А вот на этом моменте мне почему-то перестало быть обидно.

В самом деле, как может быть обидно, когда тебе говорят, что ты человек?

Вспомнилась школьная программа из прошлой жизни, и именно это я ему и сказала:

— Да, Арман, я человек.

Я посмотрела на Фераро.

— И вам, генерал, я тоже хочу сказать, что я человек. И для меня это звучит гордо[3]!

И в этот момент мне уже не хотелось останавливать Армана. Наоборот, стало интересно, что он скажет дальше. Ведь это было то, что он на самом деле думал.

Почему-то именно здесь, на берегу этой прекрасной изумрудной реки, что-то подтолкнуло полковника Роше к откровенности.

— Гордо?! — вскричал он. — Ты просто не видела, во что вы превращаетесь, люди, когда вас селят вместе! Какие законы у вас там действуют?!

— Арман, остановись, — прозвучал голос Фераро.

Но, видимо, полковник Роше уже не мог остановиться.

Я не знаю — может быть, на него до сих пор действовало это место. Что уж там было зарыто под землёй?

Только теперь он обращался уже не ко мне, а к Фераро:

— А ты добренький, да? Что, она настолько хороша в постели?! Так вот объясни своей любовнице, почему она всё равно обречена. Уж на это-то ты точно уполномочен.

Тарелка в моей руке вдруг стала невыносимо тяжёлой.

И я поняла: всё.

Я больше не хочу иметь ничего общего ни с кем из драконов.

Тарелка выпала из руки. Ароматные кусочки мяса, которых мне уже совершенно не хотелось, упали на землю.

— Спасибо за прекрасную прогулку, господа драконы, — непостижим образом умудрившись сделать это спокойно, сказала я.

И медленно направилась к машине.

Если честно, я не знала, станут они меня останавливать или нет. Мне было всё равно.

Я села за руль. Ключ был внутри. Завела машину и поняла: если сейчас хоть кто-то из них встанет передо мной, я только сильнее нажму на газ.

Я уехала.

Никто из них не встал перед машиной. И слава богу — а то мне ещё не хватало к обвинению в том, что я человек, получить обвинение в убийстве дракона.

Хотя я была очень близка к тому, чтобы убить кого-нибудь из них. Или вообще обоих. Да любого дракона, который сейчас встретится мне на пути.

Я поехала в гостиницу. Хотела собрать вещи и уехать в столицу. Но пока ехала — хорошо, что дорога не была короткой, — я успела немного успокоиться. Осознать, что рационально, а что нет.

Меня до дрожи в коленях пугали последние слова Армана.

«Она всё равно обречена».

Да, если я обречена — зачем я всё это делаю? Зачем? Потом ведь не будет ничего.

Я сама не заметила, как за окном совсем стемнело.

Приходил Роше. Стучал в дверь, что-то говорил из коридора, а я не открыла. Вообще никак не обозначила, что я здесь.

Раздался звонок. Судя по световому сигналу на кнопочке с изображением парня в кепке, звонили с рецепции. Это действительно оказался портье.

Я сняла трубку.

— С вами всё в порядке, госпожа Ставицкая? — поинтересовался вежливый голос.

На фоне я слышала дыхание Армана.

— Да, со мной всё в порядке. И передайте господину Роше, что я просто не хочу никого видеть. Я уже легла спать. Прошу меня не беспокоить.

— Госпожа Ставицкая, мы могли бы прислать вам ужин в номер.

— Спасибо, я уже отужинала.

Хотя хотелось согласиться. Я ведь весь день ничего не ела. И стоило портье упомянуть ужин, как мне сразу невыносимо захотелось есть.

Сон куда-то исчез.

Я подошла к окну.

Почему-то вспомнился Фераро — со своим смешно прижатым носом и букетиком фиалок.

И вдруг я поняла, что мне надо сделать.

Я теряю время. Зачем?

Я буду делать то, что хочу.

Я оделась, посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела молодая, красивая, успешная и немного грустная брюнетка.

Молодая версия меня.

Мне дали молодость. Здоровье. Второй шанс.

И что я с ним сделала? Превратила его в бесплодное служение системе, где драконы пинают людей ногами.

