Мне стало стыдно: я вспомнил — давно это было.

— Верьте, нет, — я посмотрел на шефа почти жалобно, — службу бросать не хочу. Но и работать так, с двух дней на третий, нет ни желания, ни совести!

Колобок поднялся на ноги, докатился до большого стеклянного шкафа — там мы хранили те из документов, что не считались секретными. Извлек из недр, порывшись, даже не папочку — два скрепленных листа.

— Вот, я готовился. — Бумаги оказались на моем столе, шеф откатился на позиции.

— Проект приказа, — прочел я и замолк: стал читать остальное.

Текст, пусть и латинский, закончился быстро.

— То есть, я остаюсь в морге, он же — институт, но как бы за штатом? — уточнил я. — С сохранением должности?

— Не за штатом, — отверг Пакман. — В безотзывном отпуске, с правом привлечения как эксперта. Еще — с выслугой лет, если тебе та зачем-нибудь нужна.

— Ощущаю себя гвардии ротмистром, — начал я.

— А ты — он и есть! — то ли пошутил, то ли нет, завлаб.

— Не таким, — ответил я. — В десять лет. Потому, что был зачислен в полк с рождения, и в чинах рос, ни разу не видев знамени.

— Первый раз о таком слышу! — удивился Иватани Торуевич. — Разве что, было давным-давно? Но все равно — вряд ли, нелогично же.

Что-то у Земли и Тверди немного разное понимание логики — и не только в этом случае.

— Может, это я чего-то не того прочитал и неверно понял, — я решил не пререкаться — тем более, что было бы, из-за чего! — Давайте к делу?

— Давайте, Иван Сергеевич, — глаза завлаба смеялись, лицо оставалось унылым. — Как вам проект?

— Огонь, — просторечно ответил я. — А что, так можно было?

— Заявление напиши, и будет можно. Через две недели, — ответил Пакман. — А теперь… — шеф улыбался весь. — Господин ротмистр, извольте одеться в рабочее. Пока кое-кто решал свои вопросы, кассетник в подвале отнюдь не пустел!

Несложно было догадаться о том, что день встреч — это больше одной встречи. И даже двух. Третья из них состоялась неслучайно — была запланирована нарочно и заранее.

Сразу со службы Зая Зая отвез меня в мастерскую надгробий.

— Здравствуйте, мастер, — поклонился Ухов.

Владелец мастерской встречал меня прямо на пороге, учтиво открыв тяжелую дверь: это я догадался позвонить в мастерскую за пять минут до приезда.

— И тебе того же, — хмуро ответил я.

Почему хмуро? Так по двум причинам.

Для начала, я немного устал: Колобок загрузил меня работой как в последний раз, и отказаться было бы форменным свинством. Хорошее отношение нужно отрабатывать.

Вторая причина… Сейчас, как это? А, ну да. Чтобы не расслаблялись.

— Заходите, — пригласил вампир.

— В другой раз, — пообещал я. — Есть кто в лавке?

— Всегда, — согласился хозяин оной.

— Тогда поехали, дел полно. В дороге поговорим, — я развернулся и сошел со ступеней, твердо уверенный в том, что упырь последует за мной. Так и оказалось.

Я залез в пассажирский салон — припомнил похожий опыт. Говорить в дороге лучше лицом к лицу, благо, и места для такого хватало.

Двери хлопнули, мы поехали.

— Ты, Никодим Власович, нужен нашему делу, — начал я.

— Повинуюсь, — кивнул тот. — Что за дело?

Леший тебя забодай! Ну не умею я так с людьми и нелюдью, даже с нежитью. Я ведь ему нарочно хамлю, строго по методичке, как ее, «Vzaimodeistvie mastera-necromanta s vys’shei nezhitju, ne im samim podnyatoi». Старая книжка, этого мира издания — 1820 год, что ли. Ну да, с тех пор, думается, ничего не поменялось.

Так вот, я хамлю, а он только соглашается. Надо как-то человечнее, что ли? Ну и плевать мне с третьего этажа, что Ухов — вампир! Тем более, что не кровосос.

Пока же — к делу.

— Я знаю, что ты ненавидишь вампиров, — это я продолжил, сделав вид, что не потратил только что пару минут на раздумья. — А значит, умеешь всякое такое, что кровососам неприятно.

— А… — вскинулся Ухов.

