— Его императорское Величество Иоанн Второй ждёт вас, дворянин Тёмников.
Михаил ощутил, как у него подкашиваются ноги. Захотелось убежать: куда-нибудь подальше в сторону Австралии или в Библиотеку. Остановило то, что проблему это всё равно не решит, да и рядом с отцом стояла Оля, успевшая переодеться в классическое голубое платье с серебряной вышивкой и уложить волосы. Михаил залюбовался девушкой, вот сейчас она и в самом деле выглядела настоящей принцессой. В этот момент дверь за спиной захлопнулась, отчего снова накатило ощущение, как будто оказался в капкане — и не вырваться.
— Проходите, проходите, молодой человек, — голос у императора оказался неожиданно приятным баритоном. И ещё в нём звучали нотки… веселья? — Я тебя не съем. Имел наглость ухаживать за девушкой — имей смелость встретиться с её отцом. Давай, давай, проходи и присаживайся, когда ещё будет возможность поговорить с императором как с обычным родителем.
Михаил на ватных ногах пошёл к Т-образному столу, во главе которого сидел император, и занял указанное место. Цесаревна так и осталась стоять у правого плеча. А ещё сейчас, сидя вот так совсем близко, получилось увидеть и оценить, какой он Иоанн настоящий, а не парадное изображение на портретах. Особенно если добавить рассказ Юсупова, случайный или специальный — неважно. Крупная, грузная фигура не от каких-то излишеств, а именно что бывшего полярника — тщедушные субтильные юноши в тех ледяных краях просто не выживают. И любовь носить бороду и усы — это не подражание девятнадцатому веку, как Михаил думал раньше, а всё та же привычка бывшего полярника. Даже сына императора не возьмут на ледокол старшим офицером, если у него перед этим не будет достаточной арктической практики, а это несколько лет экспедиций.
И вот оно объяснение, почему в отличие от своего отца, Иоанн в окружении имел так много выходцев с севера и из Сибири. Став императором, он взял к себе в свиту не просто тех, кто будет верен, так как всем обязан императору, а ещё и проверен Арктикой. Отсюда точно обладает стальным характером и человеческой надёжностью. Не зря в прошлой версии событий Воронцовым, когда они уже получили неограниченное могущество, всё равно понадобилось около года, чтобы сломать последнее сопротивление приближённых Иоанна и безраздельно заполучить в свои руки цесаревну Анастасию.
А ещё императора буквально окружала аура… нет, не власти и подчинения. Два века назад, оправдывая свои личные желания, один король горделиво заявил: «Государство — это я». Иоанну заявлять ничего не надо было. Шесть лет он боролся с подступающей Смутой, удерживая страну на пороге катастрофы. Шесть лет после покушения каждый вздох в нём поддерживало лишь желание спасти семью, а для этого необходимо сохранить страну: не надо знать будущее из другого варианта истории, чтобы понимать — с началом Гражданской войны за Рюриками начнут охотиться, уничтожая каждого, в ком есть достаточно императорской крови. Убить раньше, чем кто-то из них станет знаменем и символом любой из схлестнувшихся насмерть сторон. Сейчас перед Михаилом сидело самое настоящее зримое воплощение Российской империи. И даже когда Иоанн говорит как отец, важно не забыть, что при этом любой свой поступок он будет оценивать и с точки зрения империи.
— Молчите, молодой человек? — насмешка в голосе императора стала ещё заметнее. — Это хорошо, когда пойманный, так сказать, отцом на горячем юноша не оправдывается и сознаёт своё деяние. Да не переживай ты так, Михаил Юрьевич, у нас были, назовём так, сильные разногласия с твоим дедом, но сын за отца не отвечает. Тем более моя дочь прояснила, скажем так, некоторые детали. Причём с доказательствами, которые позволили целиком понять планы покойного Никиты Столешникова, в том числе и с использованием запретных разделов магии. Так что ты и твои сёстры тут, скорее, как и моя дочь — пострадавшая сторона. И уж ни в коем случае не обвиняемые, и даже не свидетели или невольные соучастники, — император неожиданно вздохнул. — Моя дочь рассказала, чего хотел покойный Столешников найти в лаборатории, и почему у него это не вышло бы. Но крови бы пролилось много.
— Дозвольте, Ваше Величество? Я приношу извинения, но ваша дочь знает не всё, точнее, я не всё ей рассказал. Есть информация о планах моего покойного дела, которую я хотел бы сообщить сначала вам, а Её Высочеству — только с вашего разрешения.
— Вот как? — веселье из голоса Иоанна мгновенно пропало, сейчас перед Михаилом сидел уже не будущий тесть, а император как часть государственного механизма. — Говори. Думаю, моя дочь должна знать в нынешней ситуации всё.
