Скорее всего, нет.

Но в мире и нет справедливости.

А можно попробовать дать шанс и семье Ашфорд, и госпоже Линтон. Если уж они не смогут договориться – и, как правило, в этом есть вина обеих сторон, – то нам с мистером Мердоком ничего не мешает довести это дело до суда и выиграть его.

Как и все остальные дела.

С этими мыслями я и поехала домой, вышла из портальной станции, когда уже стемнело. Но до дома добралась быстро.

Вот только я не успела войти в дом, потому что меня наглым образом похитили.

Сначала у меня из рук попытались выхватить сумку. Но я же мать троих детей и брошенная жена: у меня что-то отобрать невозможно.

Поэтому злостный похититель получил прямой удар в нос, и ещё он получил бы удар коленом, но именно в этот момент мне на голову накинули мешок. И всё произошло так быстро, что я даже не успела закричать, как оказалась обездвижена и погружена в машину, которая с мягким звуком дорогого двигателя, сделанного явно на последней модели артефактов, отъехала от дома.

Поскольку обращались со мной бережно, особого страха у меня не было, но лежать мне было неудобно и дышать тоже, поэтому я осторожно пошевелилась и постаралась как можно более чётко произнести:

– Распакуйте меня,

Но в ответ никто ничего не сказал. Через некоторое время я повторила просьбу, и в этот самый момент машина притормозила.

Меня всё так же осторожно вытащили, куда-то понесли, я ещё удивилась, насколько легко меня носят, как будто я ничего не вешу, но я же чувствую, что несёт меня кто-то один.

«Вот бы взглянуть кто», – пришла мысль, совершенно несоответствующая моменту.

Когда с меня сняли мешок, то я обнаружила себя сидящей в удобном кресле, в дорого обставленной гостиной какого-то особняка.

Напротив меня сидел… господин Чарльз Ашфорд.

Я зажмурилась, потом открыла глаза. Ничего не поменялось. В кресле напротив так и сидел тот, кто считался умершим и чьё наследство родственники пытались отобрать у той, кому он его завещал.

– Добрый вечер, госпожа Камински, – довольно приятным голосом произнёс «покойник».

Выглядел, кстати, господин Ашфорд отменно. И не скажешь, что доживает последние дни. Нет, конечно, признаки возраста присутствовали, но у драконов это немного не так, как у людей. Лёгкая седина, морщины, но те, что делают мужское лицо привлекательным, добавляя зрелости, вызывающей в женщинах доверие.

Если бы я не была той, кем я была, я, наверное, бы упала в обморок, но меня внезапным воскрешением удивить было нельзя. В своей земной практике я и не такое видела.

– Я рад, что вы отнеслись спокойно к моему «воскрешению».

Я молчала, пусть сам пока расскажет, зачем он меня похитил.

– Простите, за такое экстравагантное приглашение.

Я продолжала молчать, и прощать его я пока не собиралась: я мать-одиночка, я просто так никого простить не могу, а особенно странных богатеев.

– Почему вы молчите? – вдруг встревоженно спросил Чарльз Ашфорд. – С вами всё в порядке?

– Нет, господин Ашфорд, со мной не в порядке, но молчу я не поэтому, – тихо сказала я. – Я жду, когда вы наконец-то расскажете мне, зачем меня пригласили.

– Чаю? – спросил аристократ.

И я уже хотела съязвить насчёт танцев, но вспомнила, что в покере надо держать лицо, а в переговорах – паузу, и сдержалась.

– Нет, спасибо, – отказалась я, подумав, что с этих «экстравагантных» может статься и подлить что-то. – Но я вас слушаю.

– Вы сегодня встречались с моей сестрой, – сказал Чарльз Ашфорд и спросил: – Какое у вас мнение сложилось о леди?

– А что именно вас интересует? – решила уточнить я, потому как мне всё ещё казалось, что у леди явный перебор одежды в сторону розового цвета.

– Способна ли леди на убийство? – огорошил меня Чарльз Ашфорд.

