесь длились нормальные двадцать четыре часа, Михаил бы, скорее всего, не рискнул, а отложил отплытие назавтра. Но сейчас у них оставалось самое меньшее шесть или семь часов до начала долгих сумерек. Ну и потом, теперь он не один: пристав уже в темноте, пока Алиса прикрывает с ружьём, а Оля светит, Михаил успеет приготовить лагерь. Оглядев конструкцию из брёвен и верёвок, закреплённую магией, Михаил с удовлетворением сказал:

— Красота. А нашему учителю по начальной военной подготовке я уже должен, как вернёмся, не один ящик коньяка подарить, а два. Как мы его «Утюгом» ругали, что он нас прессует и учить все эти схемы и заклинания заставляет — а опять пригодилось.

— Ага, — хмыкнула Алиса, — тоже все схемы и плетения на разнообразные полезные постройки чуть не из ушей сыплются? Но я приду — тоже в ноги поклонюсь. Сколько я ругалась на нашего учителя: да зачем оно мне, я в лес с палаткой на два или три дня хожу, строительство шалаша или плота мне в городе в жизни не пригодится. А оказалось — вот оно.

Оля же вздохнула:

— Я вот начинаю вам завидовать. У меня чего-то тоже было, но, видимо, меня слишком мало гоняли и заставляли. Я вообще ничего не помню.

— Зато ты умеешь много другого, — чмокнул Михаил невесту в щёку. — Если бы не твои гвозди и верёвки, мы бы возились намного дольше.

— Но они же исчезли всё равно?

— Ну и что? Зато они скрепили брёвна в нужном положении и держали, пока мы всё делали уже капитально. Не пришлось одной рукой вязать, а второй держать. Это и называется «работа в команде». И вообще, давайте обедаем и отплываем.

Стоило Оле наложить себе в тарелку каши с мясом, как девушка брезгливо взвизгнула:

— Фу, гадость!

— Что такое? — удивился Михаил, как раз наложивший себе тоже порцию.

— Что, что… Черви! Вот что! — Олю аж передёрнуло. Она взяла свою миску и показала. — Вот, полюбуйтесь. Твой пеммикан испортился?

В тарелке действительно лежало два толстеньких золотистых червяка. Оля показала на три штуки у парня в тарелке. К её удивлению, и Михаил, и Алиса флегматично подцепили червяков из тарелок, выбросили и начали с аппетитом есть. Оля недоверчиво смотрела на жениха и подругу, дальше осторожно сказала:

— И в чём подвох? Только не надо говорить, что вы не брезгливые, и вам больше достанется. У нас пока еды больше, чем можем съесть.

— Ладно, извини, — чуть виновато сказал Михаил. — Не удержались. Видимо, ты плохо котелок сполоснула, или когда воду набирала — туда песок занесло. А он тут такой, что если нагреть, песчинки разбухают и становятся палочками. Поверь, не ты первая со здешним песком вот так попала. Смотри.

Михаил взял второй котелок с водой, но ещё холодной: там на дно тоже попало немного песчинок. Аккуратно подцепил ложкой и поднёс к костру. На глазах удивлённой девушки в кипящей воде песчинки начали разбухать, превращаясь в вытянутые палочки.

— Они пористые и слоистые — как свёрнутые палочки-чешуйки, внутри много воды, а когда нагреваются, пар начинает давить вперёд и назад, расправляет чешуйки, вот и получаются палочки. Если не присматриваться, то действительно в первый раз похоже на червячков.

— Вот так, — деланно вздохнула Оля. — Наследницу престола, и котелок мыть гоняют, и издеваются как могут. И есть заставляют непонятно что. Где мои рабы и готовые на всё подданные?

Однако, несмотря на шутливое ворчание, все разбухшие червячки-песчинки выкинула из тарелки и с аппетитом присоединилась к обеду. А дальше они погрузились и поплыли. Сначала взялись за шесты, отталкиваясь от дна. Но скоро плыть стало довольно тяжело, течение реки ускорилось. И тут Оля сообразила, что можно закрепить один шест, создав к нему широкую лопасть на конце с помощью её магии — и получится рулевое весло. Двум другим шестам приделать лопасти, как обычным лодочным вёслам. Магия простая, маны на поддержание надо мало, и продержится всё до самого заката.

— Умница ты моя! — восхитился Михаил, потому что сразу плыть стало намного легче.

Река же понемногу переменилась до неузнаваемости. Исчезли топкие болотистые берега, русло круто повернуло в сторону, при этом стало менее извилистым. Через полчаса берега пошли вообще другие. Вначале высоким стал противоположный берег, настоящий горный хребет, сложенный из гранитов. Довольно быстро устремился ввысь и второй берег, только он решил похвалиться обрывами сплошных тёмно-серых известняковых скал высотой с трёхэтажный дом. Большие глыбы, высокие и крутые, поросшие низкими кривыми деревцами, а то и совершенно голые, вскоре они сжимали сузившееся русло, словно громадные каменные тиски уже с двух сторон. Что удивительно — при такой узости русла вместе с быстрым течением вода просто обязана была кипеть от всякой живности, особенно если вспомнить, что творилось до болот. Однако вода казалась пуста, если не считать редких рыб. Или болота чего-то сбрасывали в воду, мешая всяким крокодилам, или же создатели Полигона зачем-то искусственно ограничивали зоны распространения. Возможно, чтобы имитировать как можно больший кусок планеты?

Михаил, было, испугался, что они до ночи не успеют пройти гористый участок — пусть даже втроём какое-то время смогут плыть и в темноте. Но понемногу гранитная стена берега перестала быть такой же неприступной, как раньше. Уступы и распады, заросшие кустарником и молодыми деревцами, теперь всё чаще указывали места, где можно взобраться наверх. Известняки же теряли в размерах буквально на глазах, так что когда небо на востоке принялось синеть и робко раскрашивать горизонт в закатные цвета, напротив уже невысоких гранитных скал простиралась лесная равнина. А ещё река стала заметно шире, но всё чаще начали попадаться острова. Если поначалу просто торчащие из воды скалы, то потом уже небольшие куски земли с кустарниками, сейчас же прямо по курсу вообще была цепь полноценных островов, заросших лесом.

— К берегу, — скомандовал Михаил. — Алиса, видишь, вон там, у высокой пихты, ровная полянка и рядом пляж? Мы выгребаем, а ты правь туда.