— Ага, а стада?.

— Про стада — скорее всего, правда. Феодалы младших рас ценили племенной скот куда выше, чем весь этот подлый люд — пусть и одного с собой вида.

— Социальный расизм, а? — поделился я мнением. Призрак не ответил.

— Все было у короля хорошо, кроме одного: дети. Вернее, то, что их не было.

— Тут интересно, — я уже понял, к чему все идет, но решил уточнить. — Этот король… Он был не совсем хуман?

— И даже совсем не хуман. Нет, не эльф, если ты об этом — может, гном, может, какой-нибудь из орков, может — еще какой расы, ныне забытой или истребленной.

— Орк-то вряд ли, — подала голос Таня. — Орков в древности не считали за разумных… Прости, Вань, уж что было, то было.

— Значит, король наш планировал, пытался, пробовал — не получалось. Шесть королев сошли в могилы одна за другой: первой отрубили голову, вторая поднялась на костер как ведьма, прочих тихо приморили. Мол, вновь Его Величеству досталась бесплодная обманщица! Седьмая королева…

— С ней было иначе, — догадался я. — Понесла, да?

— И еще как, — кивнул Гил-Гэлад. — Сразу двойню!

Слушайте, там дальше было интересно — но вы, как я понимаю, уже догадались, что именно.

Король и королева — седьмая — носили волшебные кольца: чтобы презреть межвидовый барьер. Отчего нельзя было сделать того же с любой из первых шести, неизвестно: владыка о том умолчал.

Братья-близнецы получились метисами двух рас, отцовой и материнской. Как и положено в случае с высшими млекопитающими, дальнее неродственное скрещивание драматически усилило породу — дети выросли умные и красивые, просто на загляденье.

Они даже правили вместе, усевшись после батиной смерти вдвоем на один трон!

— Что же до названия, — эльф подобрался к концу рассказа, — то оно просто дурацкое и взято с потолка. Так часто бывает — колдуны придумают ерунду, а историкам потом мучайся.

— Хорошая сказка, — похвалил я и историю, и рассказчика. — Только где бы их взять, такие волшебные кольца?

Таня посмотрела на меня хитро: еще хитрее, чем обычно.

— Тут такое дело, Вань…

— Нынче будет новый год, — это я сказал, если что.

Мы, так-то, сидели в Правлении и думали про всякое.

Обычным таким составом — все, кто хоть что-нибудь решает. И я с ними, на всякий случай.

Первым не понял эльф Эдвард.

— Какой еще «новый год»? По какому стилю?

Все последнее время бывший авалонец меня радовал. Например, тем, что объяснялся нормальным русским языком, без эльфийских полунамеков и прочих девятых смыслов. Понятно стал говорить, короче. Почти понятно.

— Стилю? — не понял я.

Интересно, а какие вообще бывают? Я-то помнил что-то похожее по своему старому миру, который Земля, но мало ли — здесь Твердь, половина всего кувырком. Может, и новый год какой-то другой.

— Бывает мартовский стиль, — ответил эльф. — Это когда год с первого марта. Ультрамартовский, тоже с первого марта, но сам год идет по-другому. Январский…

— Ультраянварский? — правильно понял мой друг Зая Зая.

Оказалось — нет, неправильно.

— Нет такого, — отверг Эдвард.

Я решил вмешаться. Не надо спорить, особенно — когда Главе неинтересно слушать.

— У нас свой стиль, так-то, — пояснил я. Желтогорский. Новый год по нему наступает… — пришлось сделать задумчивый вид, вроде как, я что-то припоминал.

— Да, через неделю. День рождения клана ровно через неделю.

— А зачем? — очнулся гном Зубила. — И почему?

— Нормальное дело, — ответил я. — Только что же говорили, мол, все устали, надо что-то придумать…

— Денег дать, не? — спросил Зая Зая. — Всем понемногу. На пропой.

Уважаю этого парня: он — сторонник простых решений. Простых, замечу, и верных, как удар кувалдой сверху вниз.

— Дадим, но не просто так, — ответил я. — Нужен повод. Чтобы вышла не просто пьянка, а со смыслом.

