Я поднялась со стула. Он сделал какой-то едва заметный пас рукой, и в комнате зазвучала музыка. Мы начали танцевать.

Я чувствовала тепло его руки, лежащей у меня на спине, другой рукой он сжимал мою ладонь, а всё моё тело наполнялось жаром, идущим от его тела. И этот жар постепенно просачивался внутрь меня туда, где глубоко внутри находился кусок льда, в который я когда-то превратила своё сердце, когда поняла, что мне надо прожить свою вторую жизнь по правилам мира Узора.

Это было очень опасно, потому что я поняла, что именно его жар способен растопить тот лёд, который оказался не таким уж толстым, как я себе придумала.

Я уже хотела сказать что-нибудь колкое, подняла лицо и заметила, что он на меня смотрит. Наши взгляды столкнулись, и я начала тонуть в его тёмных глазах. Мне казалось, зрачки в них медленно вытягиваются в узкие вертикальные щёлочки. На самом краю сознания билась мысль, что у драконов это что-то значит. Что-то важное. Но что, я никак не могла вспомнить.

Я видела его глаза, чувствовала жар его дыхания.

«Он сейчас меня поцелует», — подумала я.

И поняла, что хочу этого.

И вдруг раздался громкий звон.

Я вздрогнула, наваждение спало.

— Вы ждёте кого-то? — спросила я Фераро.

— Нет, — удивлённо ответил он. — Но, сюда мало кто может прийти. Так что это свои.

Звонок повторился.

— Простите, Аврора, — Альберт отпустил мою руку и пошёл открывать дверь.

— Шеф… мы не могли с вами связаться, — раздался из коридора виноватый голос, который мне напомнил о Милоше, и сразу стало неловко, что я ведь про него хотела узнать и совсем забыла.

Я даже выдохнула. Так меня поразила собственная беспечность.

— А в чём дело? — спросил Фераро*, и в его голосе не было никаких бархатистых ноток, только железо, как и его имя.

(*Здесь ссылка на созвучие имени генерала с названием железа на латыни «ferrum»)

— Госпожа Конвей, — только начал говорить мужчина, а я уже почувствовала, что у Фераро «встала шерсть на загривке». Потому что даже воздух изменился, как будто бы прошла ледяная волна, и сразу стало зябко.

«Вот это сила!» — подумала я.

— Что с ней?

Голос мужчины, который отвечал, задрожал. А я подумала, что если мне стало не по себе, а я находилась в другой комнате, то каково тому, кто сейчас стоял прямо перед лицом генерала Фераро.

— С госпожой Кристин всё в порядке, — дрожащим голосом сообщил мужчина, которого генерал даже не удосужился назвать ни по имени, ни по званию. Просто мы обнаружили, что пока госпожи Кристин не было дома, кто-то там был. Вернее, это она заметила и сообщила нам.

Мужчина выдохнул, и добавил:

— Ну мы сразу постарались с вами связаться, и не смогли, вот я и приехал.

— Правильно сделал, сержант.

— Рониг, господин генерал, — уже успокоившись отрапортовал сержант.

— Идите вниз, сержант Рониг, я сейчас спущусь, — после того, как сержанту удалось доложить, он удостоился и имени, и звания.

Когда Фераро зашёл, он сразу понял, что я всё слышала.

— Аврора, к сожалению, я должен уехать, и не могу просить вас дождаться.

Генерал намеренно провоцировал меня: едет к другой женщине, а меня просит дождаться.

А я … я не стала его спрашивать, кто такая Кристин Конвей. Улыбнулась и сообщила:

— Ну что же, Альберт, обещание своё вы выполнили, ужин был великолепен, поэтому с моей стороны никаких претензий. И… время позднее, а я люблю спать в своей постели.

Я поехала в гостиницу. И там, конечно же, сразу залезла в рабочий планшет.

Старшая сестра погибшей жены генерала. Он использует служебную охрану. Чтобы приглядывать за Кристин и её домом, он обязательно бывает у неё, нет какой-то регулярности, но всегда с цветами, и всегда остаётся ужинать.

