Прокси — это когда тебе надо заколдовать кому-нибудь ментальную сферу, но ты делаешь это не напрямую, а через кого-то еще. Создаешь привязку, запускаешь действие…

В итоге и у самого Гвоздя, и у всякого, с кем тот пообщается в ближайшую пару дней, появится связь: «шаман — не некромант» и даже, в отдельных случаях, «шаман не может быть некромантом!».

Вот мы беседовали, вот нас снова прервали.

Двое официантов (снова — двое людей), внесли два огромных, заставленных всякой снедью, подноса.

Кажется, Гвоздь решил не скупиться — или, как бывает с каждым, обретшим силу и власть, проявил те самым доступным способом: через угощение.

— Приятного аппетита, — хором произнесли официанты, вместе же и ретировались, чудом протиснувшись вдвоем сквозь дверь отдельного кабинета.

Некоторое время мы ели молча. Лично я — со всем моим удовольствием!

— Пристойно кормят, — поделился я. — Пиво свежее. Таньку, что ли, привести?

Так, погодите. Я что, сказал это вслух? Хорошо, что снага не заметил оговорки — он ел.

Наконец, насытились — на подносах не осталось ничего, кроме пустой посуды, грязных салфеток и обглоданных костей.

— Знаешь, что, — я решил, что называется, «перевести стрелки». — Злодея надо искать и найти, а то не дело вот это вот все.

— Надо, без базару, — подтвердил снага. — Только где? Весь сервитут перерыли, ять. Шесть раз!

— Стопудово знаю, где не искали! — прямо заявил я. — И это не про опричнину. Дураков-то нет!

— Дураки-то есть! — Гвоздь заржал. — Но нет.

— Кхазады, а, — спросил, — искали?

— Можно, — согласился снага. — Себе на уме, живут общиной — обабс… Не помню слово, ять.

— Обособленно, — я не дал Гвоздю сбиться с полезной мысли.

— Пошли на второй круг, ять, — углубился в мысли смотрящий над рестораном. — Уже опять гобёл, я по телеку видел. Гоблы, снага, орки, — Наиль сделал паузу. — Эльфы и люди. И ни одного, ска, гнома!

— Могли тело спрятать лучше, чем обычно, — как бы усомнился я.

— Не, это вряд ли, нах, — отказался снага. — Не за этим… Террор!

«Вот это да», подумал я. «Ты, Гвоздь, точно снага? Не согрешила ли бабка с морским эльфом?»

— Им… Или ему, короче, — не сбился с мысли Наиль, — надо, чтоб боялись! Чтоб прям страшно! Не, не стали бы прятать. Топором, опять же, или молотом… Только как?

— Не подступись, да? — посочувствовал я.

Перевожу со снажьего на разговорный: «Жертвы ритуально добивали ударно-дробящим оружием. Гномы такое умеют лучше всех. Только для обыска кхазадьей общины может потребоваться целая армия!»

— Ну, — понуро соглашается Гвоздь. — Марик ради такого дела… Не, не пойдет. Гномы — пацаны серьезные, даже слишком, нах. Вот если знать, не слился ли кто — а то вдруг да, а мы, ска, не в курсе? Тогда и вот!

«Надо проверить, не пропадал ли кто у гномов. Потому, что если пропадал — ситуация выглядит несколько иначе»,

— По случаю, — я улыбнулся во все сорок зубов, — мне есть, кого спросить. Кхазадизм — это учет. Убыль — если она была — гномы заметили сразу. Могли утаить, но заметили — точно!

— Бабу свою напряжешь? — положительно, в этом сервитуте все знают всё и обо всех! С другой стороны, а где не так? — Она ж у тебя из этих, как их, — слово «кхазад» Гвоздь только что забыл.

Надо быть поаккуратнее с менталистикой — или тем, что называют магией разума. Конкретно этому снага — хватит!

— Ну да, пусть будет «бабу», — согласился я вслух.

На том и расстались, страшно довольные друг другом.

Еще одна встреча того же дня прошла в месте другом, куда менее приятном, но полезном — безусловно.

В кабинете нас оказалось трое: ждавший меня Дамир Тагирович Кацман, я сам и вошедший последним лаэгрим — тот самый, что выкупил юного тролля, мастера по части греть уши.

— Вань, мы сегодня ненадолго, — предупредил капитан. — И еще — зайди потом в кассу, по субботам работает. Тебе там кое-что положено.

