— Да, господин полковник! — давешний поручик тянулся во фрунт, всем своим видом показывая желание угодить начальству.

— Передайте, голубчик, в канцелярию, — преувеличенно вежливо изрекает егерь, чтобы… Вы ведь у нас нынче дежурный? Все еще?

Интересно, младший по званию киборг и правда сглотнул стальной гортанью, или мне показалось?

— Так точно, господин полковник! — а, все верно. Майор-то Кацман по егерской линии, тут же и вовсе жандармерия.

— Значит, передайте: пусть готовят содейник, — суровый взгляд в мою сторону, — закрытый лист! На имя Ивана Сергеевича Йотунина, клан «Желтая Гора».

[От героя. Сервитут Казнь. 5 августа 1985 года, понедельник.]

На работу сегодня пошел, но отпросился — с половины дня. Мол, важные дела — наглость, конечно, но, пока та сходит мне с рук — отчего не пользоваться? Здорово получалось, вот что. Я считал — пятую часть моих рабочих дней смело можно писать в прогулы!

Можно было бы, не имей я на каждый такой случай внезапного отпуска или местной командировки. Все официально, не подкопаешься: правило «чем больше бумаги» прекрасно действует в любом из известных мне (двух!) миров.

В этот раз и повод был что надо. Нормальный такой — дела Клана ведь! Ну, вы в курсе.

Причина же — настоящая — стояла под окном моей квартиры. Под тем окном, что выходит на улицу Академика Губкина, заодно — на пельменную, на хлебный магазин, на улицу, которую я упорно именовал — про себя — «имени 50 лет Октября». Теперь вот — еще и на стоянку, временную ли, постоянную ли, нашего нового транспорта.

— Я, — Заю Заю пришлось ловить на улице, — считай, сегодня дома. Отпросился.

— Огонь, — обрадовался орк. — Чо, айда смотреть? Или сперва завтрак?

— Обед уже, — я посмотрел на наручные часы. — Половина первого.

— Обед, — согласился урук. — Пойдем, что ли, тебя кормить?

А глаза-то, глаза! Чую и вижу: нашел братан себе большую уручью любовь — на всю жизнь, да такую, что больше пристала бы гномьему механику.

Ай, молодца! Реши я сам выбирать, местно говоря, тачку, и то бы не нашел варианта лучше. Или вообще бы не нашел, я же не местный — ни связей, ни ресурсов… Кстати, о ресурсах.

— Дорого, — спросил я для порядка, — встало?

— Пока еще нет, — ответил урук глуховато — потому как торчал по пояс внутри машины, под открытым капотом. — Уважаемый Глава.

О, это что-то новое.

— Какой я тебе…

— Не, Вань, ну важное же дело, — Зая Зая вылез наружу весь, смотрел не то, чтобы виновато, а так. — Транспорт! Если что, то на баланс!

— Ты точно учился на медбрата? — удивился я. — Транспорт, баланс… Будешь начальником транспортного цеха, вот что!

— Благодарю за доверие, — он посмотрел ехидно, — уважаемый Глава.

— Щас как дам больно, — я взвесил в руке тяжелый гаечный ключ. — Вот только соберусь!

Хорошо, что Зае Зае надоело дурачиться — не то шутейная беседа могла затянутьсядо позднего вечера, если не до утра.

Что выяснилось-то.

Во-первых, снага по имени Хэм убрался основательно, даже слишком. Про «пополам» — это даже не была фигура речи, вот как! Во-вторых, трайк восстановлению не подлежал, совсем, вообще — металлолом. В-третьих, я сам, оказывается, не раз и не два рассуждал при орке на тему «вот купим нормальный мобиль».

— Я и подумал: когда, если не теперь? — радостно оскалился урук. — По цене только… Дорого, да.

— Не дороже денег, — ответил я, разобрав на слух сумму. В тех самых деньгах. — Когда платить?

— Сегодня, — ответил урук. — Барбухай попросили не тянуть.

— Кто, — не понял я, — попросил?

— Барбухай, — будто это слово что-то объяснило. — Фирма! — да, вот так, с ударением на второй слог. — Барфуц, Бухер, Хайзенберг.

— А я думал — запил кто-то, по жести, — это я уже ерничал: название мне понравилось не меньше, чем сам мобиль.

Кстати, эслектрический! Именно такой, с «эс» в самом начале: сочетание механики, электроники и изрядного количества эфирных сил, вложенных во что-то наподобие кристалла-накопителя. Прогресс, однако!

