— А я — Рюрик, — хихикнула Оля. — Знакомься, это моя лучшая подруга Алиса. Алиса — это Миша.

— Тот самый, — ехидства в голосе девушка не скрывала. — Можешь про себя ничего не говорить, я знаю всё и даже больше. Мне тут за эти дни Олька весь мозг своими переживаниями вынесла, что мы сюда попали, а ты на Земле остался. И не надо мне сейчас доказывать, что ты лучше: как Ольку увидел, так побежал, что ружьё бросил. Молодец, два сапога пара. Короче, я давно знаю, что у влюблённых соображение и здравый смысл отрубается начисто. Поэтому думать за вас буду я, и слушай мою команду.

— Тоже мне, генерал, — бросила на подругу демонстративно-гневный взгляд Оля.

Хотя всем было ясно, что это не всерьёз, а просто она так пытается скрыть своё смущение. Михаил же просто молчал, чувствуя, как краснеет: Алиса — права, он же и в самом деле, едва увидев Олю, ружьё кинул, вообще ни о чём, кроме неё не думая.

— Ага. Тем более бегать мне пока противопоказано. Буду командовать. На часы посмотрите — ночь скоро. Миша, давай, тащи вещи к нам, там хорошо и внутри вода есть. Нам ещё дрова собирать и думать, как от падали избавляться. Они же к рассвету вонять будут.

Из Кремля Никодим ехал в московский дом семьи Воронцовых в самом отвратительном расположении духа. Много лет они с императором были по разные стороны, изрядно попортили друг другу крови. Поэтому хотя Его Величество вроде бы согласился главу Воронцовых принять и даже назначил дату приватной аудиенции… В политике есть масса разных способов донести свою позицию, не говоря прямо. Вот и сейчас император заранее дал понять, что, дескать, отказывать на просьбу о встрече не будет, раз уж главе Боярской думы так сильно хочется, сегодня ради этого аж лично в Кремль припёрся. Однако ничего, способного заинтересовать императора, Никодим Воронцов предложить не в состоянии в принципе, потому его вежливо и со всем уважением всё равно пошлют именно что общероссийскому адресу из трёх букв. Тридцать лет они сражались за власть, и как сейчас Иоанна Второго убедить, что клан Воронцовых торжественно и на почётных условиях отказывается от войны за трон и переходит на сторону Рюриков? Да, пускай так считает не весь клан, но пока Никодим — глава семьи, то его слово — это слово всей семьи, чего бы кто-то ни думал.

Нужно было что-то отдать. Нечто такое, чего заинтересовало бы императора и убедило, что предложение Воронцовых — серьёзно. Но сколько он может сейчас позволить себе отдать, чтобы не продешевить и не ущемить слишком сильно интересы семьи, Никодим пока не представлял. И это выводило из себя больше остального. Как было правильно сказано: «Большое видится лишь на расстоянии?» В его случае — понятно лишь со временем. Вот только Никодим годами опыта и всей шкурой ощущал, что этого самого времени у них сейчас почти нет.

Глава Воронцовых посмотрел за окно машины, где догорал осенний вечер, небо, вспухшее облаками, обещало скорый ливень и уже слезилось от капающей мелкой водяной мороси над домами и деревьями. По Москве-реке неторопливо проходили плавучие рестораны и баржи, вывозящие какие-то грузы, и мутно просвечивали сквозь осенний туман с противоположного берега высотки центра города. И вот также в тумане была политическая ситуация. Кто мутит воду? Британцы — именно их агенты организовали аварию на Полигоне, одновременно сымитировав попытку влезть в хранилища университета? Но тогда почему новость пришла через османов? И почему бездействуют те, кто выступал за немедленное начало исполнения планов по свержению императора? Пара горлопанов, осмелившихся возмутиться на решение кланового совета — не в счёт.

Первой с набережной реки на извилистые улицы старого города свернула машина охраны, следом повернул автомобиль главы Боярской думы. Неожиданно первая машина дёрнулась, тут же затормозил водитель второй, так резко, что Никодим приложился затылком о подголовник. Поздно. Машина охраны уже чего-то вмяла в мокрый асфальт. От взрыва мины автомобиль разорвало, колесо забросило аж в витрину магазина. Рухнул козырёк крыльца и балконы на домах с обеих сторон улицы. На асфальте осталась воронка с испепелённой по краям землёю и чёрными закопчёнными обломками. И тут же мгновенно в уши больно ударил треск, автомобиль главы Думы здорово тряхнуло. Никодим от второго взрыва прикусил губу, во рту стало солоно, в висках зашумело.

