[От героя (офигевшего). Сервитут Казнь, окрестности Змеиной Горки. 3 июля 1985 года, среда]

Битва сил добра и порядка вышла эпичная. Нет, не между добром и порядком — они, как раз, выступили на одной стороне, с другой же выступили… Два слова — всякая хтонь.

Впрочем, часа два уже прошло с того, как пал Большой Зилант. Битва завершилась — осталось разгрести последствия.

Первым делом — тела, они же трупы, они же — ингредиенты.

В этом здорово помогли снага, те самые, с автоматами и пулеметом. Эти ребята — да, полицейские — организовали сбор трофеев на основе почти научной: товарищи Тейлор, Стаханов и Ерманский удостоили бы сборщиков, как минимум, похвалы.

Самое интересное было еще и в том, что часть трофеев пошла налево еще до того, как все закончилось — просто собирали всякое не у нас на глазах, а где-то в отдалении. Там, где воевали без нас, и справлялись, по чести, даже лучше.

Тут было то же самое.

Удивительно быстро набежала огромная толпа снажьих родственников: они выстроились в долгие цепочки, по которым и передавались, скажем так, элементы. То, что выходило при разборе биокомплектов.

Хорошо, что снага не брезгливы! Меня, например, при взгляде на процесс разбора откровенно мутило, и вроде — не меня одного.

— И как они, ну, теперь? — спросил я у егеря. — Поделятся?

— С чего бы? — Кацман чуть сдвинулся влево, будто пытаясь удержаться в поле моего зрения. — Это их добыча. Законная, надо заметить. Могу вспомнить подходящий параграф.

— Верю, господин капитан. Не надо параграфа, — я тяжело вздохнул, обратившись этаким Плюшкиным.

Плевать мне было на добычу с высокой местной колокольни: по сделанным наскоро подсчетам, всю ее я мог бы купить у снага раз шесть, или даже семь — и это только на купоны!

Однако изобразить жадность — стоило. Знакомую поговорку здесь переиначили: «когда тролль родился, гобёл заплакал», а значит — мне не стоило выделяться из сонма соплеменников: постоянная скаредность!

— Переигрываешь, братан, — Зая Зая тоже оказался неподалеку. — В смысле жадности. Вон, и господин капитан… Или полковник? — урук вопросительно посмотрел на егеря. Или опричника.

— Все равно, — тот пожал плечами. — Я с тобой, кстати, согласен. Наш синеватый друг слегка того. Короче, заканчивал бы ты это, Ваня. Вот серьезно, завязывай.

— Богатым будешь, — посулил я орку — будто не понял, о чем говорят они оба. — Только что о тебе думал, на предмет Большого Зиланта.

— Не буду я богатым, — принялся отнекиваться тот. — Тушу забирай хоть всю: мне ее все равно девать некуда, да и живу я в дому у тебя же.

— Уверен? — прищурился я. — Там одной чешуи на… Дофига, короче.

— О, шкура! — обрадовался новоявленный великий герой. — Немного возьму, на жилетку. И череп еще, который целее и лучше сохранился. Второй — так и быть, забирай.

— Они оба в труху, черепа эти, — ответил я. — То есть — сохранились хуже. Оба.

— Это я неловко, — признал Зая Зая. — Ну, раз в труху — забирай и головы тоже. Я тогда возьму еще чешуи — на наручи. И на поножи.

Капитан егерей посмотрел на нас обоих, послушал, да и расхохотался.

— Кожура, — сказал он, — настолько старого змея, да еще магически инертная… Инертная ведь?

— Есть такое, — сурово согласился я.

В самом деле, шкура хтонической твари как была неуязвима для любой доступной мне магии, так и осталась, что на живом змее, что на мертвом. Разве что чешуйки теперь пробивались пулями, выпущенными из пулемета.

— Она сама по себе стоит так много, что твой друг может купить себе хоть осколочный жилет, хоть боевой скафандр, пусть и без бортового оружия. Даже с учетом пошлины, которую нужно будет заплатить за разрешение… Даже два скафандра. Или три. Сумма получается такая, что мне ее даже сосчитать сложно — вот так, сразу.

— Пошлины? — оживился я, подумав о своем. — А может, тогда и мне можно что-то компактное, дальнобойное…

— Огнестрельное? — посуровел капитан. — Нет, и не проси!

