Лето 17 года от начала правления Энгеларта Седьмого, 10 554 г. от сотворения мира

Интерлюдия. Эвин Рей и детективное расследование

Эвин и его отряд миновали вековое дерево у таверны в самом центре деревни. Древнее местечко: мало того, что дерево огромное — не дуб, но толстенная многоствольная липа, широко раскинувшаяся кроной, — так еще и сама таверна почти вросла в землю нижним этажом. Мшистые камни, крохотные окна. Эвин внимательно оглядел и саму таверну, и площадь перед ней, но останавливаться не велел.

В результате отряд спешился только перед Деревенским советом, отдельно построенным рядом с домом старосты. На самом деле этот «деревенский совет» выполнял функции магистрата, точно так же, как сам староста давно уже был типичным бургомистром — так сообщил Эвину в письме глава Коннах, а глава Коннах крайне редко ошибался (Эвин сказал бы, что в серьезных вещах вообще никогда, но благодаря идеальной памяти он слишком часто ловил Лиса на мелких просчетах и упущениях, чтобы не делать эту оговорку.)

— Уважаемый подмастерье Школы Дуба! — Староста/бургомистр, высокий, полный, плечистый человек, довольно дорого одетый, выскочил навстречу откуда-то из-за угла здания деревенского совета. — Чем обязан? Могу я узнать ваше уважаемое имя?

— Меня зовет подмастерье Рей, — сказал Эвин. — Я — специальный следователь графа Флитлина, прислан им по согласованию с Главой Коннахом. Моя задача — разобраться в убийстве мытаря и вынести приговор виновным, когда их обнаружу.

Если бы бы Эвин мог видеть себя со стороны или прочесть мысли двух-трех из участников своего отряда, которые знали его с детства, он бы немало удивился. Потому что все они думали: «Ну и ну, какой же Эвин стал строгий и уверенный в себе! Послушаешь — ну чисто аристократ или мастер, даже не поверишь, что был такой забитый парнишечка!»

Если бы его видел Лис Коннах, то он бы испытывал немалую учительскую гордость. Но этого Эвин точно знать не мог.

Староста же, слыша его, деланно засмеялся.

— Да какое там убийство! Ну, повздорили маленько в торговых рядах, ну, за ножи схватились… Дело молодое! Вам, уважаемому бойцу, конечно, не понять, но мы, простолюдины, драться-то не умеем, рука туда пошла, сюда пошла, нож выскользнул — одним словом, бывает!

Эвин вздохнул и улыбнулся старосте.

Улыбку эту он очень тщательно скопировал у главы Коннаха — по его же рекомендации. Нет, глава Коннах не советовал брать пример с себя. Он просто сказал: «Если у тебя трудности с тем, чтобы отображать нужные эмоции, выбери человека, у которого тебе эта эмоция нравится, и натренируй перед зеркалом, чтобы получалось похоже». Вот Эвин и выбрал. Благо такая роскошь, как зеркала, в поместье Коннахов имелась!

Интересующая Эвина улыбка у главы Коннахов получалась любезная, снисходительная и даже, пожалуй, добрая. Только от нее у всех волосы дыбом вставали. Удивительно, но кроме Эвина никто не понимал, почему! А все дело в том, что к этой улыбке следовало прикладывать очень расчетливый взгляд. Если еще думать, в какое место и с какой силой нужно ударить собеседника, чтобы он умер с одного удара, а ты потратил как можно меньше сил, то результат получается именно тот, какой нужно. Когда Эвин это сообразил, ему стало очень интересно: неужели Лис всегда о чем-то таком размышляет? Но спрашивать не стал.

Вот и в этот раз улыбка принесла свои плоды. Староста сбледнул и даже сделал шаг назад.

— Возможно, это была драка, — протянул Эвин. — Однако погиб мытарь его сиятельства графа Флитлина. Человек, который находился под защитой Школы Дуба. Я рассчитываю, что ко мне в ближайший час, — он демонстративно поглядел на небо, — приведут тех, кто за это ответственен. Пока же вы можете разместить наших лошадей и принести мне и моим людям освежающие напитки. Никакого эля. Вода с лимонным соком или квас, если у вас его делают.

