– Тильда! Какой сюрприз! – Диана, сразу отложила отпариватель и кинулась ко мне, раскрыв объятия.

Я тоже с радостью обняла подругу.

После того как мы обнялись, я вдруг почувствовала, как я скучала по этим простым и искренним эмоциям.

– Проходи, проходи! – Она потянула меня за руку к маленькому столику в углу магазина, где мы в прошлый раз пили вкусный чай. – Чай будешь? Я как раз заварила свежий.

– Буду. – Я опустилась на стул и только сейчас поняла, как мне этого не хватало. И чего, спрашивается, я довольно часто бываю в столице, но ни разу не заходила?

Диана разлила чай и пристально посмотрела на меня.

– Ты похудела и вообще выглядишь отлично. – Она прищурилась. – И этот костюм, и папка с документами, Тильда, ты выглядишь как настоящий столичный адвокат.

Я улыбнулась:

– Диана, ты мне льстишь.

– Ты по делам в столице? – спросила Диана.

– Да, Диана, прости, что я не заходила, я только сейчас поняла, что в последнее время бываю здесь часто, но вот странно, прибыла, сделала дела – и обратно.

– Не переживай, ты просто не привыкла, что можно по-другому, тебе кажется, что всё время надо посвящать работе. Это крайность, и это не так.

– Да, – вздохнула я, – прости.

– Ну рассказывай, – сказала Диана, – я же вижу, что тебе надо поговорить.

Я сделала глоточек ароматного чая и рассказала Диане и про то, что мне сказал муж, и про то, что видела Софию в ресторации.

– Ты права, – сказала Диана. – Если она не сумасшедшая, то, значит, она лжёт.

– Ты права, Диана, – сказала я. – Если она не сумасшедшая, то значит, она лжёт.

– Ты скажешь об этом Фредерику? – спросила Диана.

– Я не знаю, – призналась я. – Он сделал свой выбор, ушёл от меня к ней. Заслуживает ли он правды?

– Но ведь получается, что это выбор, основанный на лжи, – возразила Диана. – А выбор, основанный на лжи, – это вообще не выбор.

Я задумалась.

– Знаешь, Диана, мы сейчас ведём дело, по которому получается, что одна женщина присвоила чужое наследство. А София, получается, хочет присвоить чужого мужчину.

– А почему ты вспомнила вдруг об этом деле? – спросила Диана.

– Мне почему-то показалось, что есть между ними что-то общее. Они обе уверены в своей безнаказанности.

– А вот это, вот это мне нравится! – оживилась Диана. – Ведь правда, иногда люди заходят слишком далеко в желании иметь что-то, что им не принадлежит.

Я вздохнула, но не ответила. Но у меня в голове уже начал складываться план.

В любом случае время поджимало, и мне уже было пора на встречу с нотариусом.

Кабинет нотариуса был в центре города, и всё было как положено: вывеска, номер свидетельства, помощник, сидевший перед входом в кабинет.

– Добрый день, – я поздоровалась. – Господин Крюгер у себя? Мы договаривались о встрече.

Помощник нотариуса, немолодая женщина, проверила журнал и уточнила:

– Госпожа Камински?

– Да, это я, – улыбнулась я.

– Господин Крюгер заканчивает предыдущую встречу. Будьте добры немного подождать.

Она указала мне на нишу, в которой стояли мягкие на вид диванчики. Но если бы я зашла в эту нишу и села за удобный невысокий столик, на котором стояли фрукты и кувшин с водой, то я бы не увидела, кто выйдет из двери господина Крюгера.

Поэтому я присела на не очень удобную лавку для посетителей в самом холле.

Помощница господина Крюгера недовольно на меня покосилась, но ничего не сказала. В конце концов, я же ничего не нарушила.

Через некоторое время дверь в кабинет господина Крюгера распахнулась, и оттуда вышла… Роза Линтон.

За ней вышел мужчина, я так полагаю, что это и был господин Крюгер. Невысокий, сутулый, с небольшой залысиной на голове и остатками седоватых волос.

Он посмотрел на меня, после чего перевёл взгляд на Розу.

– Госпожа Линтон, благодарю вас.

Роза Линтон тоже взглянула на меня, но сделала вид, что не узнала.