Ещё не вполне придя в себя, Никодим почувствовал наплывающий густой запах гари, сладкий, тошнотный запах гигантского взрыва, и услышал вдруг, что по броне стучат пули, и вокруг бухают взрывы. Машина главы клана, заказ на изготовление которой делал лично начальник охраны — выдержала. Первый взрыв её лишь остановил, второй от сработавшей уже под брюхом мины убил водителя. Да и то мужику просто не повезло: амулеты Воды и Земли погасили почти весь удар, внутрь бронекапсулы залетело всего-то несколько осколков. Оба телохранителя просто закрылись щитами, а вот водителю не-магу кусочек горячего железа чиркнул по виску. Поверни он голову чуть в сторону — отделался бы царапиной.

Уцелели и телохранители из первой машины, Никодим на охране не экономил. Оба мага просто и незамысловато создали вокруг себя и двух бойцов не-одарённых защитный кокон и продержались под ним достаточное количество времени, чтобы развеялся жар, ушла взрывная волна и сгорели все осколки. Дальше одна боевая двойка засела, используя как прикрытие автомобиль Никодима. Другая заняла удобную груду кирпича в полусотне метров дальше вперёд, образовавшуюся из упавших балконов. В этот момент по ним и начали стрелять из винтовок. И вроде правильно, ни один маг даже с накопителями не настолько хорош, чтобы поддерживать защитный купол продолжительное время. Вместо этого телохранители воспользовалась плетениями «рой огненных пчёл», создающими вокруг мага множество небольших огоньков. При должном умении можно сделать так, чтобы огоньки не только отражали пули и осколки, но и обладали некого рода самонаведением на тепло. Как раз на холодной осенней улице стрелки на крыше и в окнах становились идеальными мишенями.

«Рой пчёл» стремительно кружился вокруг бойцов, то уплотняясь в щиты от пуль, то, наоборот, рассредоточиваясь в пространстве. Несколько раз шарики летели, отыскав врагов. Пробить защиту бронежилетов простенькое заклинание не могло, но давало при столкновении яркую вспышку, по которой тут же били собственные стрелки. Телохранители стреляли намного лучше, уже двое врагов рухнули на асфальт, ещё одного зацепили в окне. Прямая улица и достаточное расстояние между двумя группами телохранителей не оставляли противнику мёртвых зон, где тот мог бы укрыться от пуль и чар и подобраться врукопашную. И это было странно.

Засада получалась какая-то слишком глупая. Даже обычного средней руки дворянина взрыв, скорее всего, не убил бы, в любой дворянской машине полно защитных амулетов плюс личная магическая сила. Остатка маны в крови с лихвой хватит, чтобы закрыться от нескольких винтовок, забаррикадироваться в какой-нибудь квартире в ближайшем доме. А дальше ждать полицию, и приедет она намного быстрее, чем жертву смогут с такой удобной позиции выковырять. Что уж говорить про второго человека в Империи, которого прикрывали две сработанные двойки маг-стрелок и два сильнейших мага-телохранителя? Да и оба водителя погибли по какой-то нелепой случайности, по всем раскладам они должны были уцелеть. И это абсолютно не вязалось с тем, насколько грамотно организована засада. Вызнать маршрут, а ведь их было четыре, и какой именно дорогой они поедут, водители машин решали на ходу случайным образом. Отсечь полицию, взрыв и стрельба в центре города чуть ли не у самой набережной Москвы-реки, а ни одна любопытная ворона не заглянула и не поинтересовалась. Значит, кто-то поставил очень мощный купол отсечения.

Видимо, о том же самом подумали и телохранители. Потому-то обе двойки маг-стрелок и не стали прорываться в дома, чтобы пройти по этажам до крыши и зачистить террористов, а продолжали вялую перестрелку. Через минуту это подтвердил и старший маг-телохранитель.