– Спасибо, – всё так же мрачно ответил Фред.

Я молча на него смотрела. Судя по выражению его лица, настроение у Фреда было не очень хорошее.

– Ты разве не рад, Фред, – спросила я, – что у тебя будет ребёнок от Софии?

А он вдруг положил голову на обе руки и склонился над столом, потёр глаза и, всё так же глядя куда-то в стол, сказал:

– Я не знаю… Я не знаю, Тильда. Всё сложно.

И мне стало смешно и захотелось спросить: «А что сложного-то?»

Но я промолчала.

Фред продолжил сам.

– Тильда… Если бы я вернулся, – вдруг спросил он, – ты бы приняла меня обратно?

А я подумала, что всё запущено. Как же это София упустила момент, когда Фред решил ко мне вернуться?

Я подошла к столу, присела напротив него, чтобы быть ближе, посмотрела ему в лицо. Глаза были вполне человеческие.

– Ты себя хорошо чувствуешь, Фред? – спросила я.

Но Фред как-то странно среагировал:

– Зачем ты так, Тильда?

– Подожди, Фред, я действительно искренне интересуюсь. Хорошо ли ты себя чувствуешь?

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал Фред, тоже проигнорировав мой.

– Фред, у тебя и у Софии будет ребёнок, – сказала я. – Я не думаю, что теперь хорошая идея – возвращаться.

– Да, – сказал он. – Я понял.

Он помолчал и спросил:

– Как прошло у Рюгенхардов?

– Хорошо, Фред. Мы освободили нашу подзащитную, и я проводила её до дома.

– Мистер Мердок знает своё дело, – сказал Фред и добавил: – И ему повезло, что у него такая прекрасная помощница.

Я даже оглядела себя. Судя по платью, да и вообще, я не сильно изменилась. Я не перестала быть полной. Неужели то, что я работаю, и то, что другие стали меня ценить, да и я сама стала себе нравиться, изменило меня ещё до того, как изменилась моя внешность?

Я вспомнила о золотой карте клуба «Богиня», лежащей у меня в спальне, в верхнем ящике туалетного столика. Жду подходящего момента, чтобы воспользоваться.

Душа моя плакала. Мне хотелось вернуть то время, когда мы жили семьёй, но то, что у Софии будет ребёнок, изменило всё.

– София ждёт меня дома, – сказал он. – Я пойду.

– А ты не хочешь попрощаться с детьми и с мамой? – спросила я.

– Они не хотят, – сказал Фред. – Мама обиделась, да и дети расстроились.

– Это да, – сказала я. – Они так долго ждали этих каникул.

Лицо Фреда скривила странная гримаса. Я бы назвала это досадой. Да, досада лучше всего подходила к тому выражению лица, которое появилось.

– Прости, Тильда, – сказал он. – И прощай.

Он вышел из дома, и только когда он ушёл, я поняла, что документы на развод я так и не получила.

***

София Карера

– Ты не представляешь, Малика, это непрекращающийся кошмар, – говорила София. – Сначала в прошлые выходные приезжала его дочь, которая ходила за мной хвостом и постоянно смотрела, что я делаю. Ты знаешь, у меня небольшая квартира, и там невозможно никуда скрыться. А она ещё совершенно невоспитанная, даже когда я закрывала дверь в спальню, она всё равно умудрялась туда проходить.

Убедившись, что подруга её слышит и продолжает кивать, София продолжила, ей нужно было кому-то пожаловаться:

– А в эти выходные вообще приехала его мать.

– О, приезд свекрови – это всегда проблема, – сказала подруга.

София посмотрела на неё, сделала скорбное выражение лица и произнесла:

– Да, это проблема. А если она с собой привозит двоих внуков, то это уже не проблема, а катастрофа.

София тяжело вздохнула и отпила шипучего из высокого бокала.

– Вот и получилось, что те выходные, что эти – никакого покоя. А я ещё и с Фредом поссорилась, потому что приезжала его курица.

– К вам? – удивлённо спросила подруга.

– Нет, по работе. Но мы пересекались с одним клиентом.

– Так его курица тоже юрист? – спросила подруга.

– Ну, не совсем так. Скорее, помощник крупного юриста, – уклончиво ответила София и добавила: – Вот только поссорились мы потому, что она меня довела. Я ей сказала, что отправлю её детей ей обратно, а она всё рассказала Фреду.