Слушайте, я вообще Глава или просто так? Право имею или мышь под веником?

Вопрос риторический, можно не отвечать.

Если ты живой — человек или тролль — все просто. Когда родился, тогда и день рождения. Клан — дело другое, дату создания я не знаю. Или не помню, что одно и то же.

Давайте, спросите меня — «как так получается, что вокруг творится не пойми что, а ты затеял отдых?». И еще вот как: «не обалдел ли ты в конец, товарищ Йотунин?»

На первый вопрос отвечу уклончиво: «патамушта».

На второй — «нет, не обалдел».

Людям надо отдыхать — даже когда они тролли и прочие всякие орки. Для того я и затеял праздник, чтобы голова не пошла кругом и не вышла вон от всего того, что творится.

Тут еще накануне возник новый повод для праздника. Успешно решилась самая сложная моя проблема — «откуда Ваня такой умный», вот какая. Понятно, что объяснение я спроворил на скорую руку, и то пестрит массой белых пятен, белых же ниток и сомнительных мест.

Я удачно и очень точно попал своей выдумкой в теорию, выстроенную Баалом и Пакманом вокруг странностей Ивана Сергеевича Йотунина. Иначе бы фиг бы чего получилось!

Теперь я и говорить могу нормально — как взрослый человек, длинными периодами и умными словами. Необязательно буду, не при всех, но могу. Скажем, в компании Рикардо Алонсовича и Иватани Торуевича, а это уже целая аудитория.

— Значит, вы поняли, — заключил я. Тому, кто хорошо поработал, нужно отлично отдохнуть.

И все в Правлении согласились, что сказано хорошо. Куда бы они делись?

Потом одно совещание закончилось, и почти сразу началось второе — на совсем другую тему.

Вот на какую: нам не хватало людей. Нелюдей нам тоже не хватало.

Что тех, что других — не в смысле личного состава, а немного иначе. Нам нужны специалисты! Практически, «алло, мы ищем таланты», только без эловизора и не про певцов.

— Тут сервитут под боком, — заметил гном. — В нем много всякого народу — шебутного и не очень, специалистов и так себе. Поищем — найдем.

— Нам нужны спецы, — возразил Эдвард, — для начала, лояльные, для второго начала — умелые. Если первая задача решается: нормальная зарплата, социальные гарантии, ментальное, в конце концов, волшебство, то вот вторая — не сразу.

— Короче, — гном Дори закруглил дозволенные речи, — со спецами, незанятыми и готовыми работать на юный клан, в Казни реальные трудности.

Я встал, обошел стол для заседаний и принялся ходить за спинами высокого собрания — стараясь ступать как можно тише, почти неслышимо. Ичиги, что ли, себе заказать? Мягкие такие, на кожаной подошве? Кавказские, татарские — уже без разницы.

Собрание не оборачивалось, сидело прямо, глядело перед собой. Всяк знал, как потрафить Главе — втянуть, например, голову в плечи, или еще как показать: мол, испуган или просто опасаюсь. Власть — она не то, чтобы развращает, она делает человека совсем иным. Или наоборот, таким же — но как кто-то другой.

Так, стоп. Наваждение какое-то! Осталось закурить трубку и посмотреть на всех прищуром желтых глаз!

— Чем больше погружаюсь в тему, — ответил я и гному, и всем остальным сразу, — тем больше понимаю, что Эдвард умный, а мы все — дураки.

— Можно подумать, умный он один, — проворчал гном.

— Не один, — согласился я. — Есть второй, сейчас придет.

Пусть теперь гадают: это я так ловко нахамил или неуклюже похвалил?

— Здравствуйте, — донеслось от входа.

Ну да, прошу любить и жаловать — самолично Баал-младший — меценат, образователь и просто хороший человек, пусть и аристократическая сволочь.

— Рикардо Алонсович, — привстал эльф.

— Проходите, присаживайтесь, — сказал я.

Остальные что-то промычали, вроде как — согласно.

— Мы как раз о нашей общей теме, — начал я снова. — Если готового специалиста взять негде, ресурсы и немного времени у нас есть, то что?