Надо же. А эти не такие уж идиоты! Знают, с кем ни в коем случае нельзя встревать в свару!

Эвин улыбнулся уже по-настоящему, искренне.

— Хорошо! — сказал он. — Глава Коннах дал мне широкие полномочия в том, как наказать преступников. Не вижу смысла карать никого, кто им не помогал, или брать штраф со всех здешних купцов за прегрешения двоих. Если, — тут он обвел остальных внимательным взглядом, — их действительно было только двое. Давайте же окончательно проясним все обстоятельства дела! Гуляя по рынку, я заметил несколько деталей…

Лица купцов разом поскучнели.

Техника объединения внутренней энергии Школы Дуба на первый взгляд ничем не напоминает нейрорезонанс.

Нейрорезонанс не требует физического контакта: вы можете даже не видеть друг друга. Хотя физический контакт, безусловно, облегчает дело и является почти обязательным, если ты налаживаешь его против воли другой стороны. Между прочим, техника, в которой я полный ноль: так и не сумел преодолеть внутреннее сопротивление, чтобы даже начать учиться. Все, что хоть чуть-чуть напоминает подчинение или порабощение воли, вызывает у меня резкое, почти рефлекторное отторжение. Убить человека мне не сложно (увы, профдеформация!), но лишить его воли? Ни за что.

Одно время я думал, что нужно проломить это отвращение чисто на морально-волевых. Обстоятельства могут быть любыми. Я навскидку мог привести с десяток примеров ситуаций, когда только с помощью принудительного резонанса окажется возможным спасти своих близких или иных важных для дела людей. Но мне отсоветовали, приведя несколько весьма разумных доводов. (На деле они сводились к одному: чтобы взламывать психику других людей, надо самому быть очень стабильным психически — а я в ту пору не был в себе уверен в этом плане.) Так что я умею устанавливать только добровольный нейрорезонанс с желающим этого партнером. Обстоятельство, которое исключает нейрорезонанс с животными — как я уже сказал, с Морковкой «связаться» мне помогла Драконья Мамочка.

Кстати говоря, уже техника высшего порядка: когда человек устанавливает нейрорезонанс с двумя разными субъектами по очереди, а потом связывает их между собой. До такого мне вообще как до Луны пешком.

Техника Школы Дуба иная. Ее учат долго и кропотливо, несколько лет, поэтапно углубляя. Причем считается, что начинать обязательно надо ребенком. Для настройки на товарищей используются совместные декламации и движения в унисон (параллельное выполнение комплексов). Еще одна подготовительная ступень — прогонка внутренней энергии через руки, как показал мне Герт в мой второй день жизни в этом мире. Однако, когда бойцы уже научились находить то, что наши мастера называют «общим основанием», а я (про себя) — некой базовой частотой, подстройка друг под друга занимает буквально доли секунды и может происходить даже в гуще боя. Тут совершенно не нужно «раскрывать свой разум» или думать «на одной волне», как в техниках совместного добровольного нейрорезонанса, где стандартной рекомендацией является, например, совместное прослушивание музыки. Достаточно сделать конкретное и не слишком сложное усилие.

Поэтому когда я стал учить Герта нейрорезонансу, мне пришлось сперва долго и нудно объяснять ему, почему это не то же самое, что подстройка полей внутренней энергии друг под друга. А потом… начать с ним пользоваться теми же методами!

Нет, начал я действительно с музыки. Сложность возникла… скажем так, в доступности аккомпанемента. Это ведь не Терра, где можно нажать кнопку — и зазвучит хоть соната, хоть песенка из рекламы, хоть выступление популярной рок-группы в записи со стадиона! Или вообще нечто сгенерированное прямо под твой запрос. Здесь, чтобы услышать музыку, нужно найти исполнителя и заплатить ему.

В нашем случае с «найти и заплатить» проблем не было, но требовалось, чтобы исполнитель был либо посвящен в тайну, либо был глухим и немым. Что в случае музыканта немного затруднительно. Кроме того, этот гипотетический глухонемой музыкант еще должен быть свободен в те часы, когда мы решили заняться тренировками, и находиться либо в резиденции, либо на полигоне.

