— Это все нужно утрясать, разумеется, — кивнул я. — Но я рад, что принципиальная договоренность достигнута. И… что касается брачного союза, тоже подумайте. Мне все равно нужно жениться рано или поздно. Для вас такая явная связь со Школой Дуба будет весьма полезна.

— Для вас — не очень, — снова хмыкнула Боней. — Если уж говорить начистоту.

— Союз со Школой, чья глава применила Удар Черного Солнца? По-моему, как раз-таки весьма полезна. Если правильно разыграть карты, никакие отбросы вроде Воронов и… кто там у вас в Тверне аналогичную нишу заполняет, Школа Метлы? В общем, они тогда к нам не полезут сами и заказы вряд ли будут брать. Точнее, поднимут на нас цены. Разве не это — часть вашей оборонительной стратегии?

Боней снова усмехнулась.

— Из меня получилось отличное пугало на старости лет, не так ли?

— Я бы скорее назвал вас щитом, — я пожал плечами. — Убери вас — и Цапли станут легкой добычей. Но с вами — совсем другое дело. Никто не хочет рисковать и терять еще один кусок города.

— Тогда вам от союза с нами и вовсе нет прока, — с улыбкой проговорила Боней.

— Ну почему же? В сельской местности эффект, конечно, ниже, однако наша Школа даже без моего отца — сама по себе серьезная сила. Если еще добавить союз с таким человеком, как вы… Не думаю, что в ближайшие несколько лет кто-то рискнет нас тронуть. За несколько лет мы с Гертом вырастем в рангах, мастер Рен укрепит свое положение главы собственного рода, раз уж у него теперь есть сын. И мне удастся увеличить численность школы.

— Увеличить… численность? — осторожно спросила Боней.

— Именно, — кивнул я. — Я планирую набрать больше детей и, по возможности, оставить в Школе хотя бы половину нынешних вторых рангов в качестве подмастерий.

К сожалению, группу Ланса и Дира все-таки придется «выставить на мороз», как только они прокачаются — если «крот» раньше не проявит себя. Однако есть же еще личные ученики мастеров, это двадцать человек (вовремя я о них вспомнил!). Там сейчас только третьи ранги, вторых нет, однако если их подтянуть… Ладно, это детали. В общем, резко увеличить число подмастерьев и учеников все-таки возможно — однако для этого нужны деньги. И продовольствие.

— Это может не понравиться императорскому цензору… — раздумчиво произнесла Боней.

— А у императорского цензора есть реальные войска или влияние в регионе? — усмехнулся я. — Сомневаюсь, что император пришлет сюда свои отряды только потому, что я решил набрать на сотню человек больше! Или вы оцениваете риски иначе?

Боней качнула головой.

— Сейчас — нет, — проговорила она. — Но через три года завершается цикл… Столица вновь переедет в Тверн, как тридцать лет назад.

Еще одна милая особенность местной слабой централизованной власти: императорский двор был буквально кочевым. В смысле, единой столицы, великолепного города, где строились бы в изобилии дворцы и храмы и куда стекались бы ресурсы со всей страны, не существовало. Вместо этого столица кочевала, каждые три года (иногда чуть реже) переезжая из области в область. Такой стиль управления, если я правильно помню, в нашем мире практиковали некоторые владыки в начале средних веков.

Между прочим, именно тридцать лет назад (чуть меньше, двадцать семь), когда столица «по разнарядке» оказалась в Тверне, Сорафия Боней и соблазнила предыдущего императора. Да так эффективно, что речь чуть было не пошла о разводе с ее прежним мужем, чтобы император мог взять ее «официальной» наложницей — не законной женой, разумеется, боги упасите! Однако что-то в последний момент не сложилось (тут сплетни приводили разные версии, вплоть до того, что Боней умудрилась завести при дворе еще одного любовника, которого император показательно казнил), и при переезде двора прочь из Тверна Сорафия осталась с Бонеями.

— Три года еще нужно пережить, — заметил я. — Нашу Школу и при Орисе постоянно атаковали. Какой силы давление будет сейчас — не берусь представить. Но ответ на давление я знаю только один — расширяться.

Я улыбнулся госпоже Боней.

