С Кириллом Урагановым, в отличие от Аркадия Весёлова, Мануил был знаком лично. И с его женами — тремя из пяти — тоже. И видел пленки (именно пленки, старинные, чтобы без обмана), где они на полигоне демонстрировали, на что способны. Такой мощный удар из людей могла произвести только их шестерка за счет объединения сил, возможных благодаря таинственной «сердечной связи» — никому больше на Терре не удалось такую установить! А пятиконечная звезда, считай, их роспись.

Ураганов, естественно, прибыл отомстить за друга — и заодно показать, что никто, никто не может безнаказанно убивать граждан Ордена. Особенно высокопоставленных орденских чиновников. Особенно женщин. У Верховного мага, Мануил знал, на этом пунктик — как и у него самого. Он ни за что не рискнул бы своими женами, если бы сначала они как-то — например, с помощью Орденского метакосмического крейсера — не уничтожили все патрули и все объекты в метакосмическом пространстве вокруг Синей Терры.

Значит, у беглецов на маленькой яхточке появился шанс!

Им бы только выбраться за Кромку — а там уж Орденский корабль не откажет подобрать чудом спасшихся сограждан!

Все это Мануил быстро и коротко объяснил Кларе, пока яхта набирала высоту. Его напарница, слава Творцу, первая не задавала вопросов, а просто делала, как он сказал — молодец.

— Врубай генератор прокола! — велел он.

Клара послушно щелкнула тумблером на пульте рядом с собой. Перед носом яхточки вспыхнула знакомая черная клякса, а самого Мануила накрыла не менее знакомая эйфория Междумирья.

— Воздушный купол на себя не забудь скастовать! — добавил Мануил. — Тут нет систем жизнеобеспечения! Переговариваться не сможем, действуем по согласованному плану.

— Поняла, — кивнула Клара. И вдруг добавила: — Если нас все-таки убьют… я хочу, чтобы ты знал…

— Понял, — сказал Мануил. — Я тоже.

И повел яхточку в прокол.

869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)

Интерлюдия. Великий магистр Михаил Бастрыкин и разные лица

Михаил Николаевич Бастрыкин, Великий магистр Ордена Хранителей Человечества, одной из крупнейших и сильнейших держав Старой Терры, пребывал в холодной боевой ярости — той, жертва которой внезапно обнаруживает себя в лучшем случае пожизненно в тюрьме и с конфискованным имуществом (причем не только своим, а имуществом, записанным на жену, тещу, любимую собаку), а всех присных своего клана — лишенными должностей и достатка. А в худшем — в виде ровного слоя пепла где-нибудь в зоне вечной мерзлоты.

Впрочем, нельзя сначала сорок лет методично подниматься к своему посту по извилистой служебной лестнице, а потом почти полвека его удерживать, — и не научиться скрывать свои эмоции. Поэтому по видеосвязи с Кириллом Урагановым Бастрыкин говорил почти спокойно, позволив себе только одно проявление гнева — назвал своего собеседника по имени-отчеству. Бастрыкин знал, насколько Ураганов это не любит.

— Ну что, Кирилл Пантелеймонович, на первую межпланетную войну меня подписали? Или всего лишь на первую мировую? Отлично, отлично! Мы еще даже похороны устроить не успели — а вы уже похерили все, над чем всю жизнь работал наш общий друг!

Кирилл Ураганов находился сейчас на арктическом метакосмическом космодроме. Но Бастрыкин желал пообщаться с ним так срочно, что не стал дожидаться его возвращения в столицу, велел обеспечить связь прямо там.

— По-моему, я как раз сумел избежать крупномасштабных боевых действий на горизонте ближайших десяти лет, — сухо проговорил Ураганов. — Обойдемся несколькими мелкими стычками — уже хорошо. А что касается того, над чем всю жизнь работал Аркадий — не передергивайте. Он всю жизнь работал не над тем, чтобы об Орден вытирали ноги все, кому не лень.

«М-мальчишка!» — чуть было не выкрикнул Бастрыкин.