— Помню, — стоило пойти на попятный, но что-то подсказывало мне… — Государев именной приказ. — Вздохнул. — Можно хоть услышать, о чем тот? И почему? Снага же, вон, даже при пулемете!

— Казань, она же — Сервитут Казнь — место особое, — капитан егерей потянул волынку в долгий ящик. — Только не надо этих твоих шуточек про «я заметил»!

И не собирался, честное слово! Слушал временное начальство внимательно: не давал мне покоя один момент… Однако, в наличии последнего стоило убедиться доподлинно.

— Дело не только в том, что хтони тут небольшие и слабенькие, — проговорил капитан, — и даже не в великом их количестве. Приходилось ли тебе слышать о казанском феномене?

Конечно, мне приходилось! Я в нем, можно сказать, жил! С конца Поволжского Глада и до окончания Эксперимента… После какового и сам феномен, и порожденные им подростковые банды сошли на нет.

Миры наши и вправду похожи, но не совпадают в точности.

Кивнул согласно. Все равно было ощущение — сейчас мне и расскажут о местной версии феномена… И не только.

— Обратимся к уложению: огнестрельное оружие под запретом — если речь о сервитутах — только для урук-хай, — просвещал меня капитан, а я, стало быть, внимательно того слушал. — Твоему другу Зая Зая даже касаться нельзя — от пистолета до пулемета, даже для самозащиты, даже… Запрещено, в общем, и всегда будет под запретом. Наказание — одно…

— Высшая мера социальной защиты, — догадался я.

— Как? Высшая мера чего? — удивился егерь. — Интересно. Запомню. Блесну как-нибудь в собрании, мол, оригинальный троллий юмор… В целом верно, смерть, да. Здесь же, в Казни, ситуация иная, и виной тому — казанский феномен.

Мимо нас, взяв с места резкий старт, пронесся черно-белый урук.

— Прибью, — орал он, набегая на небольшую группу снажьих подростков, подобравшихся к туше Большого Зиланта, и почти незаметно ковыряющих бок монстра — видимо, на предмет той самой, упомянуто дорогущей, чешуи.

Подростки осознали масштаб проблем и разбежались — очень опытно, в разные стороны, чтобы опасному герою не захотелось гнаться за кем-то одним.

— Мы отвлеклись, — вернул меня к беседе капитан-полковник. — Так вот, феномен. Ты ведь заметил, что на улицах неспокойно не только из-за выхлопов и приблудных волшебников? Криминал, например?

— Его пойди, не заметь, криминал этот — не удержался я. — К тому же, бандиты — как раз при стволах, и очень даже огнестрельных.

— Не все, — покачал головой офицер. — Снага, тролли и гоблины — строго о белом оружии. Мечи, секиры, топоры. Ножи. Стрелядлы всякие, типа той, что висит в шкафу и у тебя самого, и у твоего друга: пневматика, торсионки.

— Ну… Наверное, — поразмыслив пару секунд, я не стал сдавать властям своего бывшего врага, а ныне — полезного подельника по прозвищу Гвоздь. Мало ли. Да и ружье то, поди, провалилось уже в ил метра на три в глубину.

— Оркоиды — тролли тоже — это примерно две трети местных уголовников, что мелких, что покрупнее. Были, до Инцидента.

Сделал себе ментальную закладку: пора уже доподлинно выяснить, что за Инцидент!

— И еще некоторое время после… В общем, Его Величество в неизъяснимой своей милости, именным повелел — распространить запрет на огнестрельное, лазерное, плазменное и любое другое — кроме пневматического и натяжного — дальнобойное оружие с одних только уруков на всех, кто носит приставку «хай». Олог-хай, например.

— Стало прямо полегче? — несколько ехидно поинтересовался я.

— Тон сбавь, — очень спокойно посоветовал мне егерь. — О Государе речь.

— Я не о том! — пришлось изобразить панику верноподданного. Я даже выставил перед собой ладони — в универсальном жесте полного отрицания. — Не смею! Только и исключительно об обстановке!

Знаете, эта история с царизмом — невозможном при развитом магическом обществе — стала уже несколько напрягать и даже прямо бесить. Какой-то один хрен, только тем и славный, что далекие его предки были самыми лихими бандитами на селе, а чуть менее далекие умудрились не упустить преимущества… Не должен один человек принимать судьбоносных решений за все государство!