И вслед за мной в покои вошёл инспектор, и громогласно, на мой взгляд, даже слишком, объявил:

— Инспектор Дарр, к вашим услугам, светлого дня, раэн Хаарраэш.

Я в этот момент смотрела в лицо супруга и увидела, как странным образом выражение на нём меняется, от раздражения — к удивлению, от удивления — к полному изумлению.

— Добрый день... — почему-то усмехнувшись, сказал Итон, и после паузы добавил: — ...раэн инспектор.

«Так, — подумала я, услышав такой тон, — похоже, что это совсем не инспектор. А кто-то совсем другой.»

Я повернулась и внимательно взглянула в лицо гостя. Высокий лоб. Гордый профиль. Одежда, вроде бы выглядит просто, но именно в этой простоте и видна настоящая дороговизна.

Взгляд мой упал на руки. На каждой руке по два перстня. На правой — перстень с крупным красным камнем, который сверкал, и создавалось впечатление, что это не камень, а глаз дракона.

— Аэра Хаарраэш, не могли бы вы оставить нас наедине? — раздался голос инспектора.

Я вздрогнула, прервав изучение ботинок инспектора, и взглянула на мужа.

Он молча кивнул, и я поняла, что надо их оставить. Тем более, что в комнате оставался Захарий. И ему уже я кивнула, что «мол, следи тут», но при этом обратила внимание, что у камердинера глаза были шире обычного.

«И всё же, что-то не так с этим инспектором,» — снова подумала я и вышла из покоев.

* * *

В коридоре я наткнулась на Кристиана, который только что прибыл из банка.

— Аэра, вот всё сделал, как вы сказали. И деньги, вот тоже получил.

И Кристиан достал красивый, сделанный из плотного коричневого бархата кошель.

Я ухватила увесистый мешочек, очень уже хотелось посмотреть, как выглядят местные деньги. Внутри приятно звякало.

— Во сколько нам ожидать магов? — спросила я, развязывая шнурок, стягивающий кошель.

Кристиан взглянул на часы:

— Примерно через час.

— Ну отлично. А то к нам приехал инспектор из канцелярии по делам пострадавших, как раз закончит, и займёмся тем, что планировали.

— Какой инспектор? — Кристиан замер.

А я в этот момент, как раз развязала кошель и вытащила несколько монет на ладонь. Посмотрела. И не поверила своим глазам.

Зажмурилась, уже понимая, что это не спасёт, потом взяла одну монету и ещё раз на неё посмотрела.

Сомнений быть не могло. Профиль изображённого на монете, один в один совпадал с профилем «инспектора», который сейчас находился в покоях моего супруга.

— Так какой инспектор? — повторил свой вопрос Кристиан.

— Судя по всему... — я посмотрела на монету, потом на Кристиана, — королевский.

Кристиан побледнел.

— Представляете Кристиан, наш король почему-то решил, что я его не узнаю. И представился инспектором, проверяющим места проживания героев королевства.

На самом деле мне стало не по себе. Но потом я подумала, что это ведь не я начала эту игру. Я, как верноподданная, её просто продолжила. Если его величество захотел остаться неузнанным, то почему я должна ему отказывать в этом удовольствии? Так я себя успокоила. Что ничего страшного в том, что я не узнала короля, нет.

А вот то, что Валенсия не поленилась и нажаловалась на меня самому королю, это был очень плохой знак. На что она пойдёт в следующий раз, чтобы от меня избавиться?

Итонриад Хаарраэш (Итон)

Итонриад Хаарраэш (Итон)

Барона Страдарда он знал давно, они вместе учились. Но никогда не были друзьями. Хотя одно время Итон был ему благодарен за то, что он познакомил его с Оливией.

На фоне местных аристократок, либо морщивших симпатичные носики при виде боевого генерала, редко появляющегося на столичных балах и не следующего моде, либо наоборот так и норовящих повиснуть на нём, стоило ему только появиться, Оливия ощущалась, как глоток свежего воздуха, тоненькая, молчаливая, с лёгкой искренней улыбкой. И что самое важное, она нравилась его дракону.

И ещё она была сиротой, которой покровительствовала семья Страдард, по старой дружбе между их родителями.

