Подойдя на расстояние, с которого предполагалось, что меня будет слышно, я крикнула:

– Эй! Есть там кто живой?

В ответ раздался голос бригадира, я его сразу узнала, хотя сейчас в нём не было вальяжной наглости:

– Хозяйка! Хозяйка, спасай! Мы в ловушку попали!

– Какая же я вам хозяйка? – сказала я. – Вы на меня ни минуты не отработали, поэтому я вам не хозяйка и не собираюсь ваше безделье оплачивать. А теперь вы вообще вон забрались в нору и сидите там, от солнца прячетесь.

Снова раздались стоны:

– Мы не прячемся! На нас напало агрессивное растение! Спаси нас!

А я начала думать, как мне лучше сделать: как вот я их спасу? Если они вылезут и сообразят, кто их в эту клетку с борщевиком загнал, и всё равно ничего делать не будут… Да, мне было страшно их на поля пускать, но рискнуть стоило.

– Хорошо. Если я вас спасу, что я за это получу? – спросила я.

– Что угодно проси!

– Что угодно мне не надо, – с достоинством ответила я. – Но мне от вас одно только нужно было, – сказала я. – Вы должны были убрать поля. Осторожно, аккуратно. А вы мои ящики сожгли.

Послышался нестройный гул мужских голосов, как будто они начали спорить, и заросли борщевика закачались.

– Когда выйдете, чётко и с хорошим качеством вы соберёте мне урожай и на свои деньги купите ящики, которые пожгли, и ни в коем случае не причините мне вреда, – сказала я.

Из-за зарослей борщевика тоскливо и вразнобой донеслось:

– Клянёмся!

«Ну уж нет, – подумала я, – так не пойдёт. Нужна магическая клятва».

По какому-то наитию подошла к борщевику, положила руку на ствол, совершенно не похожий на то, что это трава. Ствол борщевика напоминал твёрдую, жёсткую кору дерева, но при этом я почувствовала, что он живой. Я почувствовала, что он откликается и полностью подчиняется мне.

«Поможешь принять клятву?» – мысленно спросила я. И в ответ под ладонью потеплело.

– Все, кто там находится, – сказала я, – положите правую руку на стебель.

Кто-то из мужчин воскликнул:

– Жжётся!

– Ничего, – сказала я. – Поте́рпите.

А я, держа руку на толстом стебле, чувствовала, как каждый из находящихся внутри кладёт руку, я их не видела, но внутренним зрением ощущала, что они как будто собирались для меня в одно целое. И когда последний из них прижал ладонь, я попросила борщевик подтвердить клятву, которую они мне дали.

С удивлением в воображении нарисовался великан с большой головой, на которой красовалась шапка зонтиком, и стебель борщевика под рукой стал горячим, а изнутри борщевика послышались стоны. После клятвы стоны стали ещё громче, но зато следующая моя просьба была направлена к борщевику, чтобы тот выпустил горемычных работничков.

Между сомкнувшимися стеблями вдруг образовался небольшой проём, в который гуськом стали выходить горе-работнички.

Смотреть на них действительно было страшно: все в царапинах, в ожогах, со всклокоченными волосами и безумными глазами, они совсем не походили на тех наглых увальней, которые издевались надо мной, когда я, как дурочка, спрашивала их, когда они смогут начать работу.

Теперь мы поменялись местами.

Теперь я могла сказать:

– Итак. Я приеду завтра и проверю, как идёт сбор урожая. – И добавила: – Это растение подтвердило нашу клятву. Его сок теперь есть в вашей крови. И если что-то пойдёт не так, если кто-то из вас попытается нарушить эту клятву, то последствия будут быстрыми и необратимыми.

Мужчины замерли, и кто-то даже посмотрел испуганно. А я повернулась к ним спиной и пошла к телеге.

Наверное, я рисковала. И пока шла, я чувствовала взгляды, но ни один из них не решился ничего сделать.

Усевшись на телегу, я поехала к поселению. Но не успела я проехать и половины пути, как надо мной пронёсся огромный дракон.

На самом деле это было красиво – чёрный дракон в синем небе, и я даже засмотрелась. Хорошо, дорога была ровная, и ездила я по ней не первый раз, и лошадь сама регулировала скорость. И когда дракон пролетел мимо, я уже обрадовалась, что он улетел по своим делам.

