— Почему нет? — пожал я плечами. — Договаривайтесь с самой госпожой ученицей. Но если я узнаю, что это было сделано в ущерб интересам Коннахов…

— Не извольте беспокоиться, юный… в смысле, господин Коннах! — поклонился мне староста. — Что же мы, себе враги?

Кстати, уже к концу лета, увидев эффект от полива, местные крестьяне пришли ко мне просить провести ирригационные сооружения на их поля. Я согласился, но выставил условия: орошаем все поля, а не только личные наделы самых зажиточных семейств (там толком не разгородить иначе: усилий будет столько же, а расчеты затруднятся), а строительство — за крестьянский счет. Причем все расчеты проверяют мои люди: чтобы бедные семьи не платили втридорога за меньшую величину орошаемой площади.

Крестьяне помялись-помялись, но согласились.

В общем, дело шло. Правда, запасенная последними двумя рачительными поколениями кубышка Коннахов таяла, но я рассчитывал поправить дело осенью и зимой. Боней отчаянно торговалась, оговаривая плату за своих девочек, однако и я торговался не меньше, назначая плату за учебу ее «мальчиков», плюс Цапли еще оплачивали нам охрану в городе… Короче, по этим расходам разошлись почти в ноль, с небольшим прибытком в нашу сторону. А дополнительные средства я рассчитывал получить зимой от продажи сельскохозяйственной продукции. И не только нашей.

Тут Фиен с Боней тоже договорился: место для продажи на рынке в конце лета и начале осени будет нас ждать.

А вот с мастерскими и выходом на производственные Школы пока был полный голяк, но тут я на помощь Фиена и не рассчитывал, тут мне надо было действовать самому. И для этого все равно осенью ехать в Тверн. Благо, у меня там намечена еще одна операция, для которой я тщательно собирал данные все лето — и через моего слугу Уорина, и через крестьян. Поразительно, как много знают крестьяне о делах своих господ и даже соседей… или не поразительно, главное — догадаться расспросить. Тут мне, опять же, пригодились поездки по вотчине для устройства лекарей и последующей проверки их работы.

Что касается моих семейных дел, то тут все обстояло лучше, чем могло бы, учитывая обстоятельства.

Старшая дочка Айны, Фия, как раз летом должна была начать тренировки в младшей учебной группе — она уже достигла подходящего возраста. Так что я попросил Айну вместе с ее младшей дочкой Лейной, очаровательной четырехлеткой, и совсем недавно народившимся сыном Берлисом временно переехать в особняк Коннахов, чтобы составить компанию Тильде. Ну и чтобы у малышей Бера и Ульна была компания — пусть даже они пока не особо интересовались окружающим миром за пределами материнской груди!

— Надеюсь, они станут такими же хорошими друзьями, как вы с Гертом! — улыбнулась Айна — и легко согласилась.

Небольшая перетасовка — и мы смогли поселить Ренов рядом с покоями Тильды. Тильда не то чтобы сперва возражала, скорее, ей было все равно — но компания приятельницы и общество шебутной девочки-егозы вскоре ее взбодрили. Тильда снова начала живо интересоваться делами семьи, а не управлять хозяйством по шаблонам, повинуясь одной привычке. Даже пришла в ужас от того, сколько я в сумме потратил за первые месяцы лета, хотя в моменте сама же одобряла мои расходы, — мне еще пришлось ее успокаивать!

Малыш Ульн чувствовал себя отлично, ел как не в себя и рос как на дрожжах. Мы с Гертом взяли за правило не только проводить с родными полчаса каждый вечер — теперь Айна, Фиен и Лейна с Фией, конечно, тоже участвовали в этих посиделках — но и забегать проведывать мелкотню после обеда, тоже на полчаса. Я выкладывал и Ульна, и Бера на животик, чтобы ползали, что сперва вызвало ужас нянек. Но Тильда и Айна, выслушав мои доводы, одобрили — тем более, что никакого вреда карапузам это явно не наносило.

— Я тебе поражаюсь, Лис, — одобрительно сказала Айна, глядя на то, как я ловко меняю Ульну пеленку, оттеснив криворукую служанку. — Где ты научился с маленькими обращаться? Для мальчика твоего возраста это редкость — если он не в деревне растет, конечно.

