Я даже усомнился ненадолго: может, и правда — взять?

…— А если не возьмешь, настучать тебе в бубен и забрать так, нах. Типа, штраф, ага.

«Ну нет», — решил я. — «Так не пойдет».

— Вон, — вид я сделал совершенно спокойный и сказал весомо.

— Где? — непонятливо оглянулся снага.

— Вон от-сю-да, — по слогам, для совсем тупых, проговорил я. — Выметайся, в смысле. И купоны свои забери.

— Типа, нет монет, нет синьки? — догадался Гвоздь. — Не много на себя берешь? Тут же, типа, спросить могут… И спросят!

— Ты об дуб ударился, болезный? — уточнил я. — Наезд на шамана в его же дому?

— А чо? — все еще не понимал снага.

— Валенок, вон, — пуганул я, — тоже думал, что самый резкий. Теперь у него новое погоняло, знаешь, какое?

— Не, — набычился Гводь.

— Ужин!

— Я тогда пойду, нах, — нехорошо сверкнул глазами вождь тупорылых. — А ты того, этого.

— Ходи, оглядывайся, — понятливо ответил я. — В курсе. Топай уже.

Задвинул засов, проводил взглядом — сначала простым, потом эфирным — уходящую шпану.

Как и я подумал, ушли те недалеко и ненадолго: по ту сторону стены угадывался — скорее, на уровне концепции, чем действительно сквозным взглядом — некий транспорт. Пацаны дошли до мобиля, что-то там взяли, и, вооруженные концепциями холодного оружия, пошли обратно.

Уже через минуту я понял — почти проверив на собственной, нифига в этом теле не бронебойной, шкуре — что ошибся. Оружие холодным оказалось не все.

Одно из стекол — самое, кстати, до того целое — разлетелось на мелкие осколки, и, увлекаемое несколькими дробинами, влетело внутрь помещения. Это был выстрел, и, судя по вони сгоревшего перхлората, огнестрельный!

— Охренели, — пожаловался я в пространство, — вконец! Это ж нельзя!

Тем временем, глаза и уши боялись, а руки делали.

Вот оно, поле боя: здесь все расчерчено на шестиугольные ячейки — в природе такие не встречаются, разве что, в виде пчелиных сот. Но у меня они будут именно гексагональными. Потому, что мне так удобнее и хочется.

Четверо стоят почти под самым окном, под ними ячейки свойства «грунт, земля». У одного в руках то самое огнестрельное оружие, которое я — в иных обстоятельствах — счел бы жульнической уловкой, или, как говорят в Атлантике, the cheat. Между нами еще и стена — с выбитым окном.

Еще двое успели взобраться на крыльцо. Ячейки «деревянный пол», имеющие общее свойство «широкая доска»… Запомним, не может не пригодиться.

Вот я — тоже деревянный пол, но и дополнения: частичное укрытие — это стена, защита от погодного воздействия — крыша, повышенная устойчивость и увеличенный показатель простой удачи — комплексное условие «дома и стены помогают». Отличные исходные условия, просто превосходные — с учетом того, что весь сноп свинцовой дроби пролетел значительно выше моей головы.

Мой ход, кстати.

Первым делом — полог. Тот, который против всякой физики, корпускулярный, учено выражаясь, щит.

Потом новый щит, родной брат первого — против всякого энергетического воздействия, то есть — дефлекторный.

И, наконец, последний, от движения газов — мало ли, чем засандалят в разбитое окно охреневшие снага!

Ход противника.

— Вылезай, нах! — именуемый Гвоздем — или нет, это кто-то из его подручных, до крайности похожий на мелкого босса, потрясает двухствольным ружьем. Глупо: ход можно было потратить на второй выстрел, но он предпочел крик. Видимо, какое-то заклинание моральной декомпенсации… Не знаю, на меня не подействовало — высокое сопротивление!

Трое пропустили ход, двое — на крыльце — пытались поддеть входную дверь чем-то вроде небольшого ломика.

Умно! Отвлечь внимание, в это же самое время…

Дверь устояла.

Мой ход.

Раз дурак с ружьем у нас получлся самый опасный — возможно, во втором стволе оружия еще остался боевой заряд — тому и ловить первому.

Сначала daufur-og-heimsk — отличное заклятье, комплексное, северогерманское: эти военно-морские ребята всегда были горазды на такое колдовство — простое, емкое.

