— Мам, а кто это? — спросил он у мамы.

— Это Фея Весны, ты же видишь! Ее пленили Зимние Вьюги, и она…

— Нет, по сюжету я понимаю, — терпеливо объяснил Лёша. — Я имею в виду, кто изображает Фею Весны?

Мама сказала ровным тоном.

— Это глава отдела экспериментальных высокоэнергетических исследований Марина Вениаминовна Сумарокова.

— Очень красивая! — вздохнул Лёшка. — Когда вырасту, я на ней женюсь.

У мамы сделалось странное выражение лица. Папа, который сидел с другой стороны от Лёшки, начал тихо, сдавленно хихикать.

— Только попробуй заржать! — зашипела мама.

— Все, все, извини, это смертельно серьезно! — сказал отец. И заржал, зажимая рот рукой.

Но Лёшка не слишком обиделся. Даже в пять лет он уже привык не ждать от отца слишком многого: что поделаешь, ну не повезло ему. Вот Феде повезло, родился сыном Кирилла… С другой стороны, зато у Лёшки мама получше — более серьезная, чем мамы-Лошадки. Нельзя иметь сразу все.

После представления он сам разыскал Марину у сцены: к ней многие подходили, хотели сфотографироваться.

— Здравствуйте, — сказал Лёшка, протягивая ей руку для рукопожатия. — Меня зовут Алексей Весёлов. А вы — Марина Вениаминовна Сумарокова, руководитель отдела вы-со-ко-э-нер-ге-тических исследований? — Лёшка умел произносить сложные слова, но те, которые очень длинные, предпочитал по слогам, чтобы не опозориться.

Марина ласково улыбнулась, отчего стала еще лучше, и мягко пожала Лёшкину ладонь своей, узкой и прохладной.

— Да, я. Очень приятно познакомиться, Алексей Аркадьевич!

— Отчество — лишнее, — сказал Лёшка. — Когда я вырасту, я на вас женюсь!

У Марины тут же стало странное лицо, такое же, как у мамы. После паузы она сказала:

— Давай вернемся к этому разговору, когда тебе будет лет двадцать? А лучше — двадцать пять.

Лёшка задумался. Ждать еще пятнадцать или двадцать лет — это, конечно, очень долго. По его мнению, взрослым человек может считаться лет с четырнадцати. С другой стороны, женятся люди обычно все-таки позднее. Плюс Кирилл как-то говорил им, что обязанность мужчины — содержать семью, а научиться зарабатывать деньги не так-то просто, это Лёшка тоже уже знал.

— Хорошо, — сказал он. — Когда мне будет двадцать пять, мы поженимся. Договорились.

С тех пор Лёшка всегда держал в голове эту цифру: к своим двадцати пяти годам он должен быть взрослым, сложившимся человеком, чтобы со всей ответственностью взять Марину Сумарокову в жены.

О том, что мама не в восторге от Марины и не хотела бы видеть ее членом их семьи, Лёшка узнал на пару лет позже. Случайно, из подслушанного разговора. Подслушивать, конечно, нехорошо, но это получилось случайно. Он просто лежал себе в саду в гамаке, читал книжку и грыз яблоко, а потом как-то неожиданно задремал. И проснулся от того, что рядом в беседке, за решеткой, увитой декоративным виноградом, разговаривали мама и бабушка.

— Это просто невыносимо! — говорила мама каким-то усталым, плачущим голосом. — Она один из моих лучших сотрудников, руководитель отдела! А я смотреть на нее спокойно не могу!

«Скучный женский разговор», — сделал Лёшка вывод, и хотел было уже вывалиться из гамака и пойти по своим делам, как бабушка сказала:

— Погоди, но ведь эта Марина всего лишь была в детстве влюблена в Аркадия? И все? Между ними ничего не было?

Так они говорят о Марине! И она была влюблена в папу?..

Теперь Лёшка стал слушать очень внимательно.

— Ничего, — сухо сказала мама. — Наоборот, он всячески держал дистанцию и не пытался щадить ее чувства. Даже из чистых исследований отчасти именно из-за нее ушел! Их научные интересы пересекались, другой лаборатории тогда не было, вот и…

— Надо же, — сочувственно проговорила бабушка. — Так сильно была влюблена?

— Да пылала прямо! Глаз с него не сводила! Аркадий Андреевич то, Аркадий Андреевич се… И пока была девочкой, я к этому нормально относилась. Но… она такая красавица выросла. И с такими большими… — тут мама понизила голос, и Лёшка не услышал, что именно у Марины большого. Глаза, наверное — они у нее и правда огромные!

