С призраком мертвого наркома… Или он дух? А, не имеет значения. Короче, с дважды покойным эльфом мы стали видеться постоянно.

Сегодня он явился прямо с утра и стал говорить всякое: задавать вопросы и уточнять непонятное.

— Как и договорились, — я пожал плечами.

Не сильно мне нравится такая манера — уточнять по три раза. Будто меня пытаются на чем-то поймать.

Может и пытаются. Товарищ Менжинский — он, конечно, свой… Был, когда-то. С тех пор он успел один раз воплотиться и два раза умереть. Мало ли, как и чем он жил уже на Тверди?

Значит, не расслабляемся — держим союзников еще ближе, чем врагов.

— Начнем с обстоятельств, — предложил Менжинский. — И места.

— Это спектакль, — напомнил я в свою очередь. — Значит, сначала нужен жанр, и я его нашел: разговорно-эстрадный!

— Стенд-ап, — сказал эльф на авалонском.

Или на британском? С ними, мертвыми наркомами, ни в чем нельзя быть уверенным.

— Это такой жанр, когда артист рассказывает со сцены о своей жизни, а зрители — смеются.

— Не совсем так, — отверг я. — В нашем спектакле артистов будет больше одного. Возможно, сильно больше.

— Рассказывай, — мнимо вздохнул мертвый эльф.

Я уселся в кресло — до этого стоял.

— Здесь неподалеку есть мост, — начал я.

— Кто о чем, а тролль — о мостах, — Менжинский не удержался от подначки.

— Мост железнодорожный. Через него раньше ходил поезд — не местный, дальнего следования. Теперь мост не работает — время, ржавчина, дурацкие войнушки.

— Раньше? — уточнил мертвый эльф. — Сейчас почему? Я видел его недавно, он совсем целый.

— Видел недавно и цел он вот-вот, — парировал я. — Притом не совсем, еще шпалы и рельсы. В смысле, нужны. И вот про этот самый мост у нас недавно был разговор с Мантикориным.

— Тролльский старейшина, — кивнул мой собеседник. — Толковый, основательный.

— Слишком толковый, — я сказал, я замолчал.

Я тогда не понял, отчего Мантикорин вскинулся — во время одного там разговора. Вроде мост как мост — даже с учетом более нежного и трепетного отношения троллей к переправам. Это я в сравнении с Землей, если кто не понял, о своем опыте.

Почти сразу появилась умная мысль: а волшебство? Магия-то тебе на что, старый-молодой дурак?

Я внимательно присмотрелся к троллю: не прямо при всех полез к нему в голову, но примерно так, как с вероятностями — на главной площади, после памятного нападения вампиров — включил третий глаз, которого все равно нет.

— Очень интересно, — перебил меня Менжинский. — И что ты там рассмотрел?

Ну да, это я все рассказывал именно ему, мертвому эльфу из моего мира.

— Рассмотрел, — ответил я, — всякие ниточки с веревочками. Ментальные связи.

— Хорошая визуализация, — похвалил нарком. — Стандартная, правда, но так даже лучше: и удобно, и сразу все понятно.

Там был толстый жгут — почти канат. Тянулся к центру эгрегора — нашего, кланового, точка фокуса — дюжиной метров ниже пола. Если брать от того места, где я тогда стоял, так это было прямо подо мной.

Это нормально и даже правильно: клан у нас молодой, но — для молодого — сильный. Почему молодой, если ему несколько сотен лет? Потому, что этот эгрегор создался сам собой, довольно далеко от срытой до основания Желтой Горы. Остальное объясню потом — если вам будет интересно.

Такая связь обязательно нужна любому магу — хоть шаману, хоть нет. Это подпитка, наилучшая из них: позволяет творить почти все, что колдовской душе угодно. Почти — это если позволит хозяин, то есть Глава, то есть — я сам.

— Еще там были дети, — я вернулся мыслью к духу. — Десять, дюжина, дальше я сбился.

— Силен, — вздохнул Менжинский о чем-то своем.

— Было бы странно, будь по-другому, — ответил я из принципа. — Он олог-хай, так-то. Немолодой, опытный, поживший. Дети быть должны.