Но неожиданно увидела, как дракон, ещё недавно бывший точкой в небе, вдруг начал увеличиваться в размерах, возвращаясь.

«Надеюсь, что он пролетит мимо», – мелькнула мысль.

И сначала он действительно пролетел мимо, но потом его, видно, что‑то заинтересовало, потому что, когда дракон пошёл на третий круг, я поняла, что что‑то не так.

Вокруг меня были пшеничные поля. Завтра приедут имперские сборщики, и все, у кого достаточно магии, поля уберут. Но моё пшеничное тоже уберут. Вот только заявку‑то я не подала – куда урожай-то девать?

«Ой, что делать‑то?» – подумала я и решила заехать к Густаву.

Но мои размышления прервал приземляющийся на дорогу дракон. Это я видела впервые в жизни. Ну, то, что дракон не самолёт, я поняла сразу, потому что лошадь вдруг занервничала. Это случилось, когда дракон пошёл на четвёртый круг. Пришлось её успокаивать:

– Не бойся, лошадка. Он сегодня уже ел пирожки, нас с тобой не съест.

Но всё равно я чуть было не лишилась чувств вместе с лошадью, когда прямо перед нами на дорогу спикировал огромный чёрный дракон. Он как‑то хитро перевернулся на лету – и на дороге стоял уже владетель собственной персоной, одетый.

«А вот интересно, – подумала я, – а куда у него одежда девается, когда он обратно в дракона превращается?»

С телеги мне пришлось слезть, потому что лошадь отказывалась ехать вперёд. «Вредитель какой‑то, а не владетель», – подумала я.

Поэтому владетелю пришлось ко мне подойти самому.

– Госпожа Фронир, вы можете объяснить, что происходит у вас на полях?

«И откуда ты такой настырный на мою голову выискался?» – подумала я, а вслух сказала:

– Сбор урожая у меня на полях происходит, – сказала, рассчитывая на то, что работнички, вылезшие из борщевиковой ловушки, уже приступили к выполнению своих обязанностей.

– Вы убираете ваши поля с помощью нанятых работников? – спросил владетель.

– Да, – сказала я. – Другого пути пока нет. Магия у меня появилась, но я ещё не до конца с ней освоилась.

– Неужели ваши соседи не могут помочь вдове? – спросил владетель.

Я вздохнула:

– Я обращалась к соседям, но по какой‑то причине только один мне будет помогать, остальные отказались.

И меня вдруг стал раздражать этот допрос, потому что, вспомнив про работничков, я вспомнила, что ящики они сожгли.

– И вообще, не задерживайте меня, пожалуйста. Вы вот сказали, что у меня там сбор урожая идёт, а ящиков‑то у них нет. А мне нужно их отвести.

– И вы сейчас по жаре будете ездить, отвозить ящики? – спросил он.

– Да, – ответила я. – Я всегда так езжу.

И мне показалось, что владетель собирался схватиться за голову руками, но почему‑то этого не сделал.

– Значит, так, – сказал он, – госпожа Фронир, вы сейчас едете домой, а я пришлю к вам старосту. Вы всё ему скажете, что надо сделать, и он всё это сделает.

А меня так разозлило: значит, он со старостой заодно, они решили меня всё‑таки разорить, но я этого не позволю. Я поставила руки в боки и заявила:

– Господин владетель, не надо ко мне старосту посылать. Вы сами куда‑нибудь со своим старостой пошлитесь. Я сама всё сделаю. И даже не думайте, что вам удастся меня выселить. И вообще, пропустите меня!

– Да что же вы за женщина такая! – расстроился владетель и сделал шаг вперёд, став ко мне близко-близко.

– Какая такая? – Я тоже шагнула вперёд, заглядывая ему в глаза и отмечая, что зрачки его вытянутые, как у кота.

– Я хочу вам помочь, а вы отказываетесь!

– Господин владетель, я же вам говорила, что староста не хочет мне помогать. А вы, я так понимаю, либо ему сильно верите, либо действуете с ним заодно. А мне нужно продавать урожай, пропустите меня!

И, сказав это, я сделала шаг назад. И в этот момент мне под ногу попал камень. Я оступилась и упала бы, если бы владетель не подхватил меня. И вдруг лицо его поменялось. Он придержал меня, потом слегка приподнял, провёл носом по моей шее.