Суткус послушно улегся — не обратно в ту же яму, но немного в стороне. Я вздохнул.

— Чо, братан, тяжко? — Зая Зая подошел со спины неслышно, почти подкрался.

— Не то, чтобы, — ответил я, не оборачиваясь. — Но немного, наверное, есть.

— Этот? — орк подошел к телу и потыкал кувалдой… А, нет, все еще лопатой — в Суткуса.

— Угу, — ответил я. — Расстроил он меня. И даже огорчил. Интересно, как это у покойника получается так нагло врать?

— А чо он? — уточнил урук.

— Татухи, — пояснил я. — Видишь же?

Белый орк склонился над трупом бекасника, присмотрелся к татуировкам.

— Не татау, — озвучил вердикт. — Но что-то как-то… Плохое, короче. Злое. Неправильное.

— Именно что, — поддержал я. — Неправильное. Судя по его же словам, этих вот рисуночков — и там надписи еще, подмышкой — на теле быть не должно, а они есть. Значит, кто-то мне врет: или глаза, или покойник. Скорее, второе.

— Я кое-чего немного помню, — вдруг сообщил орк напряжным голосом. — Если покойник может врать, он…

— Может и все остальное, — согласился я. — Поэтому…

Здесь, в Казни, это называется словом «распальцовка». Нет, я не о магических жестах — просто местные пацаны подтверждают правоту свою невербальными сигналами. Они, не я. Я-то как раз колдую.

Распальцевал вовремя.

Суткус попытался вскочить — не вышло.

Просто подняться — не получилось тоже.

Открыл рот… Нет, помните — «негр не поет!»

— Думал, самый тут умный? — изо всей троллиной силы пнул я трупа в бок ботинком. — Поумнее тебя были, и то — на два метра под почвой.

Труп не ответил — лежал недвижимо, только страшно вращал мертвыми глазами внутри глазниц.

— Братан, — попросил я орка. — Переверни этого, ну, лицом вниз. Если не в напряг.

— Не укусит? — нет, орк не испугался, просто уточнил.

— Не должен, — решил я, немного подумав. — На всякий случай, не рукой переверни. Вон, лопатой! А то мало ли… Неприличный какой-то труп, честное слово!

— Так может, того? — предложил орк. — Нет тела, нет дела? Костер, вода…

— Рано, — снова вздохнул я. — Сначала поговорить… По душам. Но потом.

После этого, который «не эсэсовец», пошло совсем просто.

Я тыкал посохом в очередной труп, произносил вербальную формулу, подключал резонатор.

Задавал вопросы, слушал ответы, кое-что проверял… Укладывал обратно.

Быстро справился, на самом деле. Часа не прошло — это если считать вместе с тем, первым.

— Вот теперь я малость устал, — сообщил Зае Зае, ритуально отряхнув руки от невидимого праха. — Этих — обратно в яму, присыпать как было, пусть пока лежат. Этого, — указал я на Суткуса, — надо как-то отнести… В дорм, короче. В тот же подвал, где держали упыря. И осторожно, — кстати вспомнил я об вампирах, — с этим. Мало ли, вдруг кусается

— Крови не давать, — вроде как пошутил Зая Зая. — Займемся, сделаем.

Занялись — но я увидел уже только результат.

Тогда я просто пошел. Иду такой неспешно, думаю о всяком своем.

По мосту между бросивших работать троллей — те смотрели на меня внимательно, каждый по своему, но будто все вместе.

Добрался до дормитория и резиденции Главы клана.

Там, уже в дому, поел и даже выпил чаю. Первое — потому, что надо что-то есть, второе — поскольку традиция: Каз’ань!

И тут ко мне снова пришел… Тот, о ком я неотступно думал последнее время, но прямо сейчас — не ожидал. Вернее, не пришел, явился.

— От имени прерванного рода его последний глава — приветствует Главу нынешнего! — вот что сообщил мне старик Зайнуллин, соткавшись из эфирных нитей прямо напротив — там, где я сразу его увидел.

— И тебе привет, — кивнул я. — Сколько лет, сколько зим.

И тут я понял, что именно мне сообщил улаири. Ну, вместо приветствия.

— В смысле, Главу нынешнего? — несколько ошарашено уточнил я. — Что за дела?