О том, как обстоят дела у троллей в нормальных мирах (только одном), я умолчал. Если Вячеслав Рудольфович помнит — то помнит, если нет — то и не надо.

Дальше и мельче шли ниточки, веревочки, иногда — тонкие проволочки. Это приятели, соседи, дальние родственники. Не то, чтобы совсем чужие люди, но и не ближнего круга.

— Видел ли ты, товарищ нарком, колючую проволоку? — спросил я, не имея в виду никого обидеть — но эльф все равно обиделся.

— Я, Вано Сережаевич, был наркомом внудел. Уж колючей-то проволоки я навидался во всех видах!

— Ну вот тогда представь себе что-то такое, сразу пучком, — предложил я. — Не егозу имени товарища Ивана Брюнова, а попроще — цельнотянутую, обильно усеянную колючими заворотками.

— Интересный образ, — эльфийский призрак передумал расстраиваться. — Это… Дай догадаюсь, не подсказывай. Враги?

— Или граждане. Извините, подданные, Мантикорину лично неприятные. Например, я — ко мне тянулось именно такое.

— Что-то мне кажется, что это была подводка. Аперитив, так сказать — давай уже основное блюдо!

А вот это уже был трос. Стальной, многожильный, чудовищно прочный — такими цепляют к причальным мачтам могучие дирижабли рейса «Амстердам-Пекин»!

Кстати, я решил: надо будет уточнить — как на Тверди обстоят дела с обоими городами. И рейсовыми дирижаблями — заодно.

Трос был натянут, как басовая струна и прямо к ближайшему мосту. Тому самому, который железнодорожный и за который обиделся давеча старейшина Мантикорин.

— Получается, что ваш общий мост — совсем не ваш, но чей-то? Кого-то одного? — догадался нарком. — С точки зрения отдельных товарищей?

— Которые нам не товарищи, — зло согласился я.

— Да, это хорошая основа для сценария, — решил Менжинский. — Надо только соблюсти состав — желательно, позвать тех же, кто был при прошлом вашем разговоре. Ты же помнишь их по именам?

— И рад бы забыть, — я улыбнулся.

[Приличное время спустя, но еще не ночью.]

Китовый мост.

Спектакль в двух действиях с антрактом.

Действие первое.

Зал правления дормитория «Сон Ильича».

Эльф Эдвард, гном Зубила, хуман Ульфович, тролли в ассортименте (4 экз.), эльфийские призраки.

Йотунин (считает по головам): Один, два… Все собрались.

Мантикорин (зло, встревоженно): Этот тут зачем?

Йотунин: Этот — Нефилимич?

Мантикорин: А как же! Пускают всякую мелочь на собрания!

Зубила (потрясает протокольного вида листом): Вот! Антон Нефилимич — делегат от общины троллей. Назначен, назначение не было отозвано.

Нефилимич: Не было.

Зубила: Так что повестка. Слушать будете, или я пошел?

Йотунин: Я тебе пойду!

Зубила: Итак, повестка. Железнодорожный мост, в основном.

Мантикорин (все еще нервно): А еще?

Йотунин: А сюрприз! Короче, слушаем докладчика.

Нефилимич: Повреждения общей конструкции устранены. Основное полотно подготовлено. Рельсы… Да, рельсы будут уложены в три рабочих дня, начиная с завтрашнего.

Мантикорин (ехидно): Со шпалами?

Нефилимич (преувеличенно спокойно, не глядя на старшего шамана): Со шпалами.

Йотунин: Доклад принят. Замечания… Замечаний нет. Теперь давайте тоже про мост, но дальше. Секретарь?

Зубила: Название моста.

Мантикорин: Очевидно!

Йотунин: В очередь! Ладно, что там тебе очевидно?

Мантикорин: Назвать мост надо в честь самого достойного. Увековечить, так-то.

Йотунин: Ну не. Нескромно. К тому же, если уж и называть — то главный мост, который у Змеиной горки.

Мантикорин: Э… А ты кого имел в виду?

Йотунин: А ты кого? Ба! (догадывается) Уж не себя ли?

Циклопичевский (просыпается): Есть предложение.

Мантикорин: Длинно! «Мост Циклопичевского» — длинно!