Бабушка прицокнула языком.

— Если ты до сих пор переживаешь из-за размера, то сходи на увеличение, — сказала она. — Теперь, с магией, это гораздо безопаснее. Моя подруга Ася, я имею в виду, Ассирию Степановну…

— Да не переживаю я, — с досадой сказала мама. — То есть раньше переживала, но Аркадий так упорно все магией возвращает в первозданное состояние… ну, я имею в виду, после беременности… что смешно было бы переживать. Просто… ну, она правда очень красивая! И высокая! А главное — она маг! Сильный, умный, умелый маг…

Лёшке очень понравилось, что мама так высоко оценила Марину. Действительно, все по теме.

— Ты тоже — сильная, умная и умелая! — перебила ее бабушка. — А на магии свет клином не сошелся.

Мама только вздохнула.

— Давай так, — сказала бабушка. — Я, конечно, твоего мужа знаю гораздо хуже, чем ты. Но… он такие поступки в жизни совершал. Ты правда думаешь, что такой человек, как он, будет изменять жене?

«А какие поступки совершал папа? — подумал Лёшка. — Надо спросить у Кирилла, а то мама скажет спросить у папы, а от папы серьезного ответа не дождешься».

Мама помолчала, потом произнесла очень несчастным голосом:

— Нет… я не думаю, что он будет изменять. Если он полюбит другую, он, конечно, придет и скажет.

Папа может полюбить другую и расстаться с мамой? Это сама по себе была тревожная мысль: каким бы обалдуем Лёшка ни считал отца, он к нему очень привык. Да и мама без него будет несчастной. Тем более, если он может полюбить именно Марину — а из контекста следовало именно это!

Марина, конечно, отца в ответ не полюбит — она ведь обещала Лёшке подождать!

Стоп.

А обещала ли?

Лёшка теперь был значительно старше и, припоминая их с Мариной разговор, внезапно осознал, что нет, прямого обещания не прозвучало! Тревожная мысль номер два.

— Глупенькая ты, моя доченька, — вздохнула бабушка. — Да ты же для него один свет в окошке! Да он же, когда с тобой в одной комнате, руки при себе держать не может, они так к тебе и тянутся!

Это так, водилась за отцом такая привычка. По мнению Лёшки, довольно раздражающая. Вот Кирилл не тянулся Лошадок обнимать все время — правда, у них магическая связь есть…

— Надеюсь, что глупенькая… — вздохнула мама. — Только у меня от Марины Сумароковой все равно сердце не на месте! Вроде как она Аркадия разлюбила, и давно уже — но замуж так почему-то и не вышла! Живет с родителями до сих пор — представляешь?

— Очень даже представляю, — спокойно сказала бабушка. — Если с родителями хорошие отношения, то зачем съезжать? А лет ей сейчас сколько? Ты говорила, она ровесница вашего друга Кирилла…

— Ну, старше на пару лет, но биографических, не биологических. Она же из девочек-волшебниц. Так что ей сейчас что-то около тридцати.

— Ну вот видишь. Возраст — еще ни о чем, особенно по нынешним временам, когда у всех омоложение. Ты привыкла, что люди рано женятся, да и все твои друзья, бывшие дети-волшебники, рано семьи позаводили. А ей, видимо, и в старой семье комфортно. Такое бывает. Может, она замуж выйдет только лет через десять!

«Нет, не через десять, а через пятнадцать, — мысленно возразил Лёшка. — Впрочем, она может быстренько сходить за кого-нибудь замуж и развестись, чтобы убедиться, что я лучше, не возражаю».

Итак, Лёшка планомерно шел к выполнению своего плана. В подростковом возрасте — кажется, лет в четырнадцать — он осознал, что, хотя это кажется очень романтичным, заявиться в день своего двадцатипятилетия к избраннице с кольцом и букетом цветов и сказать: «Вот, милая, я выполнил наше обещание, вот моя квартира, личный вертолет и брокерский счет на восьмизначную сумму» — но в этом случае такая женщина, как Марина, скорее всего просто пошлет его на фиг. И будет права. Материально она и так обеспечена, привыкла жить с родителями, поскольку у них в семье полные гармония и идиллия — как со смехом однажды сказала мама Ксюша, «смотреть тошно, даже не ссорятся никогда!».