Подруга Софии возмущённо покачала головой.

София продолжила:

– Ты же понимаешь, зачем она это делает?

– Конечно! – воскликнула Малика. – Чтобы создать тебе невыносимые условия.

София тяжело вздохнула.

– Ну что теперь делать, я не знаю. Если они так и продолжат приезжать и жить у нас неделями… Ещё и эта его мать, она всё время всем недовольна. Я даже прониклась уважением к курице, потому что она с ней прожила много лет. А с ней невозможно жить. Что делать, Малика? Посоветуй. – София в отчаянии стиснула руки и прижала их к груди.

Пока София рассказывала, Малика доела салат и сказала:

– Есть одна идея, но она очень непростая.

София застыла, с надеждой глядя на подругу.

– Скажи, что за идея?

– Тебе нужно сказать Фреду, что ты ждёшь ребёнка.

София даже отшатнулась.

– Но я не жду ребёнка! – с ужасом сказала она.

– Ну и что? – ответила Малика. – Просто скажи. И вот увидишь, как изменится его поведение. Теперь ты сможешь регулировать всё сама. А детей отправь обратно к курице вместе со свекровью.

– Думаешь, это подействует?

– О, я уверена.

– А как потом?

– Ну, потом будешь решать: либо рассказать, либо сделать это после свадьбы. После свадьбы всегда легче. Кстати, вы уже назначили дату?

– Нет, – сказала София.

– Да я тебя не узнаю́.

– Ты понимаешь, он же сначала должен был развестись. А документы на развод он ей так и не передал, и это выяснилось только сегодня.

– София, ты что, действительно влюбилась, что так резко поглупела?

София промолчала. Этого она даже близкой подруге не скажет. Она так боялась остаться одна или выйти замуж за старика с потными ладонями, что, увидев Фредерика Говарда, решила: ничего, что у него пока только начало карьеры и мало денег, она вырастит себе мужа. Потому что отчего-то такие готовые женихи, как барон Дерайн, на неё не смотрели. Но сейчас она была почти согласна и на старика.

Вслух София сказала:

– Спасибо, Малика. Ты всегда меня поддерживала. Сегодня же вечером попробую. Так не хочется идти домой, – добавила она. – Там теперь общежитие.

Малика посмотрела на подругу:

– Возьми себя в руки. Иначе толстая курица заберёт у тебя мужа обратно.

София вспыхнула, на мгновение увидев картину, как красавчик-барон усаживает в машину супругу её мужа, и поняла, что это не пустая угроза.

Вот и закрыли мы ещё одно дело. Через неделю после того, как мы посетили резиденцию Рюгенхардов, концерн «Рюгенхард» выплатил Илианне Моне два миллиона форинтов.

Я знала, что мистер Мердок знает, как обосновать выставленную сумму.

Госпожа Мюррей по просьбе самого Рюгенхарда была помещена под домашний арест и теперь жила вместе с сыном в резиденции Рюгенхардов. Подозреваю, что в доме из стекла и металла. Она, кстати, так и не признала своей вины.

И у нас с мистером Мердоком была пара недель затишья. Мне можно было каждый день в офис не приходить, и я много времени посвящала учёбе, а мистер Мердок, выплатив мне премиальные, уехал на неделю на какой-то важный симпозиум.

С мужем я не общалась, и он сам тоже не связывался со мной; каждое утро я заглядывала в почтовый ящик, но документов на развод так и не пришло. Зато барон Дерайн регулярно объявлялся. Ужинать с ним больше я не ходила, потому что все мои вечера занимала учёба, а вот от него приходили курьеры то с пирожными, то с цветами; а после того как он за эти две недели прочитал две лекции у меня на курсе, ещё и учебные пособия прислал.

Умный. А что творилось, когда он вышел на кафедру лекционного зала… Все студентки просто стали примерными ученицами.

Но надо отдать должное, лектором он был великолепным, его хотелось слушать и слушать. Я видела, что всё это не просто так, но я не верила в истинность чувств драконов. Если даже супруг, с которым у нас было истинное влечение, променял меня на другую, то зачем я с тремя детьми и неидеальной внешностью нужна красавчику-барону?