Пару лет назад местный землевладелец решил убрать «старушку» из ставшего модным посёлка, где находился дом Кристин. По какой-то причине он решил, что одинокая старуха может переехать в менее престижный район и не будет артачиться.

Землевладелец перестал таковым быть через пару недель, он разорился, оказался должен всем банкам королевства и неспособен вести дела.

И я поняла, что Кристин единственная женщина, которой генерал Фераро дорожит.

А когда я уснула, мне снилась плавная обволакивающая музыка и тёплая рука на спине.

***

Утром я успела только справиться о самочувствии Милоша и увидеть, что мне принесли папку по аварии, в которую он попал, но пока не успела изучить, как меня вызвали в кабинет Фераро.

И шла я туда в прекрасном настроении. После вчерашнего ужина я почему-то была уверена, что вызывает он меня не по работе. Глупая мысль, но избавиться от неё не получалось.

Но когда я вошла в его кабинет, мне стало не до улыбок.

Особенно, когда он, даже не поздоровавшись, и не назвав меня ни по имени, ни по званию, спросил:

— Зачем вы это сделали?

— Что сделала? —недоумевая о чём он, в тон ему спросила я.

— Зачем вы вломились в квартиру Кристин Конвей и провели там обыск. — ответил Фераро.

А я смотрела на него и понимала, что он не стал бы просто так меня обвинять. Значит у него есть доказательства.

Но вот какие?

Я спокойно присела на стул в его кабинете, взглянула прямо в его глаза, вчера в них была глубина, но сегодня они словно покрылись коркой льда. И сказала:

— Я. Не делала. Этого.

Фераро молчал.

И мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы он поверил. И это пугало не меньше, чем желание снова почувствовать тепло его руки на своей спине.

Но вслух я сказала:

— Но мне очень интересно, кто сделал так, чтобы сегодня вы задали мне свой вопрос.

Генерал молчал, и смотрел на меня так, будто хотел задать вопрос, но сомневался, что это будет уместно.

— Вы не лжёте, — произнёс он наконец.

Я усмехнулась.

Но не потому, что он это было ожидаемо, я никогда не лгу драконам это бессмысленно. Мне просто стало смешно от самой себя.

Как я могла всерьёз решить, что генерал Альберт Фераро может всерьёз мной заинтересоваться?

Да, я знала, что я красива. Знала, что интересна драконам, и интересна именно потому, что они мне никогда не нравились. Чем сложнее добиться женщину, тем она притягательней, это аксиома.

Так что же изменилось сейчас? Что есть в этом Фераро, чего нет в Армане Роше?

А вслух я сказала:

— Я никогда не лгу, господин генерал, какой смысл лгать, если драконы чувствуют ложь.

И улыбнулась, той самой холодной с оттенком превосходства улыбкой, что обычно использовала в столице, для Армана Роше и для всех прочих драконов, кто проявлял ко мне интерес. Их это всегда бесило.

А вот Фераро не отреагировал, более того, он, похоже, не обратил на неё ни малейшего внимания. И вот это уже взбесило меня.

«Странный какой», — подумала я. И тут же вспомнила, что вчера случилось ещё кое-что. Ещё одна деталь, которая упорно не желала укладываться в рамки обычного.

— Господин Фераро, я правильно понимаю, что для этого города — большая редкость, когда кто-то посягает на дом госпожи Конвей?

— Правильно, — ответил он.

— Тогда я бы добавила к этому ещё одно событие. На мой взгляд, оно тоже… выбивается из обычности.

— Какое? — Фераро вдруг начал говорить рублеными короткими фразами.

— Один из сотрудников инквизиции, лейтенант Милош Мориц— тот самый, которого вы выделили мне в помощники, вчера попал в аварию.

Генерал удивлённо взглянул на меня.

«Ну да, что же здесь необычного, какой-то попаданец попал в аварию» — подумала я с сарказмом.

А вслух продолжила:

 — Вчера, он высадил меня у здания инквизиции, и получил приказ поехать в архив. Так вот до архива он не доехал, потому что попал в аварию, в районе Чёрной балки.