Смотрел и видел: на нас уже обращали внимание. Местные какие-то, мелкие, то ли дети, то ли гоблины. В голову сразу пришло вот что: я давно не колдовал — то есть, не шаманил — на людях. А надо бы: реноме — штука полезная.

Магия местных не то, чтобы пугает, но заставляет осторожничать. Полезно.

Чехлы лежали внутри машины, оба — и длинный, и круглый: Зая Зая отнес. Я взял второй из них, достал бубен.

«Бамм! Бам-бабам!»

— Чего надо? — государь Гил-Гэлад проявился зримо, для всех и каждого.

То ли гоблины, то ли дети дружно попятились назад — прямо до стены дома. Мало ли: тролль, даже шаман — дело ясное, призванный дух — дело темное. А ну, как прыгнет!

— Того, — даже хорошо, что не надо было разводить политесы: достало еще утром, в опричной конторе, — Машину видишь?

— Допустим, — ответил дохлый эльф, поворачиваясь к мобилю. — А надо что?

— Ты офигел, — спросил я, — предок? Или?

— Не надо «или», — ответил дух. — И вообще, чего ты начинаешь? Нормально же общались. Сейчас посмотрю.

Это мы с Гил-Гэладом знаем, что никто никуда не смотрел: просто дух поменял присутствие на незримое. И неслышимое — никем, кроме меня самого.

— Если я правильно понял задачу, — уточнил призванный, — надо сделать вид, будто я внимательно изучаю эту телегу. Или карету. Как тебе больше нравится?

— Пусть будет, — это я рисовался, — «вагон».

— Тем более, что похож, — согласился эльф. — Так, вот я ее изучил, и?

— Без всяких «и», — я отплатил той же монетой. — Проявись, выскажись позитивно, мол, вещь хорошая.

— Надо брать, — закруглился эльф.

Хвалит, стало быть, машину.

— Ну что, берем? — осторожно спросил Зая Зая.

И глазами так сделал — чисто домашняя лиса, когда интересуется насчет пожрать. Ну как, блин, отобрать игрушку у престарелого ребенка… Любовь же!

— А мы, — я стал дразниться, — берем?

— Не мне решать, — помрачнел Зая Зая.

— Ладно, — я решил не тянуть слона за хобот. — Берем. Где деньги — ты знаешь.

— Ура! — громко просиял белый урук.

Деньги Зая Зая отвозил один — на этой самой барбухайке. Я не поехал, и сразу по двум причинам.

Сначала — показать, что доверяю людям своим и нелюдям. Даже не для них самих это нужно, для окружающих: вот, например, правая рука Главы клана. Белая, понимаете ли, длань. Доверие — полное, даже деньги в суммах немалых.

Кроме того — стало лень. В том числе, выдумывать второй обоснуй.

[День тот же, вечер, «Сон Ильича»]

— Планы — были, — стул у гнома Дори был особенный, свой собственный: на двадцать сантиметров выше нормального. Поэтому говорить кхазад мог не вставая из-за стола. — Но что уж теперь.

— А что, — я подпустил в голос жести, — теперь? Что поменялось?

— Ну да, — озлился кхазад. — Ты с ним не дружил!

— Не дружил, тут ты прав, — вроде бы согласился я. — Не успел. Но!

Я встал, отошел от стола: так, чтобы всяк мог видеть меня во весь рост.

Троллья магия — штука сразу и сложная, и простая. Простая — легка в применении. Любое горное заклятие нужно просто произнести, и оно тут же сработает. Не чаще раза в сутки, но сработает… И вот уже сложность.

Сложность тролльей магии в том, что применять ту может только природный тролль.

К’ва — дядя крупный, даже очень. Ну, вы помните: два с половиной метра, полторы тонны, однако в горах Кахети раньше водилось и не такое — того же горного великана куда проще отпугнуть, чем убить: а они, великаны, тупые!

Еще одно бытовое заклятье — «Больше, значительнее!». Я прошептал — чтобы никто не слышал: «Шешанаш Ашах!»

Вот так хорошо, вот теперь слушать будут внимательно. Даже гном, горю которого я искренне сопережива, но жалеть которого — прилюдно — готов не был.

— Вчера какая-то тварь завалила одного из наших, — я смотрел в глаза, всем сразу и каждому по очереди. Глаз никто не отвел: вины за собой не знал ни один. — Из моих.