Лишь остатки хороших манер позволили Вальтрену не поперхнуться лимонадом, который он пил.

Подумав, он отставил стакан в сторону.

— Лалия… все верно, я сейчас не состою в эксклюзивных отношениях. И я не отказываюсь. Сразу. Но мне хотелось бы задать несколько уточняющих вопросов.

— Конечно, — кивнула она как ни в чем не бывало.

— Твое желание испытать сексуальные переживания, как ты говоришь, — оно чисто теоретическое? Или есть какая-то иная причина?

— Разумеется, есть, — Лалия вскинула брови. — С момента снятия Проклятья прошло уже десять лет. Я знаю, что впереди у меня могут быть века и века плодотворной жизни. Однако я сейчас остро переживаю кризис повторного вживания в общество и поиск своего места в нем. Возможно, учитывая мировую ситуацию с рождаемостью, мне следует сосредоточиться на том, чтобы наработать навыки социального взаимодействия, найти подходящего партнера и быть женой и матерью. При этом необходимо учитывать, что мои личные особенности и отсутствие опыта взаимоотношения с родителями могут помешать построить крепкую семью или сделать этот процесс нерентабельно сложным. Возможно, целесообразнее будет на данном этапе отдать все силы профессиональному росту как магоинженер. Но выбирать с ясным умом и совершенно беспристрастно я сейчас не могу: необходимость интимной близости с мужчиной меня откровенно пугает. Я бы хотела избавиться от этого страха, чтобы принять решение с максимально открытыми глазами.

О страхе Лалия говорила совершенно спокойным, академическим тоном, но Вальтрен выходил с нею против полчищ монстров и отлично знал: словами бывшая Тень не разбрасывается.

И раз уж она сформулировала проблему именно таким образом, у него не было иного выхода, кроме как согласиться. Несмотря на возможные тяжелые эмоциональные последствия для них обоих. Он пообещал не соглашаться из чувства долга или взаимной привязанности — но тут они играли заодно с его собственными давними желаниями. Потому что, если говорить совсем начистоту, то Лалия действительно выглядела просто замечательно. А ее лицо всегда казалось ему просто созданным для поцелуев. Как жаль, что такое непростое начало биографии закрыло для нее возможность просто любить, просто быть любимой и наслаждаться этим!

— Я согласен, — сказал Вальтрен. — Как, где и когда ты хочешь провести этот сеанс практической психотерапии?

— На моей территории лучше всего, — сказала Лалия. — Там я буду ощущать наименьший дискомфорт. И, если ты ничем не занят, можем отправиться сейчас же. У меня остаток дня свободен, и мне не хотелось бы откладывать.

Вальтрен кивнул: он знал, как хочется иной раз поскорее сделать что-то, что невероятно пугает! И… опять же, если начистоту, какой же мужчина откажется при такой постановке вопроса?

…У Лалии в квартире были наведены идеальный порядок и чистота. При этом Вальтрен был абсолютно уверен: не ради него, а у нее всегда так. И все окна были открыты настежь:

— Чтобы было видно море? — спросил он. — И запах чувствовался?

— Да, — кивнула Лалия.

«Из Вайна море не видно», — подумал он.

А заниматься с Лалией любовью оказалось очень тяжело. Не в физическом смысле: красивое, здоровое и спортивное женское тело, разумеется, будило в нем отклик, заложенный Творцом и природой! А, как он и подозревал, эмоционально. И не потому, что он вдруг понял, что безответно ее любит, нет. Просто ему было невероятно страшно совершить ошибку и навсегда отвратить ее от этой стороны жизни! Но… если не он, то кто? Из всех своих друзей Вальтрен доверил бы Лалию только Кириллу, — у того потрясающая эмпатия в отношении женщин! — но тот, что называется, «в эксклюзивных отношениях». Ах, современная манера речи! В некоторых отношениях она вымораживала Вальтрена сильнее, чем реакция Лалии, с которой ему приходилось буквально проговаривать каждое свое действие, чтобы она расслабилась хотя бы чуть-чуть! Хорошо, вовремя сообразил, а то она едва ли не каменела в его объятиях.

— Я собираюсь провести языком по кромке твоего уха… не возражаешь?

— Не возражаю.