— За Зиланта? — предположил я.

— За него. И за Водокача. И вообще, я помню, что деньги тебе нужны не очень сильно, но у нас — порядок, — ответил егерь.

— Деньги всем нужны, — умудренно возразил один юный тролль. — Не сейчас — так потом. Схожу, спасибо.

— Простите, коллеги, что прерываю вашу беседу, — подал голос эльф. — Давайте к основной теме дня.

На стол — точнее, на ту его часть, что торчала в сторону от основного начальственного — легла какая-то схема — вида крайне неприятного.

— Есть один ритуал, — начал лаэгрим.

— Вот блин, — перебил я, — дрянь какая!

Дрянь и была: кривоватые многоугольники, проникавшие один в другой. Схематичные изображения свечек, фигур человеческих и не только, лаконичные надписи:

'Три жертвы, усечь главы.

Четыре жертвы, сжечь огнем.

Пять жертв…'

Дальше читать было не то, чтобы страшно, а так, противно.

— Это не ритуал, — пробормотал я. — Это даже не дрянь, это пакость. Фонит, как…

Эльф и киборг переглянулись.

«Я же тебе говорил» — сказал лаэгрим одними глазами.

«А я что, против?» — ответил капитан егерей.

— Вкратце, — развил я мысль, — это описание ритуала. Отрывочное! Вот тут и здесь, и еще в нескольких местах, должно быть продолжение. Я даже могу предположить, о чем придумана эта мерзость.

— Давай, Ваня, удиви нас! — с некоторым азартом потребовал Кацман.

Удивить… Да пожалуйста.

На самом деле, меня уже несло. За последние три минуты я выдал о себе столько информации — важной, секретной, что главное — непротиворечивой, что стоило бы уже заткнуться или сделать вид, что зря болтаешь языком.

Не знаю, что это было такое — может, гормоны, в юном теле просто обязанные резвиться и беситься, толкая на всякое нелогичное… А я ведь, по случаю, вправду понял суть ритуала.

Вот, в самом центре — витрувианский человек. Потрясающей силы каббалистический конструкт! Создатель конструкта вам, конечно, знаком — это Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, легендарный флорентийский техномаг.

Основа Третьего Акта Великого Делания, оно же — творение живого из мертвого. Плюс еще некоторые моменты, уже не столь классические и не сразу, но понятные: все вместе получалось… Будто некто, накоротке знакомый с запредельными сущностями, с моралью же и совестью незнакомый вовсе, задумал создать идеального человека! Например — универсального солдата.

Нет, побороть себя — вернее, Ваню Йотунина — мне не удалось.

Он, то есть, я, то есть, мы вместе, вот так взяли и вывалили на господ офицеров и все, что поняли, и то, о чем только догадались.

— Мы подозревали всех, даже тебя, — порадовал меня капитан. — В солдате — твоего друга. В целом — получалось, будто кто-то отвлекает внимание при помощи ритуала глупого и нерабочего от чего-то настоящего и опасного! И думали бы так дальше, но вот незадача…

— Легендарный герой не может быть связан с первородным хаосом, — мелодично пропел эльф. — Легендарный злодей — не может тоже. Что свет, что тьма — суть упорядоченное, высшая форма сущего, то, что бесконечно далеко от хаоса и противно его переменчивой природе!

— Это же хорошо! — обрадовался я. — Знать не знаю никакого хаоса, да и тьмы — тоже!

— Добрый ты, — подмигнул мне егерь. — Хоть и… А, неважно.

— Задался один вопрос, — не упустил темы эльф. — Откуда ты, юный тролль, знаешь, каков фон сего ритуала? Как проник в суть? Вам, шаманам, не положено прозревать подобное!

Я вдруг понял, что капитан егерей — будучи в курсе неких моих способностей — не стал делиться знанием своим с эльфом, и ни с кем больше не стал — тоже. Кстати, о способностях!

— Откуда, откуда, — государь Гил-Гэлад явился во всем великолепии: доспех начищен и вздет, мнимый меч поднят правой рукой, глас трубнозвучен. — Я сказал, вот откуда.

Больше всех офигел лаэгрим.

— Сей неразумный, — эльф заговорил отчего-то не на эльфийском, но на местнорусском языке, — не страдавший и полной Эпохи, покорно и трепетно склоняет главу пред величием твоим, Эренийон Финнеллах, государь Гил-Гэлад!