Поэтому он без лишних раздумий сделал ей предложение, и был счастлив, когда она его приняла. Три года счастья. Ему всегда были рады его всегда готовы были принять, в каком бы состоянии он ни возвращался домой. А потом…

О том, что они с королём едут на инспекцию в Чёрный лог, знал только он, король и… она. Он не собирался ей говорить, но после жаркой ночи, уже засыпая, на грани сна, она вдруг спросила:

— Когда ты вернёшься, любимый?

— Я недалеко, — ответил он.

— Ты снова обманываешь меня, наверняка летишь к Синим скалам.

И её прекрасные глаза блеснули хрустальными слезами.

— Спи, любимая, — сказал он, — Чёрный лог совсем близко, я вернусь, ты не успеешь по мне соскучиться.

А потом в Чёрном логе их ожидала засада, и в момент опасности он принял решение. Сделай он всего шаг назад, и остался бы цел и жив. Но тогда погиб бы Брейден, с ним они тоже вместе учились в академии, и он для него был больше, чем король, друг. И Итон сделал шаг вперёд, закрыв собой друга. Но в момент своей смерти он думал о ней.

А потом выяснилось, что он не умер. Он тогда в первый раз пришёл в себя, глаза его не открывались, отчего у него создавалось впечатление, что он мёртв, но при этом слух, и так прекрасный, как и у всех драконов обострился настолько, что ему казалось, что он слышит, как бегают мыши в подвале замка.

И тогда он услышал, как его предаёт любимая женщина. В его же доме.

Страдард и Оливия. Они были вместе. И она сказала, что лучше бы он умер, чем выжил, став калекой. И была сказана странная фраза но сколько Итон не вслушивался, больше ему не удалось услышать что-то подтверждавшее, что его жена и Страдард предатели.

Зато у него было время проанализировать. И всё сходилось к тому, что Оливия каким-то образом была связана с теми, кто хотел убить короля.

И тогда генерал Итон понял, что слаб. Он не смог ей сказать, что знает, он не отдал её дознавателям короля, зная, что уж они-то точно смогут получить всю информацию. Генерал хорошо знал, что будет с Оливией там, в подвалах дознавателей. И ему не хватило сил отдать её. И тогда он решил, что убьёт её сам. И тоже не смог этого сделать.

Он выгнал её. Какое-то время он пытался бороться, наивно полагая, что драконья кровь и целительская магия способны совершить чудо. Но день шёл за днём, сменялись лекари, эликсиры, а его дракон не откликался, и тело его так и оставалось наполовину неподвижным.

И так продолжалось пока Оливия не настояла на ритуале.

Все эти её смешные попытки он терпел, пока у него не дёрнулась нога. И в её глазах он увидел радость и надежду. Снова вернулась боль. И она тоже радовалась, говоря, что боль означает, что надежда есть. И он ей почти поверил. Пока к нему не приехал барон.

Ничего странного в том, что к нему в гости приехал бывший сокурсник не было. Он сам раньше никого не принимал, но в этот раз он разрешил Кристиану впустить барона. Он смотрел в знакомое довольное лицо барона, который делал вид, что его очень интересует здоровье Итона, но на самом деле зачем-то пытался выяснить всё про Оливию, и … ненавидел.

— Итон, — сказал барон, — я встретил твою супруг в банке, она говорила тебе об этом?

И генерала захлестнула горячая волна ревности.

— Конечно, — ответил он, злясь на себя за ложь, но не желая показывать барону, что его обманывает жена.

— А меня удивило, что ты вернул её, — ухмыльнувшись сказал Страдард, — вы же разошлись, что-то поменялось? Ты выздоровел? —и барон похабно подвигал бровями, указывая глазами на пах генерала.

Итон так сжал бокал, что ножка, сделанная из металла, закалённого в пламени драконьей горы, стала горячей и деформировалась.

— Не твоё дело, Страдард, — резко бросил он, и не удержавшись, добавил, — лучше беспокойся о том, чтобы у тебя здоровье не испортилось.

— Да, ладно тебе, Итон, — тон барона стал миролюбиво-сладким, таким сладким, что у генерала свело скулы. — Я же по дружбе, если всё хорошо, можно пригласить ночных фей, и закатить вечеринку. Как в академии, помнишь?