Я, видите ли, тролль.

Не вот это тощее носатое недоразумение — каковым почему-то видят человека моего народа мастера игры — но нормальный горный к’ва: мои предки, например, родом из Кахети. Во мне полторы тонны весу, два с половиной метра росту, я спокойный, умный, долго живу, если не помру от случайных причин.

Как и положено людям моего народа, прямых солнечных лучей я не переношу совсем — почти сразу обращаюсь в камень. Красивый, живой, мыслящий, но — в булыжник, ростовую статую самого себя.

Потому и солнечный свет, пролившийся в изобилии из окна, меня сначала напугал, потом озадачил, после — привел в состояние эйфорическое.

Оказалось, что мы проснулись, отошли от вчерашнего и идем драться — по этому поводу или без него. Идет орк Зая Зая, иду я сам и еще какие-то люди, живущие в домах по соседству — так мы все договорились еще вчера. Вернее, договорился орк, мой персонаж в тот час был уже в состоянии нестояния — какие уж там договоры.

Мы уже собрались — и тут урук засомневался.

— Не ходи, нах, — Зая Зая сходу вошел в уличный образ «для чужих». — Прибьют, в натуре.

— Я так, посмотреть, — пообещал я. — Или помочь, если что.

— Ну, если только так, — нехотя согласился мой собутыльник и бывший соученик.

И мы пошли.

Подрались отлично, как именно — я уже рассказал. Получилась социализация — во всяком случае, игровой момент я понял именно так.

Завели полезные знакомства, хотя это, вроде, то же самое. Персонаж мой врастал в ткань сюжета неяви с легкостью удивительной, и это было хорошо.

Потом вернулись в квартиру.

— Может, выпьем, — начал я.

Взгляд орка загорелся священным ужасом: видимо, с этой фразы слишком часто начинались приключения, мои и его.

…— Чаю, — поспешил уточнить я.

Такова уж моя натура — люблю, знаете ли, подшутить над ближним своим, но делать это стараюсь незло.

Таких, как я, носители британского языка — живущие в реальном мире, а не в неяви счетной игры — называют сетевым термином «тролль», хотя в виду имеется перевод слова «блесна»… Не знаю. Я что так тролль, что этак.

— Чаю — можно, — с облегчением во вздохе согласился урук. — Если найдем заварку. А мы найдем.

Заварка обнаружилась там же, где две чашки (чистые) и целая пачка сахару (непочатая).

— Живем! — обрадовался Зая Зая.

У меня почему-то снова зашумело внутри головы.

Чай пили недолго: так я еще раз убедился в том, что мир этот — ненастоящий.

Оттащить урука, пусть и не говорящего по-татарски, от почти полного заварочного чайника… Я, например, даже в привычном своем виде, на такой подвиг пойти не готов. Тут же орк выпил одну чашку, выпил вторую… Принялся собираться на выход.

— Кудай-то? — уточнил я просто на всякий случай.

— Да так, — ответил мне собутыльник. — Не у каждого в этом, мать его, сервитуте, имеется стабильный источник дохода! Прошвырнусь по объявлениям. Работа-работа, перейди на Федота…

— Я с тобой, а? — почти подорвался с места я. Заиметь почти всамделишную работу — в условиях игры — было бы интересно.

— Тебе зачем? — удивился Зая Зая. — С твоими-то делами и доходами?

То ли мне показалось, то ли слово «делами» орк выделил каким-то особенным тоном. Уточнять я тогда счёл лишним — сам не знаю, почему.

Хлопнула дверь, провернулся в неубедительном замке ключ. Урук ушел.

— Эй, там, наверху! — задрал я голову в чаемом направлении. — Админ, например. Выходи!

Администратор молчал. Оттуда, сверху, доносились только звуки странные, но неопасные: будто кто-то катал по неровному полу тяжелые чугунные шары.

— Показать установки! — потребовал я, не опуская взгляда.

Желаемые настройки отозвались столь же охотно, как перед тем — администратор игры. То есть — никак.

— Ну и ладно, — вслух согласился я с неизбежным. — Раз так, будем играть по правилам этой реальности! Если нет таблицы настроек персонажа, поищу что-нибудь о нем… Например, в бумагах!