Я подумала, что, может быть, у неё близорукость? Хотя вчера со зрением у госпожи Линтон всё было нормально.

Госпожа Линтон попрощалась с нотариусом и вышла.

– Вы ко мне? – задал вопрос господин Крюгер.

Ответила за меня его помощница:

– Господин Крюгер, это госпожа Камински. Ей было назначено на это время.

– Проходите, – пригласил меня нотариус.

Я зашла в его кабинет, немного растерявшись. После того как я увидела выходящую из его кабинета госпожу Линтон, весь заготовленный план разговора разрушился.

Поэтому, когда я села напротив господина Крюгера в кабинете, отделанном красным деревом, первое, что я спросила:

– Зачем к вам приезжала госпожа Линтон?

– Ну, вообще-то, это не очень корректный вопрос, госпожа Камински. – Нотариус поднял брови. – Но учитывая, что вы представляете мистера Мердока, которого я бесконечно уважаю, а также ведёте дело, в котором фигурирует госпожа Линтон, хотя оно ещё и не дошло до суда, я вам отвечу.

Он откинулся в кресле.

– Госпожа Линтон приходила затем, чтобы заверить копию завещания. И я не увидел в этом ничего предосудительного. Вполне здравое действие, учитывая, что к ней пришли адвокаты леди Ашфорд. Мало ли что может произойти.

Ну, в целом, после такого объяснения мне показалось, что действия госпожи Линтон действительно вполне оправданны.

Единственное, что меня смущало, – это то, что завещание заверял нотариус, не являющийся семейным нотариусом Ашфордов.

– Господин Крюгер. – Я наклонилась вперёд. – Возможно, мой следующий вопрос тоже покажется вам неуместным, но… Почему госпожа Линтон вызвала на заверение завещания именно вас, а не семейного нотариуса семьи Ашфорд?

Нотариус усмехнулся.

– О, ну это я вполне могу объяснить, госпожа Камински. Госпожа Линтон переживала, что семейный нотариус Ашфордов может быть небеспристрастен.

– Как такое возможно? – спросила я. – Разве нотариусы не приносят клятву соблюдать закон?

– Как ни тяжело мне об этом говорить, госпожа Камински, но не всегда эти клятвы соблюдаются.

– И вы думаете, он пошёл бы на подлог?

– Я думаю, что он не пошёл бы на подлог, – быстро поправился господин Крюгер. – И вообще, я бы не хотел никого обвинять. Но скрыть подробности завещания от госпожи Линтон с помощью своего нотариуса семья Ашфорд вполне могла бы.

Я слушала нотариуса и понимала, что и это выглядит логично.

– Скажите, господин Крюгер, – перешла я к следующему вопросу, – как выглядел сэр Чарльз Ашфорд в момент заверения завещания?

Нотариус посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

– Он выглядел как счастливый мужчина.

Я удивлённо посмотрела на него. Человек, который должен мыслить совсем другими категориями, должен был мне сказать, что тот выглядел здравомыслящим, разумным, в своём уме. Но не вот это – про счастливого мужчину.

А нотариус, возможно, как-то превратно понял мой взгляд, потому что спросил:

– А вы знаете, госпожа Камински, как выглядит счастливый мужчина?

И почему-то на этой фразе меня передёрнуло, а внутри что-то неприятно натянулось, как струна.

– Вот, – сказал господин нотариус, – в том-то и беда. Самые близкие зачастую не знают, как выглядит счастливый мужчина, потому что никогда не видели его счастливым. Так же и Чарльз Ашфорд. Он умирал, и даже все его деньги уже не могли ничего поделать. Но эта девочка, Роза Линтон… Ей удалось скрасить последние месяцы его жизни так, что он уходил счастливым.

– Господин Крюгер, это всё очень прекрасно слушать, – сказала я, – но вы не думаете, что было оказано какое-то воздействие?

Господин Крюгер развёл руками.

– Воздействие – это не в моей компетенции. Я лишь поделился своим впечатлением. Понимаю, что от нотариуса вы планировали услышать другое. Ну, я могу вам повторить, что да, он был в своём уме и в здравой памяти. Вы же знаете, что есть определённая процедура – я всё проверил. Но чисто эмоциональное ощущение… Могу сказать вам: он был по-настоящему счастлив.