— Я просто способный, учусь с одного взгляда, — весело сказал я. — А младенцы очень милые, с ними приятно возиться. И растут так быстро — не успеешь оглянуться, уже ходят!

Сущая правда. Опять же, закон воздаяния за содеянное: не довозился со своими — обихаживай чужих теперь. Впрочем, и Ульн, и Бер мне чужими с самого начала не казались. Щемящая нежность, которая вспыхнула во мне к младшему брату, больше всего напоминала отцовскую… что неудивительно. А к Беру отношение сложилось — ну да, как к племяннику.

Однако навыками менять пеленки я оброс все-таки в прошлой жизни. И не от отцовства, как ни странно: к тому времени, когда родился наш с Алёной старшенький, такой архаики уже было нигде не найти — все пользовались одноразовыми подгузниками. За исключением совсем уж отбитых на «зеленой» теме, которые брали многоразовые, но тоже похожие на трусики, на кнопках и липучках. А вот когда я был чуть помладше, чем Лис теперь, у меня тоже появился младший братишка. В те времена о впитывающем силикагеле и прочих прибабахах никто не слышал, зато сохнущие пеленки завешивали всю прихожую и кухню в нашей маленькой квартире. Естественно, как примерный мальчик я помогал родителям обихаживать младенца — ну и научился. Столько лет прошло, а руки вспомнили моментально.

Айна растрогано всплеснула руками.

— Ну и повезет твоей жене, Лис!

А вот это вряд ли.

В середине июля я вновь собрал старшие группы — но уже не на плацу, а в одном из тренировочных залов. И на сей раз я исключил из нашей теплой компании группу Ланса и Дира — во избежание. Причем не просто исключил, а заранее услал всех семерых проверять готовность домов для новых лекарей еще в шести деревнях.

— Все вы отличились два месяца назад, когда мы строили поливные сооружения, — сказал я этим ребятам. У многих на лицах появилась хорошо скрываемая паника: работа тогда была действительно тяжелой. Однако я игнорировал это, продолжая: — Это принесло много пользы! Во-первых, все вы стали сильнее и опытнее. Во-вторых, нам удалось вырастить богатый урожай, который не так-то просто убрать. Именно этим мы теперь и займемся — уборкой урожая.

Дождавшись, когда все лица вернут себе привычный стоицизм — хотя не у каждого этот самый стоицизм вышел достаточно убедительным — я добавил:

— Но не на наших полях. На полях Воронов!

Лица немедленно просветлели!

— Вопросы? — спросил я.

— Мы что, прямо вот с серпами налетим, схватим по снопу и унесем? — спросил один из старших парней.

— Почти, — сказал я. — Нужно продумать операцию лучше. Если каждый из нас утащит всего лишь по снопу, пусть даже большому, серьезный урон мы Воронам не нанесем. А они заслуживают самого серьезного урона! Поэтому зерно молотить будем прямо на месте, грузить в мешки и утаскивать на волокушах по цепочке. Соответственно, в операции будут принимать участие не только те, кто непосредственно займется уборкой, но и те, кто будет молотить, загружать и уносить. Причем все это нужно делать быстро. И для того, чтобы увезти как можно больше зерна, логичный вариант — предусмотреть несколько… ухоронок, — я хотел сказать «схронов», но получилось как получилось, — на приграничной территории, откуда мы потом неспеша сможем все вывезти. И таких ухоронок, чтобы Вороны не нашли.

— Так вот зачем!.. — воскликнул один из парней.

— Да, Филис, — усмехнулся я, — именно поэтому я две недели назад послал несколько отрядов рыть погреба в глухом лесу на границе с Воронами. Но этими погребами мы пользоваться не будем.

— Почему⁈

— Потому что у нас в поместье есть предатель, который передает Воронам информацию, — мрачно сказал я. — Причем я не знаю, кто это. Так что к этим погребам будут приставлены наблюдатели — и посмотрим, не наведаются ли к какому-то Вороны! Будем знать, через какой отряд строителей произошла утечка. Я ведь, помнится, велел никому не рассказывать, где вы строили?

Некоторые ребята аж побледнели.