Во всяком случае, я искренне надеялся: не случилось ничего иного, более неприятного и даже опасного — а ведь могло, но интуиция и опыт мои — или прямо пробудившиеся прогностические способности — говорили, что с уруком все в порядке, и явится тот сразу. Как только сможет.

Правду говорят: для того, чтобы как следует уснуть, нужно не менее всерьез устать. Сегодня ночью я осознал, насколько эта максима верна даже в отношении тролля — по крайней мере, тролля местного, живущего в этом ненормальном мире. Плоть от плоти, так сказать.

Короче, я — впервые спал, делал это по-настоящему, и снилось мне ничего. О, это новое, неизвестное мне ранее, блаженство отлично выспавшегося сознания!

Разбудил меня громкий стук в дверь.

Спросонья (опять что-то новое), я не сразу осознал, но потом как вдруг понял!

Короче, кто-то пришел. Я сполз с дивана — того самого, продавленного, на котором вчера храпели четверо покалеченных снага — и пошел открывать.

— Ваня, привет! — капитана Кацмана мой сонный и зевающий вид ничуть не смутил: он, похоже, и знать не знал о милой особенности тролльего сна… Или здесь с таковой и вовсе никто не знаком?

— Здравствуйте, господин капитан, — широко зевнул я. — Ваш бодрый вид прямо намекает: предстоит какая-то каверза. Неужели нельзя было задумать ту на время чуть более позднее? После вчерашнего?

— Упрут, — непонятно пояснил капитан. — Поэтому — одевайся и поехали, служебная стоит на аллее.

Терпеть не могу, когда у меня что-то воруют. Даже в случаях, когда сам я ни в толк не возьму, что за имущество имеется в виду. На пороге дома я оказался минуты через три: одетый, снаряженный и принявший алхимического тоника — как знал ведь, заранее сварил!

— Перчатки захвати, — посоветовал егерь. — И фартук, какой не жалко. Будет вонять.

Еще больше, чем это предостережение, меня заинтересовал транспорт капитана: служебная, да не та!

Нечто общее у этого мобиля и того, скоростного, явно имелось. По крайней мере, я предположил — и вряд ли в том ошибся — что вышли они из ворот одного и того же завода.

Эта, как тут говорят, машина, была нужна не для гонок, но для чего-то другого: являла собой грузовую вариацию на ту же хищную шестиколесную тему.

— Какая… Как это… Тачила, во! — восхитился я. — Авторитетная!

— А то, — в тон мне ответил егерь. — И, кстати.

Я посмотрел недоуменно: что кстати-то?

— Завязывал бы ты с пацанским говорком, — посоветовал Кацман. — Алки-то клановые, нет, скажешь? Имущество, опять же, навыки, — капитан кивнул своим мыслям, — образование. Смотришь на тебя, и понимаешь: наносное, играется в нищеброда, а сам — владетель!

Я набычился: ожидать подобной прозорливости от егеря не приходилось, однако же — это была она.

— Можно немного подробнее? Я сейчас про владетеля и клановые алки, — попросил я, удобно устроившись в кабине грузовика и пристегнув, на всякий случай, ремень. — Хочу напомнить о проблемах с памятью, здесь помню, здесь — не помню.

— Потому только и вожусь, — кивнул егерь, запуская двигатель. — Что напоминаешь ты кое-кого. Меня, например!

— Вот как, — мне стало еще интереснее. — Расскажете, господин капитан?

— Будет время — расскажу, — грузовик пронесся по аллее бывшего дачного поселка ничуть не медленнее, чем другая служебная машина по ровной шоссированной трассе. — Пока отвечу на другой вопрос, предыдущий.

Я сделался весь внимание — насколько это было возможно внутри кабины грузовика, скачущего по ухабам.

— Алки клановые у тебя в ушах. Камни ты вынул, молодец. Догадался. Или не ты сам такой умный… Но вот работа, — капитан заложил рискованный вираж: в этом месте аллея поворачивала под прямым углом. — Тонкая, даже слишком. Всякому понимающему достаточно ее одной, и хорошо, что таковых вокруг не так много.

— Серьга же, — понял я. — Алка, если по-татарски!

— Именно, — согласился егерь, ведя мобиль уже по бетонным плитам, торчащим в самых разных положениях. «Где-то здесь», подумалось мне, «есть болотце, в котором живет гиблемот… Если того вчера никто случайно не сожрал».

