— Не слышу.

— Да, подполковник Ставицкая.

В его голосе я услышала ненависть. И это было хорошо. Пусть лучше ненавидит, чем думает, что может на что-то рассчитывать.

Мне было неприятно. Парня было даже жаль. Но в этом мире всё решала сила — и только сила. Стоит позволить одному так с собой обращаться, как тут же найдётся десяток других желающих. А отставка для попаданца — это не увольнение. Это резервация. Специальные дома, куда свозят всех, кто не сумел зацепиться за место в инквизиции. Пожизненно. Угрожая Морицу отставкой, я, по сути, обещала ему медленное прозябание до конца дней. Он это понял. Поэтому и притих.

А если я хоть раз дам слабину, то в этом доме окажусь я сама.

Этого я не хотела категорически.

В здании инквизиции я воспользовалась правом старшей по званию и отправила лейтенанта Мориц в архив. Пусть посидит денёк в пыльном подвале, глядишь, станет покладистее. Задание я придумала громоздкое и безнадёжное: собрать за последние пятьсот лет все слухи и легенды, связанные с Венцом, и заодно сделать анализ по последней войне.

Что-то сильно секретное он там вряд ли найдёт, но, даже если принесёт систематизированную информацию, то уже хорошо. Я не собиралась на слово верить генералу Фераро.

Но правда — она такая: как бы все ни лгали, где-то среди этой лжи всегда остаётся крупица истины, которую видящий может нащупать. А видеть я умела.

 Я собиралась заново пересмотреть записи из хранилища. Ведь не мог же кто-то просто прийти в любой день и вынести Венец из-под замка. Этому что-то предшествовало.

Только заняться этим я не успела.

Зазвонил магофон.

«Дракон чешуйчатый» — я взглянула на экран и внутренне подобралась. Под этим «кодовым именем» у меня проходил мой босс.

— Авр-рор-ра.

Низкий, обволакивающий голос Армана Роше раздался из трубки. Мне нравилось, как он произносит моё имя. Я знала, что моё имя для драконов звучит приятно: их собственные имена всегда несли в себе тот самый раскатистый «р». Ещё в самом начале нашего знакомства Арман удивлялся, что у меня «драконье» имя. Но это имя я принесла с собой из-за грани и отказываться от него я не собиралась.

— Слушаю, Арман.

— Включи видео, — попросил начальник.

Я включила.

— Ты где? — его голос был удивлённым.

— В кабинете в инквизиции, — ответила я.

— Фераро что, выделили тебе кабинет? — теперь и на лице Армана было написано неподдельное удивление.

А я весело сказала:

— Да, и с окнами на Восток.

— На восток, — повторил Арман. — То есть ты смотришь на реку?

— Да. А что не так?

— Я, когда приезжал к Фераро, получал кабинет с окнами во внутренний двор. — Он говорил медленно, будто пробуя слова на вкус. — Даже после прямого приказа выделить мне восточный кабинет, он не выделил мне его ни разу. Что ты с ним сделала, Аврора?

А мне стало не по себе.

Стоило ли рассказывать Арману, что мне не только выделили кабинет, но и всячески меня развлекают. Я решила, что об этом можно пока умолчать.

И перевела разговор на Венец.

— Скажи, Арман, ты держал Венец в руках?

Арман нахмурился.

— Погоди.

Он оглянулся по сторонам и вдруг вокруг него всё как будто бы потемнело. Я поняла, что он включил защиту от прослушки.

— Кто тебе сказал? — тон Армана стал жёстким, исчезла ленивая бархатистость.

— Генерал Фераро, — не стала я скрывать.

— И что именно он тебе рассказал? — в голосе начальника появилась тревога.

— Только то, что стоит спросить у тебя, — честно ответила я. — Так да или нет?

— Да, держал.

И это повисло в воздухе, словно фраза была незаконченной, наверное, поэтому я спросила:

— И какой он на ощупь?

Я затаила дыхание.

— Аврора. — голос Армана стал усталым, как будто бы его тяготил этот разговор. — Это был не самый приятный опыт в моей жизни.

— И всё-таки?

Арман сглотнул.

— Он будто живой.

— То есть Венец… он что-то делает с тем, кто его надевает?