— Обычные, — пожал призрак прозрачными плечами. — Имущество нашел? Во владение вступил? Плату кровью за кровь отдал?

— Ну так-то нет, — возразил я. — Хотя да.

В самом деле! Военно-вещевой склад нашла Алька, но к рукам-то прибрал, получается, я. Заю Заю, моего почти что брата и одного из основных клановцев, чуть не убили именно потому, что я полез в дела выморочного рода — пусть и ничего о том не зная…

— Не складывается, — нахмурился я. — Если бы это было так просто…

— Авансом, — уточнил Зайнуллин, принимая позу вольную и расслабленную: под ним само собой появилось морочное же кресло, куда тот и уселся. — Вот отомстишь, и сразу…

— Оно мне надо? — попытался отбиться Глава клана, то есть — я.

— Ты обещал, между прочим, — напомнил улаири. — Клялся даже.

— Что обещал — сделаю, — подтвердил я. — Не о том речь. Принять род — дело хлопотное.

— Не сложнее, чем поднять с нуля клан!

Что же вы все такие умные, и все равно мертвые?

Я снова пошел на кухню: насухую уже было никак, а ведь я еще и не пью… Алкоголь. Теперь оставалось одно — чай!

Ну и ладно, чай я люблю.

— Тебе не предлагаю, — предупредил я призрака.

Ну вот, вскипятил, заварил, налил. Сделал, обжигаясь, первые два глотка. Вернулся к теме беседы.

— Кстати, — еще глоток. — Что за месть-то? Мстить, понятное дело, Шереметевым. Или они Шереметьевы… Но как именно мстить?

— О чем задумался, потомок? — призрак эльфийского царя появился как бы сам собой: и пусть. — И тебе привет, нежить.

— Сам такой, — возразил Зайнуллин. — Всей разницы, что пара тысяч лет невозраста!

Все равно никого рядом нет, никто и не видит. И не слышит. Значит, можно пренебречь условностями.

— Ну-ка это, — потребовал я. — Не ссориться. Не при мне. Поздоровались — и молодцы.

Эти двое посмотрели друг на друга с таким значением… Ну, натурально — Буратино взял дрель и засверлился, вот с каким.

— Я по делу, — сказал, наконец, эльф. — Причем — по делу и вот этого тоже. Старинушки.

— Интересная тема! — не понял улаири. — Я тут при чем?

— За рекой ты не был, — то ли спросил, то ли сообщил тот призрак, что постарше.

— Туда мне ходу нет, — будто бы поспешил ответить улаири. — Текучая вода!

— Предрассудки это, — не согласился Гил-Гэлад. — Глупые. Но не стану спорить… Давай, сходи в холодную. Которая тут за тюрьму. Погляди там.

— Да, это из тех самых, — Зайнуллин обернулся почти в секунду: вот он с нами, вот исчез, посмотрел, и снова явился. — О которых речь.

— Стрелок этот, который труп в холодной, — пояснил я для обоих немертвых, — из другого мира. Не целиком, только душа.

— Ты опять за свое? — удивился эльф. — Миры эти…

— Прими как данность, пожалуйста, — попросил я.

— Я, кстати, согласен, — вклинился Зайнуллин. — То есть, это только ты, твое эльфийское величество, закостенел в своем снобизме, и не признаешь очевидного! Начальник наш… Мой. Который твой, как бы, потомок, он ведь тоже, того.

— Ох и сложно с вами обоими… — мнимо схватился за голову эльф. — Фантазии эти! Выдумки!

— Никто и не обещал, что будет легко, — проворчал я. — Мне и самому тоже! Сам понимаешь, предок — если вокруг станут бегать такие вот заграничники… Ничего хорошего ждать не приходится.

— Понял, — согласился эльф. — В целом. Но с этим я еще разберусь.

Эти двое решили так: я могу идти спать, а за непонятным трупом они присмотрят — оба. Может, еще и выспросят чего…

— Мертвое к мертвому, — широко зевнул я.

— Вот именно, — согласились хором призраки, исчезая с глаз моих.

Потом я пошел спать — и уснул.

Интерлюдия: кто троллит троллей?

Тут они собрались: много и еще несколько.

Умно говорили, делали значительный вид — каждый о своем.

Курить пока не стали: не нашли повода, да и ум требовался ясный.

Самую большую комнату нашли, даже почти залу.