— Дело в том, что лаборатория, куда мы случайно получили доступ — это был лишь резервный объект в планах Столешниковых. В песках Сахары сохранилась действующая военная база альвов с арсеналом, причём мой дед откуда-то получил коды доступа через внешний периметр. Именно под это готовили меня и ритуал. Именно для этого и была попытка похищения Её Высочества, чтобы использовать кровь двух подростков, мою и её для доступа к периметру базы. Когда план с похищением ребёнка нужной крови провалился, мой дед вынужден был отложить подготовку государственного переворота. Координаты базы и коды доступа я готов передать в Ваше распоряжение, когда прикажете.
— Пока не вырастешь ты и твоя сестра Евгения, чтобы хватило объёма крови взрослого парня плюс его сестры на активацию доступа… — скривился император. — Ну что же, всем в империи стоит порадоваться, что инициатива Воронцовых случилась донельзя вовремя, — дальше голос опять поменялся, теперь в нём звучали обертона владыки, который разговаривает с двумя подданными, и пусть они хотя бы попробуют ослушаться. Оставалось лишь восхититься, как это у него получается, Михаил и близко не мог похвастаться так владеть голосом. А ещё не сказав ни слова прямо, император дал понять: всё знал и в резню Столешниковых был готов вмешаться на стороне Воронцовых, но не понадобилось. — И отсюда сначала вопрос к моей дочери. Как ты относишься к этому молодому человеку?
— Я люблю Мишу, — покраснела и уткнулась взглядом в пол, явно готовая провалиться этажом ниже.
— Я люблю вашу дочь и…
— И всё-то они решили уже, — вот сейчас отчётливо прозвучали сварливые тона раздражённого родителя. — И даже в постель залезли, а, молодой человек? — Вот сейчас стать невидимым и провалиться заодно с Олей остро захотелось и Михаилу. — Молчите оба, влюблённые? И правильно. Большие стали, взрослые, и не только в постель запрыгнули, но и родовая магия приняла. Можно и отцу теперь сообщить, так сказать, перед фактом поставить. А, Юлия Ольга Надин Мария?
— Но папа…
— Что папа? Который у тебя император, вообще-то, — в голосе послышалось неприкрытое раздражение. — Всё они решили. Ладно, будем считать — я рад, что моей дочери не пришлось выбирать между личными чувствами и государственной необходимостью. Всё достаточно удачно совместилось. Мне приятно, что ты выбрала себе хорошего мужа, которого одобрили люди, чьему мнению я доверяю. Скрывать не буду, что Александр Данилович, что профессор Грачёв итогами беседы с твоим молодым человеком остались довольны, о чём мне и сообщили. Особенно Грачёв был в восторге, что твой молодой человек не только своевременно догадался насчёт блокировки управляющих систем Полигона, но и буквально слово в слово изложил даже его собственные идеи о необходимости создания международного центра изучения Полигона. Да и Илья Ефимович весьма твоего Михаила хвалил, а как художник он хорошо умеет заглянуть под любую маску и увидеть настоящее лицо человека.
Видимо, в этот момент удивление всё-таки пробилось через бесстрастную маску выдержанности, которую Михаил старался держать с самого начала беседы, потому что император позволил себе рассмеяться:
— Ну что ты, право слово, Михаил Юрьевич. Нет, профессор Грачёв не состоит ни в каких государственных службах и разведках. Но сам же должен понимать, что он работает в такой области, где крутятся просто сумасшедшие интересы и деньги, как государственные, так и криминальные. И без взаимодействия с соответствующими структурами любому излишне любопытному учёному быстро свернут шею как курёнку. Да и к исследованию разнообразных артефактов альвов именно Грачёва привлекают всегда, как главного специалиста империи. Больше того, на сегодня Грачёв один из трёх специалистов на весь мир, кто свободно владеет языком альвов. В политических хитросплетениях вокруг исследований Забытых Грачёв разбирается получше любого аналитика разведки, так что он первый высказал соображения насчёт публичности исследований Полигона. Особенно когда именно нам результаты этих исследований абсолютно не нужны, нам бы с книгами, которые вы доставили, разобраться. Добавьте, что профессора Грачёва кормить выдумками про неведомого дядюшку, который обучал Алису языку, тем более бесполезно. Он всех, в том числе закрытых военных специалистов по альвам, знает лично и почти все на сегодня — его ученики. К слову, он крайне расстроился, что Алиса всё-таки выбрала биологию, очень рассчитывает в своих исследованиях на единственного живого носителя языка. Так что, дочь моя, имей в виду, именно тебе уговаривать Алису на сотрудничество. И твоему Мише. Но всё — потом. Сейчас жду от обоих, какие у вас в связи с ситуацией планы.