Цапли традиционно держали учителя музыки и обучали часть своих адептов игре на музыкальных инструментах. Например, Яса неплохо играла на флейте (Скорее всего, во всех смыслах, но спрашивать ни у нее, ни у ее мужа, я, естественно, не стал.) Именно к Ясе-то я поначалу и обратился — но быстро выяснил, что ее репертуар ограничивался в основном быстрыми плясовыми мелодиями, не очень-то подходящими для вдумчивого вслушивания. Ничего похожего на арию Победителя Тьмы из знаменитой орденской оратории она не знала — то есть следить за нюансами мелодии, воспарять душой и рыдать от избытка чувств не с чего.

Да и Герт, как оказалось, не любил музыку в достаточной степени. Опять же, культурный контекст: местные под музыку привыкли либо танцевать — даже, я бы сказал, плясать! — либо шагать на религиозных праздниках, либо, в редких случаях, выполнять боевые упражнения. Та более сложная музыка, которая в городской культуре использовалась для самодостаточных танцевальных номеров, тоже отдельно от танца не мыслилась. То есть когда я спросил Герта, какую музыку он больше любит, парень просто не понял вопроса!

То, что даже через семь лет жизни в этом мире остаются такие вот цивилизационные пробелы, — ожидаемая неожиданность.

У меня тут же начали крутиться в голове прогрессорские идеи: изобрести пианино да «сбацать» одну-две классические мелодии, которые я сносно знаю. К счастью, вовремя вспомнил, что я терпеть не могу исполнять музыку — меня этим в детстве замучили. Кроме того, было бы глупо превозмочь себя — и обнаружить, что местный потребитель просто еще не готов воспринимать музыкальное искусство как чистую форму, в отрыве от функционала. (А скорее всего, так бы и получилось.)

Но ладно, я снова отвлекся. Факт тот, что потратив час на объяснение, почему нейрорезонанс не требует физической настройки друг на друга, я в итоге начал повторно «настраиваться» с Гертом тем же способом, как нас учили в детстве — совместное исполнение боевых комплексов, хоровая декламация и вот это вот все. Герт откровенно ржал.

— Очень, очень последовательно и логично, о великий Пророк!

— Ты радуйся, что я тебя не заставляю по три часа в медитации сидеть! — сурово ответил на это я.

— А можно? Я бы с удовольствием! — тут же энтузиазмом вызвался Герт.

Понимаю его: дел у нас обоих было невпроворот, иной раз очень хотелось просто усесться и тупить в стену. Но что поделать.

Несколько дней мы так занимались вхолостую, разве что я немного улучшил свои базовые приемы: Герт все еще был в этом лучше меня и смог указать мне на несколько мелочей, которые я делал не так. Однако как я ни «распускал» свой разум в разные стороны (звучит странно, но это лучшая метафора, которую я пока придумал для непосвященных), на разум Герта рядом с собой я наткнуться не мог. Опять же, лучший, чем я, специалист по нейрорезонансу способен ощущать даже ненастроенные разумы рядом — примерно как человек с нормальным зрением, заглянув в коридор, сразу увидит, какие двери открыты, какие закрыты. А вот полуслепой не сразу разберет, что перед ним: неосвещенный проем или дверное полотно темного цвета.

В какой-то момент мы, измучившись напрасными усилиями, присели отдохнуть. Дело было в нашем внутреннем тренировочном дворике, и туда как раз заглянули Сора, Рида и Яса.

— Вы закончили, господа? — с мягкой улыбкой спросила Сора. — А то у меня появилась минута-другая кое-что показать девочкам.

— Прошу, — сделал я жест в сторону тренировочного дворика.

И Сора начала показывать, таким нехитрым образом выметя у меня из головы все лишние мысли.

Не скажу, что там было что-то эротическое — отнюдь. Моя жена демонстрировала Ясе и Риде продвинутый комплекс движений, который Яса уже знала, но в какой-то другой вариации, а Рида не знала вовсе. При этом она на ходу адаптировала его и давала советы, где Яса может использовать свою любимую алебарду, а Рида — изменять стойку под «дубовую» и добавлять наши ключевые приемы. Комплекс включал в себя кувырки, прыжки и прочие «фигуры высшего пилотажа». На такое даже в мужском исполнении посмотреть приятно, если исполняют хорошо. Но в женском подобные вещи просто-напросто гипнотизируют!