Я задумалась. Постаралась вспомнить и саму леди, и то, как она разговаривала, и свои ощущения. Леди была из разряда «в тихом омуте», но всё же я не чувствовала себя вправе давать такие характеристики.

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– И не нужно, – вдруг сказал господин Ашфорд. – То, что вы сразу не сказали «нет», уже является ответом. – И тут же спросил: – А госпожа Линтон?

– Нет, – сразу ответила я.

И господин Ашфорд улыбнулся:

– Вы очень хорошо чувствуете людей, госпожа Камински, даже удивительно, откуда у столь юной особы такая способность.

Я вздохнула: вот же манипулятор, всё же заставил меня проявить заинтересованность.

– Так всё же, господин Ашфорд, зачем вы меня пригласили?

– Рассказать.

И он рассказал, что последние годы чувствовал себя всё хуже и хуже, пока наконец-то у него не поменялась сиделка.

Он до сих пор не мог понять, как его сестра это допустила, но Роза Линтон неожиданным образом обнаружила, что Чарльза Ашфорда травят, причём очень давно и с попустительства лечащего врача семьи. И никому, включая семейного нотариуса, нет до этого дела.

И Чарльз думает, что это его сестра.

– Я подумал, что, может, и вправду я слишком зажился, и тогда я решил умереть, – грустно сказал господин Ашфорд. – Но я хотел отблагодарить Розу за то, что она не побоялась и сделала всё, чтобы меня спасти. Но, зная правду, я понимал, что Эвелин не даст Розе возможности получить наследство, и тогда я придумал этот план.

Я взглянула на мужчину:

– А барон Дерайн?

– Барон знает то, что я ему рассказал, и действует в моих интересах.

– Почему вы решили всё рассказать мне?

– Вы сможете решить это так, чтобы все получили по заслугам, но чтобы в то же время это не стало достоянием общественности.

– А что планируете делать вы?

– Жить

– Жить?

– Да, я буду жить, той жизнью, о которой всегда мечтал. Мне ведь вправду осталось не так уж много, но все эти годы будут мои. – Он посмотрел на меня внимательно и вдруг вытащил чек. – Вот, это ваш гонорар.

– Но я ещё ничего не сделала, – сказала я, всё же взглянув на чек и успев сосчитать количество нулей.

– Зная вас, полагаю, что, если вы сделаете, вы заберёте деньги, если нет, вы оставите чек не тронутым. Держите.

Я не торопилась брать.

– Я не возьму сейчас у вас деньги, пусть барон Дерайн распорядится по итогам, тем более что у меня нет лицензии адвоката, я действую в качестве помощника мистера Мердока и не могу самостоятельно вести дела.

Господин Ашфорд покачал головой и улыбнулся:

– Это только подтверждает, что я в вас не ошибся.

– Спасибо за доверие, – сухо произнесла я, потому что мне не нравилось, что за простые, казалось бы, вещи платят такие суммы.

– Я завтра исчезну, – произнёс Чарльз Ашворд. – Если у вас есть вопросы, задайте их сейчас.

У меня был только один вопрос.

– Могу я взглянуть на того, кто сегодня носил меня на руках?

Чарльз Ашворд расхохотался:

– Боюсь, госпожа Камински, он вам не понравится, и я бы не хотел, чтобы вы его видели, иначе вы сразу поймёте, где можно будет меня найти.

– Тогда у меня нет больше вопросов, распорядитесь отвезти меня домой, – устало сказала я.

Когда я вошла в дом, было уже глубоко за полночь. Все спали, в доме была тишина. Не включая свет, я осторожно поднялась в спальню, зажгла там маленький ночник, скинула платье, в котором ходила целый день, и прошла в душ.

Я всегда любила воду и вот так вот постоять под струями воды, бьющими по плечам, по голове, чувствовать, как они стекают по уставшей за день спине. И вроде кажется, что и проблемы смываются водой.

Вышла из душа и села к зеркалу – побаловать себя разными косметическими штучками. И вдруг в отражении зеркала я увидела, что на кровати кто-то лежит. Сначала не поверила глазам, подумала, что это игра света в отражении, но, медленно повернувшись, увидела то же самое, что и в зеркале.