И я решительным шагом вышла из номера.

Через полчаса я стояла напротив симпатичного особняка.

Надо сказать, решительность моя немного подувяла, пока я шла пешком по городу. Я даже не знаю, зачем пошла пешком. Может быть, думала, что встречу каких-нибудь хулиганов и мне удастся с ними подраться. Или что меня кто-нибудь остановит.

Но, когда дошла, снова напомнила себе, зачем я здесь.

Открыла дверь.

На первом этаже был всё тот же консьерж, похожий на отставного военного.

— Скажите, генерал у себя?

Если он и удивился такому позднему визиту, то виду не подал.

— Да, госпожа, генерал Фераро уже у себя. Сообщить ему о вашем приходе?

— Нет, спасибо. Я поднимусь.

Я знала, что он всё равно ему сообщит, но зачем-то попросила этого не делать. Наверное, чтобы не стоять и не ждать, когда мне кивнут, что можно подниматься.

Когда я вышла из лифта, Фераро уже стоял напротив.

— Ты пришла.

— Ты знал, что я приду.

Я сделала шаг к нему, встав так близко, что почувствовала тепло его тела, вдохнула его запах.

Мне нравилось, как он пахнет. Раскалённый камень и железо. Гроза в его глазах.

Железный генерал.

— Сегодня мне плевать, что ты дракон.

Я подняла лицо и встретилась с ним взглядом.

Он подхватил меня на руки, словно боялся, что я передумаю, и понёс в своё логово.

— Ты ничего у меня не спрашиваешь, — сказал Фераро, когда мы расслабленно лежали после того сумасшествия, что произошло между нами.

А у меня вместо мыслей было розово-фиолетовое желе.

Почему фиолетовое? Потому что я люблю чернику и обожаю черничный мармелад. И мне казалось, что сейчас мои мозги именно его и напоминают.

Я и забыла, как это бывает хорошо — когда ты с тем, кто тебе нужен.

Подумала — и сама испугалась этой мысли. Ведь не может же быть так, чтобы Фераро был мне нужен.

Мне никто не нужен. Я сама у себя есть.

Но самой себе врать сложно. Потому что каждый из нас точно знает, когда это ложь.

— А ты готов рассказать? — спросила я, не меняя положения тела. Я продолжала смотреть в окно, не видела выражения лица Фераро, хотя мне и хотелось, но было лениво.

Фераро и не торопил меня с ответом. Да и вообще мне показалось, что он не задавал вопроса, просто констатировал факт.

— Если ты спросишь, я расскажу, — неожиданно сказал он.

— Я не спрошу.

— Аврора, нельзя всё время быть сильной.

Я почувствовала его руку у себя на плече, и придвинулась к нему ближе, мне нравилось чувствовать жар, исходящий от его тела.

Может быть, и надо было спросить, но вместо этого я вновь переживала чувственный шторм, накрывший меня. Удивительно, что Фераро мог быть таким нежным.

И, чёрт побери, он снова был невероятно искренним.

Всё может врать: глаза, тон, запах. Но то, что произошло между нами… В такие моменты ты не просто обнажаешь тело. В такие моменты невозможно соврать.

И он не солгал ни единым движением.

Всё было правдой.

Мне будет тяжело без него.

— Я скажу тебе всё, о чём ты спросишь, — ещё раз повторил Фераро.

— Я пока не хочу, — ответила я.

Небо за окном ещё было тёмным.

Я хотела уйти, но глаза закрывались, а шевелиться совершенно не хотелось.

Я позволила себе уснуть. И это тоже было удивительно. Потому что, если бы я чувствовала опасность, вряд ли смогла бы здесь уснуть.

Проснулась я от запаха кофе.

Первая мысль была, что Фераро как будто бы знает, что теперь этот аромат у меня ассоциируется с запахом счастья.

Я бросила взгляд на часы.

На работу я уже опоздала — но странным образом меня это нисколечко не волновало.

Фераро вошёл в спальню. Он был таким домашним. Наверное, потому, что на нём были домашние штаны и футболка, хотя в это время он-то точно должен быть уже затянут в свой чёрный френч.