— Так что, — продолжил я, — если хотите заключить прочный союз с нашей Школой, предложение брака остается в силе. Я понимаю, что вы являетесь главой как бы временно, до совершеннолетия вашего внука — но, поскольку ему сейчас три года, это «временно» все равно займет более десяти лет. Так что вы вполне можете решать.

Боней хмыкнула, покачала головой.

— Мои внучки еще слишком малы. Старшей нет и семи. Я не знаю, вырастет ли хоть одна из них с таким характером, чтобы суметь ужиться с вами, юный Коннах. А несчастливый брак не идет на пользу политическому союзу. Говоря начистоту.

— Законные опасения. Поэтому я и говорил, что брак можно заключить непосредственно с вами… но не настаиваю, разумеется. Думаю, как раз три года на размышления у вас есть.

Боней с иронией произнесла:

— Я думаю, ваша матушка решит вопрос вашего брака раньше. Особенно если брачный союз с Бонеями вообще замаячит на горизонте.

— Моя матушка поддержит мое решение как главы рода, — сказал я. — И поймет политическую целесообразность.

— Еще раз: вы слишком юны, чтобы так на меня давить, — все с той же приятной улыбкой проговорила Сорафия Боней.

— Тогда давайте пока оставим этот вопрос, — легко согласился я. — Так вот, по поводу финансирования ваших лекарей…

Когда разговор с Сорафией Боней был окончен и она ушла под руку с Ясой Керн (девчонка все время просидела в отцовском кабинете, где мы беседовали, мастерски изображая мебель), Фиен поглядел на меня с нечитаемым выражением лица.

— И что это было, Лис? — спросил он негромко.

— То, о чем мы договаривались.

— Мы с тобой разговаривали о лекарях. О расширении Школы. Я, кстати, до сих пор не убежден, что это правильное решение… но допустим. Допустим. Но откуда взялось предложение брака⁈ Да еще самой старой Цапле⁈ — вот тут невозмутимость ему изменила.

— А ты не допускаешь, что я влюбился? — усмехнулся я.

— Лис! — Фиен сжал кулаки. — Я понимаю, тебе очень тяжело сейчас. Я сам… я не знаю, как ты держишься, я не знаю, как ты способен подбирать слова, будто взрослый, и вести себя с Боней так, будто ты одного с ней возраста!..

Потому что я действительно одного с ней возраста, дядя Фиен. Даже старше. И для меня действительно не составляет труда увидеть в ней женщину — причем женщину очень надежную, что большая редкость.

— … Но нужно знать меру, во имя Бога-покровителя! Изображая из себя взрослого, не станешь взрослым! Я… я не знаю, куда тебя несет, и я не могу тебя остановить, потому что Орис… — Фиен вдохнул, выдохнул, мне показалось, что он чуть было не заплакал. В конце концов мой неродной дядя начал говорить спокойно. — Орис тебе доверял. Он четко сказал мне, он подчеркнул это перед всеми мастерами — что ты должен стать полноценным главой Школы, не номинальным, уже сейчас! Дважды велел Ону, чтобы не пытался интриговать у тебя за спиной! Даже вызвал Коона, чтобы тот подтвердил, что он в своем уме!

У меня тоже перехватило в горле. Я понятия не имел, что отец в свои последние часы развил такую бурную деятельность, чтобы поддержать меня.

А я опять не справился.

Значит, надо справляться лучше. Все равно кроме меня некому.

То, что случилось с Орисом, никогда больше не повторится. Никогда. Не должно.

Я вздохнул, моргнул, поглядел на Фиена.

— Мишка мне указал на нее, — сказал я. — Я видел сон. Мишка приснился и сказал, что Боней мне пригодится. Именно она, адресно, не все Цапли в целом. Хотя и Цапли тоже. Я не знаю, что он имел в виду. Однако нам сейчас очень, очень не хватает людей. Из всех мастеров… На Она нельзя положиться, Кеверт безынициативен и лишен воображения, Фидер — хороший боевик, но никакой хозяйственник, Гарт — просто еще молод…

— Он всего на два года моложе меня, — заметил Фиен со сложной интонацией. — И не тебе бы говорить.

— Он по складу ума молод. Короче, в итоге, не считая матушки, у меня есть только ты. А Боней — отличный, надежный союзник, по ней видно.