Квас — настоянный на хлебе пузырящийся напиток — с некоторых пор стали настаивать в вотчине Коннахов. Вроде бы кто-то из кухонных слуг придумал, чуть ли даже не Уорин Плессен. Простой в изготовлении, приятный на вкус и даже слегка имитирующий хмель напиток быстро разошелся по соседним деревням, но дальше еще не проник.

— Я… распоряжусь, — неуверенно проговорил староста.

Эвин знал, что ему по чину полагалось бы сидеть в Доме совета или в таверне неподалеку и ждать, пока к нему приведут людей. Но вместо этого он отправился на обход ближайшего рынка — где, по словам местных, произошла драка с мытарем.

Он сомневался, что кто-то станет выступать против подмастерья Дуба — человека, одетого в парадный черно-оранжевый кафтан с изображениями желудей и дубовых листьев! Раньше одежду полагалось шить просто оранжевую, но последнее время формы Дубов и Цапель стали больше походить друг на друга. Эвин был этому рад: черный цвет ему нравился, хорошо подчеркивал фигуру девушек! Плюс черная ткань дешевле. А самому ему было, в принципе, все равно что носить. Хотя еще он очень одобрял, что Лис ввел в форму черные перчатки и капюшоны — очень удобно на случай непогоды.

Идея с форменными беретами глав отряда ему тоже пришлась по вкусу. Берет куда удобнее традиционных колпаков. Кроме того, уже не одна красотка проводила Эвина особенно заинтересованным взглядом, когда ему случалось его надевать!

Ну что ж, рынок процветал. Множество крытых прилавков, даже целые небольшие павильоны для более взыскательных покупателей, вроде состоятельных купцов и разбогатевших крестьян. Что там, Эвин даже обнаружил оборудованное место для постоянных выступлений странствующих жонглеров!

И очень много также постоянных киосков на рынке, с надписями вроде «Настоящий лейкертский эль!» или «Рыба из Пай-Прет». С надписями! То есть грамотных покупателей тоже хватало.

Однако ж.

И кто-то на фоне такого благополучия решил возмутиться более чем умеренными расценками на торговые места, установленными графом Флитлином по совету Лиса?

Покачав головой, Эвин вернулся к гостинице — как раз вовремя, чтобы поймать там целый небольшой отряд из дородных богато одетых мужчин в возрасте от тридцати до шестидесяти. Купцы, как пить дать!

Все они, завидев Эвина, тут же поклонились ему.

— Благородный господин подмастерье Рей, — заговорил тот, что стоял впереди, самый старший, с короткой седой бородкой. Эвин мысленно усмехнулся: надо же, благородный господин! А десять лет назад такой купчина назвал бы его грязным оборвышем и погнал бы прочь, еще и вслед бы плюнул. — Мы пришли объясниться по поводу недоразумения…

«Взятку будут предлагать, — со скукой подумал Эвин. — Эх!»

Отказываться от взяток он не любил, потому что обычно после первого отказа начинали набавлять цену, и ему становилось очень неловко — ну как люди могут быть настолько глупыми? Ведь нужно же быть полным идиотом, чтобы в его, Эвина, условиях подвести даже просто хорошего господина, каким был Коннах для всех адептов Дуба. И уж совсем последним придурком — чтобы предать доверие Пророка, творящего чудеса!

Соответственно, те, кто считают его способным на такое, сами идиоты еще похлеще. И еще высокомерные: судят людей по себе. Право же, не очень приятно видеть, как люди так унижаются!

Однако делать нечего: Эвин нацепил на лицо вежливую улыбку.

— Он самый, — сказал Эвин. — Есть ли среди вас те, кто участвовал в так называемой драке?

Он ожидал, что купцы будут отмазываться и тянуть время. Но они его удивили. Стоящие впереди расступились, открыв взору Эвина двоих связанных мужиков чуть помоложе, один с подбитым глазом. Оба тоже щеголяли дорогой одеждой, но изрядно порванной и запыленной.

— Да, мой господин, — снова поклонился передний купец. — Только эта была не драка, а месть. Как нам стало известно, мытарь отказался закрыть глаза на то, что эти двое недоумков, позорящих честь всех торговцев, мухлевали с размером своих лавок! Да еще и склады отказывались оплачивать! Мы скорбим вместе с вами и готовы выплатить Пророку законную виру за кровь человека под его защитой, ибо Творец не велит покрывать виновников!