— Очевидно, все члены семьи Урагановых в чем-то мастера, — улыбнулась Тильда.

— Ну нет, не все, — покачал головой Андрей Васильевич. — Некоторые еще только учатся. Правда, поразительное фамильное сходство?

Тильда кивнула, рассеянно оглядываясь кругом.

Салон для приема клиентов не очень походил на элитное место, больше на комнату в обычном жилом доме. Видавший виды кожаный диванчик, шкафы с какими-то альбомами, столик с кофе-машиной и разномастными кружками… На стене висел телевизор, но он был выключен.

— Сегодня выходной, Пантелеймон отпустил всех помощников, поэтому тут неуютно, — пояснил Андрей Васильевич. — Обычно у него работает одна из младших Кирилловых девочек, та или другая, принимает клиентов, следит за порядком, готовит чай и кофе. Но сегодня у него только двое клиенток: вы и Галина, другая подруга семьи, так что политесы разводить не обязательно.

Тильда снова кивнула.

— Сделать вам чаю? Или, может, чего-нибудь холодного?

— Нет, спасибо. Если ждать действительно минут десять, я все равно не успею допить.

— Не думаю, что дольше. Пантелеймон не считает нужным проявлять вежливость с членами семьи, но по времени он точен.

Он еще немного помолчал. Тильда тоже не спешила говорить, из опасения, что сделает какую-то ошибку. Хотя… пожалуй, долго молчать в такой ситуации тут тоже ошибка? Дома — это было бы нормально: Андрей Васильевич старше и годами, и по положению, Тильде не пристало болтать, пока он к ней не обращается. Но тут считается, что вежливую светскую беседу должна поддерживать женщина или младший по положению собеседник!

Тильда начала торопливо перебирать в голове подходящие темы для разговора, но, к счастью, Андрей Васильевич заговорил снова:

— Вы уж простите, что заказал вам платье без вашего участия, даже фасон не обсудил. Как я уже сказал, опыт показывает, что лучше всего предоставить Пантелеймону полную свободу, так что я просто отправил ему ваши размеры и фото.

— Что вы, я еще плохо разбираюсь в местных фасонах, — вежливо ответила Тильда. — Да и в моде тоже. Разумеется, я последую выбору вашего портного!

Про себя она подумала, что все-таки это очень странно — шить всего с одной примеркой. Но, быть может, здесь это считается с нормой?

— Шить с одной примеркой — это как прыгать с парашютом через полчаса инструктажа! — с апломбом заявил Пантелеймон, выходя из своей рабочей зоны с нежно-зеленым, цветом молодой листвы облаком в руках. — Есть риск, что кто-то сломает ноги! Возможно, даже портному.

— Что вы, Пантелеймон, я ни в коем случае так не поступлю! — Андрей Васильевич прижал руки к сердцу.

— Не уверен, — Пантелеймон бросил на него косой взгляд. — Вот сейчас вы меня без ножа режете! Такая красавица, такая фактурная девушка — и заставили работать в такой спешке! И кто делал ту фотографию? Моральный урод нетрадиционной ориентации? — после чего он обратился к Тильде. — Вы куда лучше в жизни, чем на фото! Просто помните это! С вашим типом внешности фотографии — вредят!

— Благодарю, вы очень любезны! — улыбнулась ему Тильда, машинально входя в усвоенный с детства режим светской вежливости.

А про себя подумала: «Портной, который любит пышных женщин! То ли повезло, то ли наоборот — очень может быть, что сшитое им платье будет подчеркивать полноту!»

— Держите! — Пантелеймон протянул зеленое облако Тильде. — Идите, идите. Вон примерочная.

— Это… платье? — проборматала она, принимая почти невесомую ткань.

— Ну не пальто же! Давайте, давайте, мне еще подгонять!

— Но… такой цвет?.. Он разве… — Тильда мучительно замялась.

Пантелеймон мрачно поглядел на нее.

— Еще одна! Будет мне тут спорить! Это ваш цвет — и точка! При таких волосах, при такой коже! Да, глаза у вас не зеленые, но это мелочи! Никто, никто не обращает внимания на цвет глаз — особенно при таких густых ресницах, его вообще не видно!

— Но это цвет юных девушек! — воскликнула Тильда.

— А вы какая? Ну, поторопитесь же!