Реальность отозвалась молчанием — я принял то за знак согласия.

Сначала я открыл верхний ящик стола-гибрида. Там сразу нашлись некие конспекты, я стал читать и ничего не разобрал.

Доводилось ли вам хоть раз читать текст на каком-то другом славянском языке? В смысле не-советском и на латинице? Скажем, таковы польский или хорватский… Сербов с болгарами не считаем, у братушек, что одних, что вторых, в ходу кириллица, поляки же упорствуют: двадцать шесть букв латинского алфавита плюс диакритические значки, и все тут!

Текст был почти совсем советским по смыслу, но написан оказался так, что лучше бы это был польский.

— Pravovedenje, — не без труда прочитал я. — Osnovy normalnogo prava dlya studentov meditsinskogo kolledja.

Текст был мало того, что выведен латинскими литерами, да еще и выполнен от руки, и, кажется — я в некотором сомнении оглядел длинные пальцы персонажа, — чьим-то чужим аккуратным почерком. Скорее всего, даже женским.

Читать сам конспект я, для начала, не рискнул, ограничившись заголовком и анонсом записанного.

«Это же экспортная версия игры!» — вовремя осенило меня. — «Причем еще и не конечная! Кириллической графики нет, есть только латинская, просто сами слова еще не переведены на… Наверное, британский?»

Многое становилось понятным. Например, нестабильный — или просто не до конца отлаженный — предел игровой сессии, пересечение какового давно должно было вернуть меня в привычную явь.

Я решил, что конспекты на языке непонятном, хоть и почти родном — это, покамест, слишком, и стал рыться дальше.

В следующем — втором и сверху, и снизу, стало быть, среднем — ящике обнаружилось нечто, куда более интересное.

Я ведь что? Точнее, кто, если не считать, что неправильный тролль? Выпускник медицинского учебного заведения. Жаль, не университета, но так, как вышло, тоже неплохо — даже с учетом того, что речь не обо мне самом, а о временном моем персонаже.

Раз выпускник, должен быть диплом!

Вот и еще одно подтверждение стройной теории местного бытия: это никак не может быть живой мир настоящих людей! Где это видано, чтобы диплом выдавали сразу после окончания учебного заведения, каким бы оно ни было?

Положено как: сначала учеба, потом — экзамены и защита дипломной работы, далее проходит некоторое время, и только после него — времени — выдается заветный документ!

Впрочем, ладно. Неявь получилась так хороша в целом, что некоторыми деталями можно было и пренебречь — я так и поступил.

Сам диплом меня слегка разочаровал: не люблю, когда желания мои не сбываются, а когда сбываются — наоборот, люблю. Это я открыл приложение к документу…

Так вот, робкая надежда на то, что важная бумага окажется написана нормальным советским языком, не оправдалась совершенно!

Все та же латиница, четырнадцать предметов, система, как я сразу понял, о двенадцати баллах — и всего один из них оказался высшим. Это было то самое правоведение, конспекты которого я нашел в самом начале.

В примитивную логику игры подобное уложилось полностью.

Отложил приложение, открыл сам диплом.

Сначала стало ясно, что разработчики игры не то, чтобы поленились, но не отработали до конца. Эфирная физика, она же — магия, в игру оказалась внедрена не полностью.

Диплом — это документ. Документ должен быть хоть как-то защищен от подделки, и я ожидал хитрых водяных глифов, блескучей маголограммы, подвесной, наконец, печати… Ничего. Двойной розового цвета листок оказался полностью инертен магически — даром, что по нижнему обрезу шла переливчатая цветная ленточка — кажется, из тонкой фольги.

Я вздохнул, раскрыл главную часть, вчитался.

Из диплома следовало, что меня действительно зовут Ivan Jotunin — отчего-то, без отчества. Что диплом за номером… Так, это неинтересно… Ага, выдан в 1985 году — с точки зрения сюжета игры, видимо, нынешнем. Еще в дипломе была указана полученная специальность — исходя из записи, я выпустился не абы кем, а медицинским прозектором… То есть — некромантом!