— Никто точно не знает, но по ощущениям да, это может быть правдой.

— Тогда почему ты уверен, что вор его ещё не использовал?

— Потому что Узор не изменился, мы бы заметили. — Он помолчал, а потом убрал прослушку и спросил:

 — Что тебе удалось выяснить?

Я рассказала про подмену записи помещения хранилища.

— Кто-то заранее позаботился, чтобы мы увидели то, что нам хотели показать.

На той стороне повисла пауза.

— Сбрось мне файлы.

Я отправила.

— Что-то ещё? — спросил Арман.

Я могла бы рассказать ему про квартиру Фераро. Про справочник возле его кровати с закладкой на странице с Венцом. Но почему-то не стала.

— Аврора. — Голос Армана стал ровным и оттого страшным. — У тебя не больше двух недель.

— На что? На то, чтобы найти вора?

— Через две недели наступит Час Белой луны.

— И что это значит?

— Что Узор станет крайне нестабилен. Если кто-то захочет на него воздействовать — именно в это время отследить это будет практически невозможно.

— А если мы не успеем?

— Тогда два варианта. — Арман говорил без выражения. — Либо вор активирует Венец — и тогда уже всем будет всё равно. Либо нас с тобой просто заменят.

Арман отключился, оставив меня в странном состоянии. Я сидела и смотрела в окно. На восток. На реку, тускло блестевшую под утренним солнцем.

Белая луна.

Вчера Фераро водил меня ужинать. Ресторан назывался «Белая луна».

Совпадение? Или генерал просто любит смотреть на реку.

Но где-то в глубине, там, где живёт то самое умение видеть больше, чем кто-то хочет показать, уже крепла уверенность, что не бывает таких совпадений.

Может стоило рассказать Арману всё?

Ага, и как я поехала в квартиру Фераро, и как он гладил меня по лицу и пригласил на ужин к себе домой, и то, что я всерьёз собираюсь сегодня к нему пойти.

Ладно, сегодня решу, сообщить Арману я успею, в конце концов у меня целых две недели. Сегодня генерал выступает в суде, и я собиралась приехать пораньше, посмотреть на него в деле.

И сообщила в охрану, чтобы передали Милошу, чтобы он подъехал за мной без четверти шесть.

Но вечером, когда я вышла из здания инквизиции, чтобы ехать в суд, за рулём служебной машины сидел не Милош.

Незнакомый мужчина вышел, холодно кивнул, приоткрыл мне дверцу.

— Добрый вечер, подполковник.

Тоже попаданец.

— А где лейтенант Мориц?

Я думала услышать что-нибудь про архив: закопался, мол, в бумагах, не дозовёшься. Вместо этого он сказал:

— Лейтенант Мориц сегодня утром попал в аварию. Он в больнице, его состояние оценивается, как тяжёлое.

Я замерла на полушаге, в голове не укладывалось.

Как же так?! Я же ехала с ним утром. Он был жив, злился, ревновал не к месту, но был совершенно невредим.

— Где это произошло?

Мужчина назвал адрес. В названиях улиц я ориентировалась плохо, поэтому переспросила:

— Где это? Далеко отсюда?

Мужчина достал планшет и открыл карту:

— Вот, здесь здание инквизиции, — и мужчина показал на тёмный квадратик, а потом показал на квадратик в другой стороне, довольно далеко, — а вот здесь произошла авария.

Я с удивлением смотрела и не могла понять, у них что, архив находится за городом?

Так и спросила.

— Нет, что вы, госпожа Ставицкая, архив здесь, совсем рядом, на соседней от нас улице.

И вот тут по спине прошёл холод.

Место, где Милош разбился, находилось на противоположном конце города. В стороне, прямо противоположной архиву. Я отправила его перебирать пыльные документы с легендами о Венце, а он оказался там, куда по этому заданию ему было совершенно незачем ехать.

Что он там делал? Зачем поехал?

 Тут я поняла, что либо не расслышала, либо мужчина не представился.

— Как к вам обращаться?

— Лейтенант Тревор, госпожа Ставицкая.

Я ещё подумала, что он, в отличие от Милоша, как робот, просто образец уставных взаимоотношений. А ещё в голову пришла совершенно странная мысль, что вряд ли лейтенант Тревор ходит в маленький храм.