Тильда направилась в примерочную. Еще в Школе Дуба она привыкла, что для повседневных нарядов служанка не нужна — да, в общем, даже дома, в отцовском поместье ей не требовалась горничная, чтобы облачиться в обычное, непарадное платье. Но тут даже парадные платья шились так, что, теоретически, их можно было надеть самостоятельно. Исключение — застежки-молнии на спине, но к ним Тильда тоже уже приноровилась. Подумаешь, локти за спину завести!

Однако на платье Пантелеймона не было застежек за спиной, только шнуровка на груди. Тильда надела его, подтянула эту шнуровку, взглянула на себя в зеркало — и обомлела.

Она только что думала о себе, что она полная и оттого краснолицая? Или еще периодически вздыхала, что у нее слишком обвисшая грудь, после того, как она выкормила двоих детей почти самостоятельно (с Ульном помогала Айна), или покатые плечи? На нее в зеркало глядела свежая молоденькая девушка, с очаровательным румянцем… может быть, действительно чуточку полная, но ее это совершенно не портило! Грудь легла как надо и каким-то образом казалась даже больше, чем на самом деле, зато талия под ней выглядела тоньше, а живот и вовсе куда-то пропал! И ноги! Платье отлично закрывало ее ноги лишь до колена, но все, что ниже, каким-то образом выглядело стройным и красивым!

Вот оно — настоящее колдовство!

Тильда уже сталкивалась на родине с отличными портными, но в основном это были те, кто умеет работать с дорогими тканями, хорошо подгонять вещь по фигуре и умело украсить ее драгоценными аксессуарами. Она понятия не имела, что можно — вот так! Тем более с таким простым фасоном, без единого украшения!

Воистину, история цивилизации — это Путь, и Терра — Великий мастер! Ибо живущие на ней мастера — мастера во всем!

— Закончили? — спросил за шторкой голос Пантелеймона. — Одеты? Можно войти?

— Да-да! — откликнулась Тильда.

Портной заглянул в кабинку и начал бесцеремонно поддергивать и подщипывать платье. На сей раз Тильда не протестовала и смиренно сносила прикосновения постороннего мужчины: уже поняла, что мастерство Пантелеймона давало ему право и на такое!

Не сказать, что от его действий что-то изменилось, но Пантелеймон явно видел разницу.

— Отлично, снимайте, сейчас поправлю, — кивнул он.

Портной снова исчез за занавеской, и на сей раз возился даже дольше. Появился слегка недовольный.

— Можете надевать. Хотя это, конечно, не то, что я сделал бы, предупреди вы меня хотя бы за месяц!

«Вот это больше похоже на наших портных», — с усмешкой подумала Тильда, снова переодеваясь в кабинке.

Прежнюю одежду — более обычное полотняное платье — она аккуратно свернула. Наверное, можно оставить в машине.

Когда она вернулась в салон, между мужчинами шел такой разговор.

— … Вы, наверное, и сами об этом подумали, но я считаю, что сюда нужны не изумруды, а янтарь. В крайнем случае, желтый топаз. Особенно с ее карими глазами!

«А ведь только что говорил, что на глаза никто не обращает внимания!» — подумала Тильда.

— Да, — сказал Андрей Васильевич. — Ювелирный салон — следующий в нашей программе.

— Да, знаете, если вам нужен совет, я бы выбрал серьги каплевидной формы средней длины и, знаете, такой кулончик, чтобы лежал на груди, тоже каплевидной формы… — тут он обернулся к Тильде. — Отлично! И в половину не так видна поспешность, как я опасался! Госпожа Коннах, вы должны отдаться мне!

— Что⁈ — Тильде показалось, что она ослышалась.

— Я обязан шить на вас! — воскликнул Пантелеймон, активно жестикулируя. — Даже не думайте уходить к кому-то еще! Я напущу на вас свою жену. Честное слово, вы этого не хотите. И невесток. И внучек. Вы должны шиться только у меня! Я давно мечтал о такой фигуре! Сейчас все сидят на этих дурацких диетах или, напротив, толстеют из чувства протеста или что там у них, — он поморщился. — А вы — идеал! Как моя жена, только у нее другие цвета. Я давно хотел натуральную рыжую с такой фигурой!

— Я подумаю, спасибо за комплимент, — нейтральным тоном проговорила Тильда.