Но — уже давно не мальчишка. Да, когда он познакомился с Кириллом, тому было двенадцать лет. Но уже и тогда Ураганов не производил впечатления ребенка. А теперь ему календарно под пятьдесят. Примерно столько было самому Бастрыкину, когда он стал Великим магистром в результате одного из тех «тихих» переворотов, которые обычно и сопровождают настоящую смену государственной власти.

— Смотрите сами, — продолжал Кирилл. — Синетерранцы так обнаглели как раз потому, что они планировали в ближайшие несколько месяцев развязать боевые действия против либо самого Ордена, либо нашей колонии на Биполярке… прошу прощения, на Новой Терре. Именно поэтому рискнули на попытку устранения Аркадия. Но торпеды мы уничтожили, нашу ответную реакцию продемонстрировали. Они не посмеют сунуться.

— Не посмеют? — холодно спросил Бастрыкин. — Я только что получил донесение с Цветка Равновесия! Там под шумок попытались отжать Серый Лепесток, весь наш сектор эвакуирован! С Железной Терры наблюдатели докладывают: несколько отрядов на драконах улетели в неизвестном направлении — возможно, к нам! Думаешь, то, что ты продемонстрировал твою личную магическую мощь, их остановит⁈ Тебя они не боятся — во всяком случае, не после того, как убрали Аркашку!

Бастрыкин задохнулся и с удивлением понял, что утратил контроль над собой. Что даже слегка задыхается. Он не ожидал этого. Когда он понял, что в этот раз Аркадия действительно убили, без дураков, — наконец-то!, как сказали бы многие — он позволил себе расклеиться. Даже всплакнул. Думал, на этом все. Оказывается, нет. Кто бы мог подумать! Это при том, что у него в особых папочках лежали собственные планы по устранению последнего оставшегося друга детства — на случай, если тот зарвется.

— Михаил Николаевич, — проговорил Кирилл совсем другим тоном. — Не переживайте так. Это временные трудности. Разберемся. Все равно они должны были рано или поздно попробовать нас на зуб. Как будто это для нас что-то новое! А Аркадий и Леонида живы, я уверен. Вы же первый прочли доклад о квантовом телепортаторе.

— Прочел, — буркнул Бастрыкин. — А также прочел доклад независимой лаборатории, которая проанализировала данные этой… сладкой парочки увлекающихся детишек! Если даже двуличный хмырь был такой дурак, что активировал нестабильный экспериментальный прибор, то почти наверняка он либо размазал их с женой на кванты, либо выкинул куда-то в открытый космос на другой конец Галактики. Но хотя бы их тела не достались ни синетерранцам, ни фалийцам, и на том спасибо. Ты читал сводку об их опытах по поднятию покойников?

— Да это уже давно не опыты, Ксюшины студенты уже много лет «живыми» скелетиками развлекаются, — хмыкнул Кирилл. — Я же вам рассказывал. Точно помню, на Васькином дне рождения.

Бастрыкин кисло поглядел на него, но ничего не ответил. Однако оценил намек на то, что его младший сын, одаренный маг, в отличие от обоих родителей, также оказался втянут в орбиту «клана Урагановых» — учился в их школе «Маяк», часто проводит каникулы у них дома, дружит с младшим поколением и, по версии его наружной охраны, крутит роман с одной из дочерей Кирилла. Или даже не с одной. То есть при всем желании конфисковать всю собственность и распылить Ураганова над северной тайгой не получится.

— Я лично уверен, что Ксантиппа права, и что на работу прибора оказывает влияние «эффект наблюдателя», — продолжил Кирилл. — Поскольку наш друг, несмотря на постоянные попытки эффектно пожертвовать собой, все-таки не суицидник, уверен, что гробануться он не хотел. И уж тем более не хотел угробить Алёну. Так что его ожидания повлияли на работу прибора, и где-то он жив. А вот чтобы найти это «где-то», нам нужны дополнительные ресурсы. Программу исследования дальнего метакосмоса мы свернули пару лет назад как не оправдавшую вложенных средств — вот, надо опять развернуть. И выделить дополнительные ресурсы ММИТ на новые исследования…

— Ты мне такую свинью подложил, и тут же просишь денег? — снова не сдержавшись, рявкнул Бастрыкин. — И на мелочишку не размениваешься, сразу астрономические суммы!