Однако у Андрея сложилось странное впечатление: Тильда, как будто, совершенно не рассматривала их взаимодействие как межличностное! Она чуть отпустила маску, когда Пантелеймон ошеломил ее платьем, в остальном же оставалась в рамках роли… и эта роль была не «свободная женщина из высших слоев общества на свидании с интересным ей человеком», а — он даже не мог сперва понять, что именно это за роль! И только в Центральном Лиманионском театре опера и балета, куда они пришли пораньше, чтобы гостья могла вдоволь полюбоваться знаменитыми мозаичными панно, Андрея Васильевича осенило.

Тильда прогуливалась с ним под руку вдоль изукрашенного холла, глядела на сельские пейзажи, перемежаемые сценами усекновения монстров Междумирья. Остановилась перед мозаикой с изображенной на ней гигантской черной тварью, похожей на раскрытый цветок, между лепестками которого вырывались щупальца, и спросила:

— Этот монстр называется «Черноцвет», правильно?

— Да, именно, — подтвердил Андрей Васильевич.

— Вы лично такого видели?

— У меня немного случаев было сталкиваться с монстрами. Разве что в человеческом обличье. Но в послужном списке Аркадия, кажется, такой есть. У Кирилла Ураганова и Марины — точно есть, можете их расспросить под настроение.

Тильда бросила на Андрея Васильевича короткий взгляд из-под ресниц и вежливо улыбнулась.

— Неужели такие монстры все еще нападают на Терру?

— Да, разумеется. Но значительно реже, чем раньше, и справляться с ними значительно проще, теперь, когда у нас много магов. А не только дети-волшебники с их ограниченными магическими возможностями.

— Я читала о детях-волшебниках, — сказала Тильда, вновь вежливо улыбаясь. — Но, боюсь, пока немного. Я понимаю, как это важно для понимания жизни Ордена, и обязательно прочту больше по этой теме.

Она сказала это не как попытку оправдаться, а с будто бы неподдельным энтузиазмом — но чуткое ухо Андрея Васильевича уловило некоторую скрытую нервозность, как у ученика, который боится, что его спросят по теме, к которой он не успел подготовиться.

Однако. Неужели она думает, что он привел ее сюда, чтобы проверить… что? Ее подготовку в области этикета, манер и обычаев Ордена? А заодно — насколько она изучила культуру этой новой цивилизации, в которой вынуждена жить?

Андрей Васильевич решил не спешить с выводами и понаблюдать за девушкой еще.

На всякий случай, когда они заняли места и он вручил Тильде программку, Андрей Васильевич сказал:

— Я знаю, что вы уже очень хорошо читаете на Орденском, но сюжет балетных постановок обычно излагается довольно витиеватым слогом. Такая уж историческая традиция. Хотите, перескажу своими словами? Не подумайте, будто я считаю, что вы недостаточно хорошо владеете языком!

Кажется, он угадал: Тильда едва заметно расслабилась, а ее улыбка ему была не любезной, а уже почти по-настоящему теплой.

— Всегда приятнее слышать рассказ, чем читать! Расскажите, пожалуйста.

И Андрей Васильевич вкратце изложил вот что.

«Потерянный» — классический балет, впервые поставленный на территории Священной империи Ороса почти четыреста лет назад. Его действие происходит во времена Исхода, когда последние Древние маги покидали Терру. Главная злодейка — прекрасная магесса Аурелия — видит храброго и красивого юношу Девкалиона и решает забрать его с собой в Междумирье. В Оросском варианте этот юноша был благородным аристократом, в Орденском — сыном деревенского старосты.

— В Ордене не было своих аристократов? — уточнила Тильда.

— Разумеется, были, но в тот период, когда постановка адаптировалась для Ордена, наши Магистры старались, как бы это сказать, делать ставку на простой народ… У нас как раз случился государственный переворот, с наследственными командорствами боролись, лилось много крови… Как раз после этого слово «командор» из титула губернатора превратился в армейское звание. Впрочем, вам это неинтересно, да и случилось это… — Андрей Васильевич хотел сказать «почти двести лет назад», но вовремя поправился: — почти триста лет назад.