— Нет, ходить с мечом и рубить головы не придется, — я поспешил его успокоить. — Меня больше интересует сфера научная, что ли…

— Мои особые знания? — догадался упырь.

— Вроде того, — согласился я. — Короче, не так давно на наш клан напрыгнула банда кровососов. Не только их, но в том числе. Получилось много нехорошего, и мне надо, чтобы ты…

Так и ехали.

Два по два — вполне прилично, чего вы.

Четвертая встреча — в главном зале сельсовета — была совсем короткой, хотя народу набежало прилично настолько, что… Не буду даже всех перечислять, вот насколько!

— Короче, — начал я сходу. — Бодаться с Шереметьевыми будем всерьез и даже по закону. Благо, теперь мы не одни.

Я вдруг заметил Баала-младшего, и немного удивился: он же уехал и не возвращался?

Рикардо Алонсович сидел на левом боковом стуле третьего ряда, внимания почти не привлекал: только улыбался и кивал — видимо, соглашался, но тут заговорил.

— Чтобы бодаться, — заметил он, — нужно готовить бумажки. Чтобы не быть букашками. В этом — поможем.

— Не одни, — кивнул я благодарно. — Кстати, кто еще?

— Клан, — начал Дори, снова бывший за секретаря. — Семья Баал, — кхазад кивнул в сторону младшего наследника Бавлинских: улыбку в три ряда зубов видел теперь не я один. — Пацаны с раёна.

Собравшиеся засмеялись: решили, что Дортенштейн так пошутил.

— Дальновозы грузовые, — дополнил Зая Зая, даже не вставая. — Точняк, есть общие темы против… Ну, вы поняли. И за — тоже есть, только уже за нас.

— Ухов. Все знают, кто такой? — я обвел собрание взглядом. — Кстати, вот он, — Никодим Власович, двигаясь тихо и незаметно — как и многие Высшие народа, к которому он принадлежал и каковой искренне ненавидел — занял место в президиуме, сразу слева от бывшего авалонца Эдварда.

— Army of One*, — эльф поклонился вампиру. — Glad to meet Thou, doctor.**

[*Один в поле воин, (идиоматич. авалонск.)]

[** Рад встретить Вас, доктор. (авалонск.)]

Ба, да они знакомы! Готов спорить, что и про Лейна Эдвард в курсе — не зря же назвал того доктором.

Все зашумели: Ухова знали, причем со стороны хорошей. Оставалось сработаться.

— Ну и наконец, — я отыскал глазами обоих наших киборгов, Кацмана и Радомирова, — опричная жандармерия — тоже с нами.

— Знаем! — крикнул Зая Зая. — Господа киборги!

— Не только, — на этот раз голос с места подал самолично полковник Кацман-Куркачевский. — Ротмистр, что же вы! Представьтесь населению!

— А, ну да, — скромно согласился я, выкладывая перед собой одинокий погон и раскрывая футляр удостоверения. — Ротмистр опричной жандармерии Йотунин, Иван Сергеевич.

Мы идем на войну.

На войне нужны союзники, и это все о них.

— Моисей, — кхазад протянул крепкую руку, я ту с удовольствием пожал. — Фамилия — Вагенрад.

— Иван Йотунин, — я представился в ответ. — Правда, мы знакомы, почти накоротке.

— Да помню я, — ответил гном. — Комише* драка, на Губкин-штрассе**. Только ты был кляйне*** волосатый, а сейчас — лысый, и поднялся еще прилично. Тогда — вчерашний бурсак, нынче — уважаемый Глава клана. Махтиг****!

[*Потешная, **Улица Губкина, ***Немного, ****Могуч. (шпракх)]

— Ты тоже… Отличаешься. Ни акцента, ни чего-то такого. Прямо как не иудей!

— Да какой там, — Моисей покачал головой. — Православный я. Про иудеев только слышал.

— А зачем тогда вот это все? — понятно, что я имел в виду манеру вести себя и общаться, явленную при драке. — Образ?

— Образ и есть. Весело, расслабляет, парням, обратно, смешно — хоть раз в год, да от души айн вениг ляхен* над начальством.

[*Поржать (шпракх)]

— Разумно, — согласился я. Ладно, давай по делу, что ли. И, если можно, без шпракха — не владею, по контексту боюсь не догадаться.