Снаружи было приятно, тепло, но не жарко, вдалеке виднелись белые шапки гор, а так вокруг была равнина, я чувствовала, что там много чего растёт. Да и в самом саду было на что посмотреть. В основном в этом саду были плодовые деревья, и все они были в отличном состоянии.

Я ощутила, что их постоянно кто-то подпитывает. Здесь были и вишни, и груши, и яблони, много ягодных кустарников; а вот под цветы был выделен совсем небольшой уголок, и, похоже, за ними никто особо и не смотрел.

Мне стало жалко совсем слабенькие гортензии, и лилии, и ещё какие-то неизвестные мне фиолетовые цветы в виде крупных колокольчиков, и я стала их поглаживать, уговаривая стать здоровенькими и весёлыми.

Магию в себе я ощущала, видимо, браслет если и ограничивал, то не так, как цепь, которая на меня была надета, пока меня везли. А мне, если честно, хотелось понять, изменилась ли моя магия после того, как я создала оружие в доме, где меня держал Иварник.

Немного постояв возле цветов, я вернулась к дому. На небольшой веранде стояли кресла и стол, я вспомнила, как сидела на похожей веранде и смотрела на закат над рекой в доме владетеля.

«А теперь вот сижу в доме лартуса», – скептически подумала я и решила, что надо бы попроситься обратно домой: а вдруг? Может, он и убил попутчика, потому что против того, чтобы людей воровали?

Присела на кресло на веранде и не заметила, как уснула.

Проснулась оттого, что услышала мужской голос, раздавался он в доме.

– Пьетра, а куда ты дела девушку?

– В саду она, воздухом дышит, – раздалось в ответ.

Сердце у меня заколотилось, ребёнок в животе засучил ножками, и в этот момент на веранду вышел тот самый мужчина, который накануне убил попутчика. Рубашка у него была снова клетчатая, вот только сегодня она была другого цвета, и красивой женщины с высокомерным лицом с ним рядом не было.

Я молча смотрела на незнакомого дракона, понимая, что вот надо было бежать, пока его не было. От мужчины просто фонило опасностью.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Катрина. – Я решила не назвать фамилию Ромалеса: мало ли, всё же «супруг» погиб на войне.

Но дракон и не стал уточнять моё полное имя.

– Я ждал агрикола, почему привезли тебя?

– А что такое агрикол? – спросила я, удивившись, потому что впервые слышала это слово, и попутчик при мне ничего такого не упоминал.

– Маг растений, – коротко ответил лартус, нахмурился и переспросил: – Как беременную драконицу смогли вывезти из страны? Где твои мужчины?

«Где-где? В Караганде», – захотелось мне сказать, но вслух я сказала:

– Меня ищут и найдут.

Дракон насмешливо покосился на мою ногу, на которой был браслет:

– Не найдут, я, скорее, спрашивал, как они вообще позволили тебя выкрасть.

Я промолчала, не рассказывать же ему, что нет у меня никаких мужчин. Но надежда, что владетель за мной прилетит, всё же была.

Мужчина вдруг шагнул ко мне, наклонился и снова принюхался, но я утром и голову помыла, так что пусть нюхает, а то вон ручищи у него какие – скажешь ему что-нибудь не то, а он тебе шею сломает.

– А зачем вы убили попутчика? – спросила я мужчину, который практически уткнулся мне в макушку.

Он присел на корточки рядом с креслом, на котором я сидела, и его глаза оказались вровень с моими.

– Не сдержался, никто не имеет права красть дракониц.

И неожиданно прижался головой к моему животу и слегка охрипшим голосом спросил:

– Твой ребёнок – он от истинного?

– Твой ребёнок – он от истинного?

«Хороший вопрос», – подумала я, а главное, задан с такого ракурса.

Глаза у лартуса, местного владетеля, светились янтарным отблеском, и я сразу вспомнила, что до этого у всех драконов, каких я так близко встречала, глаза были либо голубые, как у моего фронтового «мужа», либо синие, как у Грегори Ландера, а вот таких карих с янтарным отблеском я ещё не видела.

Может, это особенность драконов империи Риадох?

Лартус меня не торопил, и мне отчего-то показалось, что ответ на этот вопрос очень важен для него, а я поняла, что мне никто ничего так и не рассказал. И про роды толком не поговорили, и про вынашивание дракончика.