Мелкое «неудобство» долгой жизни: выученные в детстве цифры приходится постоянно адаптировать!

Тильда кивнула, принимая его трактовку.

— Однако у Девкалиона есть молодая жена Пирра, которая разыскивает замок Аурелии и умоляет его вернуть ей мужа, взывая к жалости и человечности магички. Пирра беременна и надеется, что Аурелия пожалеет хотя бы их ребенка, если уж не саму Пирру. Аурелия со смехом выводит похищенного и околдованного юношу, говоря, что если он узнает Пирру в толпе созданных колдовством Аурелии призраков, то, так уж и быть, она вернет его. Танец призраков по праву считается жемчужиной этой пьесы. Там, конечно, сценическая условность: исполнительницу роли Пирры делают видимо беременной, актриса танцует с небольшим накладным животиком, который обычно подчеркивают фасоном платья с высокой талией. Этим она сразу выделяется из числа подтанцовки. Но считается, что для взгляда Девкалиона они неразличимы.

— Ясно.

— Это, кстати, тоже Орденское нововведение, нам всегда не хватало населения и у нас всегда принято было воспевать женское плодородие… Очень много героинь пьес и фильмов совершают свои подвиги беременными.

— Это кое-что мне объясняет… — пробормотала Тильда.

— Вы о Сорафии говорите? — Андрей Васильевич улыбнулся. — В данном случае, скорее, это просто ее характер. Она всегда была абсолютно несгибаемой.

Тильда вернула его улыбку, но дальше разговор об их общей невестке не поддержала. Что ж.

— Возвращаясь к балету. Итак, юноша околдован, Аурелия уверена в успехе. Но любовь Пирры пробуждает его, он стряхивает чары и узнает свою возлюбленную. После этого озлобленная Аурелия улетает в Междумирье, но на прощание проклинает возлюбленных и ребенка: они обязательно потеряют его еще до того, как ему стукнет двенадцать.

— Стряхивает чары? — уточнила Тильда. — Вы говорите о гиасе? Но… я думала, что гиас можно наложить только на другого мага, не на обычного человека? И что стряхнуть его нельзя?

— На самом деле, как раз наоборот, инициированный маг с опытом может стряхнуть гиас и очень легко, — покачал головой Андрей Васильевич. — Послушать Хлою и моих внуков, так они эти гиасы друг на друга и на самих себя накладывают постоянно, чуть ли не просто для развлечения. Но раньше, конечно, когда мы не знали техники безопасности обращения с этим заклятьем, оно казалось страшным… И латентный, неинициированный маг действительно никак не может его снять. Так что тут либо художественная условность, либо история подразумевает, что Девкалион все-таки сумел инициироваться и таким образом избавиться от гиаса.

Тильда кивнула, признавая эту трактовку.

— Значит, третье действие пьесы разворачивается как раз спустя двенадцать лет. Девкалион теперь — деревенский староста, его сын Прометей верховодит среди деревенских ребятишек… Это обычно роль травести, для молоденькой актрисы, не удивляйтесь. Хотя бывает, что и мальчики танцуют, если в театральном училище есть подходящие. Но роль сложная, не всегда имеются дети с должным уровнем таланта.

Тильда снова кивнула.

— На деревню нападает чудовище из Междумирья, дома горят, всеобщий хаос. Жители деревни под предводительством Девкалиона и Пирры пытаются бороться, но надежды нет. В разгар всего этого Прометей видит спускающийся к небу с неба волшебный лук, принимает его — и побеждает чудовище. Но, конечно, при этом становится мальчиком-волшебником и вынужден расстаться с родителями. Их прощальный танец — еще одна жемчужина пьесы.

— Поняла, — повторила Тильда. — Снова дети-волшебники?

— Да, — подтвердил Андрей Васильевич. — Знаете, я отнюдь не порицаю вас за то, что вы, как говорите, недостаточно много про них прочли. Это уже действительно просто история… хотя до сих пор у нас осталось несколько действующих детей-волшебников, пусть и пограничные случаи, чуть ли не психиатрические. Но история, которая сформировала и наше общество, и нашу политику. И имеет самое прямое отношение к истории вашей семьи. Так что вы будете на нее натыкаться и там, и тут.