— Я сейчас положу руки тебе на плечи и аккуратно проведу их вниз, до бедер, поглаживая и мягко массируя твою спину. Можно?

— Можно.

И так все время!

Но, к счастью, все закончилось хорошо. В смысле, Вальтрену удалось провести их обоих мимо всех подводных камней, обеспечить Лалии оргазм и даже самому не ударить в грязь лицом на финальном этапе — хотя в какой-то момент он опасался, что после всей этой говорильни он таки уронит честь рода Кресайнов!

Однако, лежа в постели рядом с Лалией после этого «сеанса психотерапии», Вальтрен думал только одно: «Никогда больше!»

Или, ладно, не так. Он бы, пожалуй, хотел повторить. Но на этот раз все-таки молча. Или почти молча. Чтобы она стонала — и все.

Однако он все же нашел в себе силы перевернуться на бок, лицом к ней, и мягко спросить:

— Теперь тебе не страшно?

Лалия серьезно смотрела на него, с легкой улыбкой.

— Нет… не страшно. Ты был очень хорош, Валь. Спасибо огромное. Теперь я чувствую себя легко и расслабленно, хотя в процессе пришлось приложить немало усилий.

«Хорошо, что хотя бы ты себя так чувствуешь», — подумал Вальтрен.

— Сейчас я скажу тебе кое-что. Пожалуйста, не думай, что эти слова продиктованы только моим культурным кодом. Да, он, безусловно, в деле, но в данном случае мое воспитание играет на одном поле с моими собственными желаниями — хочу, чтобы ты это четко понимала. Однако не чувствуй себя обязанной согласиться.

Лалия кивнула, и Вальтрен знал, что она поняла его абсолютно правильно.

Он начал, очень тщательно подбирая слова:

— Я знаю, как тяжело тебе дается социальное взаимодействие. Ты практически сама собрала свою личность — с нуля. И я знаю, что семейная жизнь также дастся тебе нелегко. Но если ты считаешь возможным и желательным для себя попробовать, я готов помогать тебе на каждом этапе. Иными словами, если ты решила развиваться в сторону жены и матери, я бы хотел, чтобы ты была моей женой и матерью моих детей.

Лалия чуть нахмурилась. Довольно долго — секунд двадцать — молчала, и Вальтрен терпеливо ждал, зная, что в отличие от большинства других людей в подобной ситуации она всерьез обдумывает его вопрос, проигрывая в голове множество вариантов развития событий. Наконец она сказала:

— Спасибо тебе за это предложение. Думаю, ты был бы наилучшим вариантом мужа для меня. Но даже с тобой мне слишком тяжело! Пожалуй, я возьму паузу в интимной жизни хотя бы лет на десять. Этого срока должно хватить, чтобы улучшить свое восприятие мелких эмоциональных нюансов и поработать над языком тела. Но ты ведь не станешь ждать меня десять лет.

— Если скажешь — стану.

— Да, я знаю, что этот срок представляется тебе достаточно ничтожным в сравнении с уже прожитым тобой сроком. Но учитывая, как стремительно меняется мир вокруг и как стремительно меняюсь я сама, было бы неразумно и немудро обещать тебе это и брать с тебя ответное обещание. Думаю, если ты встретишь более подходящую тебе партнершу, не стоит упускать ее.

— Я могу подождать, — повторил Вальтрен, чувствуя смесь облегчения и сожаления от ее отказа.

— Можешь, — согласилась Лалия. — Однако давай не будем рисковать несчастьем и личной драмой из-за призрачной надежды на маловероятный исход.

Вальтрен усмехнулся.

— Хорошо сказано! Я собираюсь поцеловать тебя в щеку, можно?

— Можно. И можешь больше не спрашивать разрешения на небольшие физические контакты.

— Спасибо.

Он и правда поцеловал ее в щеку, которая была мягкой и очень нежной.

— Я люблю тебя, Лалия Татье, — сказал Вальтрен. — И это не изменится, даже если мы никогда больше не разделим ложе.

Лалия на секунду прислушалась к себе.

— Думаю, мои чувства к тебе полностью эквивалентны, — сообщила она.

— Честно говоря, я бы предпочел отправиться вместе с тобой, — сказал Кирилл, чуть морщась. — Но Василий Васильевич очень просил хотя бы полгодика воздержаться от международных поездок.