Наконец я придумала, что сказать:

– Муж погиб.

Дракон наконец-то оторвался от моего живота и встал.

– Ты как-то странно об этом говоришь, что-то скрываешь.

Я молчала, и дракон молчал, и мне вдруг стало страшно. А вот ребёнок в животе устроил игру в ладушки. И вдруг лартус втянул воздух:

– Нет, ребёнок от не истинного, он свободен, и ты свободна.

И вдруг снова присел на корточки, заглянул мне в глаза, и теперь руки его оказались у меня на животе, он прикрыл глаза.

– Ему мало твоей энергии, – сказал он, – так он будет плохо развиваться. Я могу помочь. Оставлю тебя пока здесь в своём доме.

Вдруг его руки с живота переместились выше. Я дёрнулась.

– Не дёргайся, – резко сказал лартус, – я не извращенец – насиловать беременных дракониц. – А потом убрал руки и прищурился. – А знаешь, лучше всего энергия передаётся при полном контакте.

– Спасибо, я откажусь, пожалуй, – хмуро произнесла я, чувствуя дурацкую беспомощность.

Нет, он, конечно, ничего не сделал и действительно просто держал ладони в районе солнечного сплетения и выше, и я почувствовала, как ребёнок успокаивается; значит, не обманул и действительно вливал энергию. Но как-то уж очень бесцеремонно.

– Зови меня съер Маар, – сказал лартус.

А я подумала: «Вот и познакомились».

И пару дней я отдыхала. Пьетра была прикольная, она меня кормила и ничего не давала мне делать, правда, по вечерам приходилось терпеть поглаживания, но вроде бы и вправду никакого скрытого контекста, кроме энергетического, за этим не было.

А на третий день съер Маар пришёл, и я сразу поняла: что-то произошло, что вывело его из себя.

– Какая у тебя магия? – спросил он.

Вопрос был прямой, и обмануть съера у меня не получилось бы, он, как и все драконы, чувствовал ложь.

– Урожайная, – ответила я так, как называла свою магию сама.

Съер Маар сначала хотел сказать мне что-то резкое, но потом до него дошло, и он расхохотался.

– Хорошее название. Но у меня вопрос: почему ты скрыла?

– Вы не спрашивали, а я не хожу и не рассказываю всем.

– Выходит, что они всё же выполнили заказ, – задумчиво произнёс дракон. – Привезли мне агрикола.

– А вы откуда узнали? – решилась я спросить: вдруг меня разыскивают, и так мне будет легче дожидаться спасения.

– Цветы, – коротко ответил лартус. И я вспомнила хиреющую клумбу в тёмном уголке сада.

– Я хочу посмотреть, – попросила я, вспомнив, что от души их напитала, чтобы проверить, как работает моя магия после всех злоключений.

Мы вышли из дома и завернули за часть сада, где были высажены яблони, и я буквально открыла рот от удивления. Клумба напоминала душистый разноцветный ковёр, а посередине из этого ковра торчали колокольчики, и при каждом порыве ветра они звенели.

– Ты знаешь, что это за цветы? – спросила съер, указывая на колокольцы.

Я покачала головой и пожала плечами.

– Это горные эсиоли, цветы нашей богини, – сказал съер и добавил: – Они не растут ниже снежных вершин. Никогда. – Взглянул на меня и сказал: – До сегодняшнего дня их можно было увидеть, только взлетев над горами. Это опасно, там другие воздушные потоки, но некоторые решаются, чтобы подарить такой цветок своей истинной. Тогда женщина получает благословение богини.

Что-то мне стало не по себе, и я спросила:

– А вдруг они просто похожи, а на самом деле никакие не эсиоли?

– Горные эсиоли, – поправил меня съер Маар. – Эсиоли растут здесь, и они как раз были на клумбе, Пьетра их любит. Но после твоего вмешательства они переродились, и ошибки быть не может, слышишь?

В этот момент как раз пролетел небольшой ветерок, и колокольчики зазвенели.

– Это смех богини, – сказал съер Маар. Потом смерил меня взглядом с головы до ног и, видимо удовлетворившись увиденным, сказал: – Завтра поедем на плантации, оденься соответствующе: там грязь, солнце и рабы.