— Второе, — дополнил ответ Кацман, — недвижимость. Ты реально думаешь, что у всякого местного тролля имеется таковой минимум три единицы?

— Откуда три-то? — удивленно возразил я.

В этот момент машина встала, будто вкопанная: только ремень удержал меня от того, чтобы впечататься носом в лобовое стекло изнутри.

Я посмотрел вперед, и немедленно удивился еще больше.

— Приехали, — сообщил капитан. — Вылезай. После договорим.

Фартук пришлось выбросить — в натуре, как сказал бы снага Гвоздь.

Перчатки — тоже, еще штаны и куртку. Стала одолевать мысль, мол, найти бы баню, отмыться до блеска, скрипа и по-настоящему, а не под струйками тепленькой водички. Что-то мне подсказывало, что та — в смысле, водичка — даже вступив в коалицию с ядреным дегтярным мылом, не сильно поможет в моей беде.

Изгваздался я как распоследний свин. Даже не как свин, хуже: не знаю, есть ли в природе животное, сильнее последнего любящее залезть в вонючую грязь, да как следует в той поваляться…

— Вот тебе контейнеры, — капитан егерей легко, одной рукой, извлекал из кузова грузовика жестяные ящики. Один, второй… Дюжина. — Должно поместиться все или почти все. Я, если что, еще привезу — часов через пять.

— А… — начал было я.

— Вот мотопила, — еще один ящик, но длинный и более плоский, был торжественно водружен поверх обозначенных контейнеров. — Справишься, разберешься?

— Уж как-нибудь, — я понял, что речь идет об инструменте. — А Вы куда, господин капитан?

— Подальше куда-нибудь, — заявил тот. — Здесь сейчас образуется такое амбре, что хоть святых вон выноси. Тебе хорошо, твои шмотки можно сразу выбросить, я же броню просто не отмою! Кстати, держи маску.

Последним на вершине горы красиво маркированных ящиков оказался большой изолирующий противогаз.

— Господин капитан, а если тут кто…

— Никто.

— В смысле, бой, а я уставший?

— Ваня, мил тролль, сюда — и в радиусе еще трех километров — еще пару дней ни одна тварь не сунется. Ни хтоническая, ни еще какая! Даже снага не полезут, пусть и чисто на инстинктах!

Капитан обвел русское поле моего эксперимента широким жестом железной руки.

— Принюхайся, Вань! Таким фонит, это даже не эманации, это черт пойми что! — Кацман решительно открыл дверь, взобрался в кабину и дальше говорил уже изнутри, — Твари, конечно, на то и твари, чтобы почти ничего не бояться в смысле пожрать, но жить хотят все. Здесь же таких, как они и посильнее покрошило несколько сотен, если считать вместе с мертвецами!

— Так, может, и мне того, не надо? — усомнился я. — Мне, может, тоже фонит!

— Тебе не просто надо, тебе обязательно, — усмехнулся капитан. — Здесь, только по предварительной оценке, реагентов на сумму… — егерь назвал число.

Я немедленно присвистнул: получалось солидно. Примерно столько же, сколько стоил бы мой дом, окажись он, к примеру, не на болоте с мертвецами, а где-нибудь в безопасной части сервитута — я совсем недавно узнавал. Или два таких дома, если иметь в виду райончик попроще.

— Сам смотри, но я бы сделал так: копыта — в один контейнер, головы жокейские — во второй, конские — в третий, мертвецкие костяшки — вообще отдельно, и то, если найдешь. — Все, я поехал, жди. И жадничай, Ваня, обязательно жадничай — сейчас самое для того время! — капитан хлопнул дверью и тронул мобиль с места.

Что я могу сказать… Мотопила — пригодилась.

Говорят, уруки не колдуют — не умеют. Не скажу за каждого, но этот, черный, явно что-то такое может. Ничем иным нельзя объяснить то, что явился Зая Зая ровно тогда, когда в его помощи полностью отпала необходимость, и даже вонять — спасибо летнему душу, пемзе и алхимическому щелоку — от меня совсем перестало.

Капитан оставил мне — как он выразился, «чтобы было», — почти все костяшки мертвецов (чертовых пальцев я насобирал почти три десятка), да по несколько других образцов, полученных уже с конетваров. Контейнеры с прочим содержимым мы — на этот раз, вместе с егерем — покидали в кузов грузовика.