Снага немедленно оглох и онемел. Собственно, как и ожидалось: к магии, значит, восприимчив.

Мое второе заклятье — о песке и почве — стартовало с другой руки.

Четверо снага — не считая тех, что уже взобрались на ступени крыльца — ушли в землю по самые колени. Подумаешь, под тонким слоем почвы скрывалась бетонная плита… Настоящей магии неважны такие условности, а вот ногам ниже колен, сдавливаемым сейчас не мягонькой землей, но материалом стократ более твердым, уже очень даже. Снага, понятно, принялись орать — больно.

Впрочем, мне не все ли равно? Кто пошел за шерстью, тот вернулся стриженым!

Три заклятья, помните? Вот оно, третье!

Оставшихся двоих швырнуло прочь с крыльца — не ветром сдуло, как я сначала хотел, но подкинула вставшая на дыбы широкая доска. Очень уж удачно они оба на ту встали, как было удержаться?

Снага ход пропустили: четверых затягивали бетон и земля, двое были ошеломлены сильными ударами.

Первый из сброшенных — в нем я признал давешнего Гвоздя — приземлился в самую середку старой клубничной грядки, второй — пролетел чуть дальше, врезался головой в железную бочку для воды и затих. О ты, волшебная сила рычага!

Не стал тратить эфирных сил и хода на четверых первых: когда незримое нечто тебе уже совсем раздробило ноги, и все тащит куда-то глубже, в свои же объятья, ты — правильно — не боец.

Осмотрелся: мало ли, засада? Нет, таковой не нашлось.

Бой окончен, разрешите получить замечания?

Не стало больше шестиугольных клеточек, изометрического, вида, разделения непрерывного потока времени на какие-то там ходы.

Я вздохнул, да и принялся наводить порядок: поле боя по-настоящему осталось за тем, кто собрал трофеи!

Что же до странной, не имеющей аналогов в яви, визуализации боя… Да перестаньте, какое еще доказательство нереальности! Просто мне так удобнее, только и всего. Как получилось? Ну, просто умею, как еще.

— Силён — простонал Гвоздь.

В минувшем бою ему повезло больше прочих: всего-то сильно стукнуло доской, да приняла в свои объятия земля-матушка — больно, неприятно, но не смертельно.

— Тебя предупреждали, — напомнил я. — Мой дом, мое место силы, мои правила!

— Мало ли, — снага не рисковал пока вставать на ноги. — Ты всегда был терпила, в натуре! Тебя на черта определяют — а ты молчишь и голову так вниз, будто киваешь! Пацаны базлали, была даже тема тебя на низ опустить. Теперь не рискнут уже, нах. Беспредельщик ты, вот кто, отвечаю!

— Прям точно отвечаешь? — я сжал свою волю кулаком и в кулак. Получилось красиво: вокруг конечности принялись крутиться обрывки чего-то светящегося, имеющего форму почти что живых существ — так, как мне казалось, должны выглядеть мятежные демоны, духи изгнанья.

— Ять, нет! — немедленно возразил сам себе Гвоздь. — Никакого беспредела, в натуре! Ты, типа, у себя дома и в своем праве!

— А ты не так прост, как хочешь казаться, — несколько удивленно сообщил я.

— Никто не прост, — буркнул снага. — Делать-то теперь чего?

— Да как тебе сказать… Деньги-то есть? Ну, монеты?

— Марик не при делах, — повинился снага. — Можно я того, хоть усядусь?

— Да хоть целиком вставай, — согласился я. — Только не дури.

— От души, — снага сначала встал, потом присел обратно — уже на корточки. Я поступил так же, удивившись тому, насколько просто у меня это получилось: сидеть было удобно!

— Короче, Марик монет выкатил, по уговору. Они вот, — Гвоздь вынул из кармана безразмерной кожаной куртки приятно звякнувший мешочек. — Держи, нах.

Я прикинул вес: вроде, все, как надо. Пересчитывать не стал — успеется, куда важнее сейчас было не оборвать тонкую ниточку доверия — которую я уже укрепил до состояния если не шпагата, то бечевы — точно.

Я тролль, поэтому менталист — очень так себе. Магия разума дается мне плохо, только в самой своей основе, да и голова потом болит зверски.