Прежде чем люди успели остановиться и замереть, под ногами грохнул взрыв, ещё один. Пулемёт умолк, но тотчас неподалёку взорвалась мина, затем другая. Близкий взрыв разбросал камни, шрапнелью ударив стены и слишком близко подобравшегося зомби. Загрохотали винтовки и снова оба пулемёта, с крыши полетели гранаты. Под ногами детонировали ещё несколько близких мин. И случилось неизбежное, щиты не выдержали напора. Шагавшего первым в связке телохранителя буквально изрешетило осколками, Никодим почувствовал резкую боль в руке, и как разодрало щёку. Он всё равно был ещё жив! Второй из телохранителей пожертвовал собой, замкнув всю защиту в кокон вокруг Воронцова и толкнув от середины улицы к стене и так, чтобы один бок теперь прикрывала груда битого кирпича, а обломки балкона над головой мешали бросать гранаты с крыши.
Снова застучали пулемёты, хотя теперь по цели доставал лишь один. Несколько раз щёлкнули винтовки, и прилетела стрела с наложенным фугасным плетением. Щиты держались, но было понятно, что это уже агония. Ни один маг не сможет держаться бесконечно. Внутри здания в коридорах просто завалят пушечным мясом зомби, отступать по улице через минное поле и под обстрелом они уже пробовали. На душе у Никодима не было ни боли, ни злости, одна пустота. Оглядев развороченную улицу, он негромко, больше для себя, чем из-за необходимости сказал:
— Вот и пришло время. Пора. И пусть каждый из нас исполнит свой долг.
Все телохранители были простолюдинами… ну и что? Пуле и боевому плетению нет разницы между дворянином или человеком без титула. В окопах все равны. Сейчас это были его бойцы, они шли за Никодимом в бой не как за боярином, а как за командиром, и погибли, чтобы уже он смог до конца исполнить задачу. Ножа не понадобилось, из рассечённой осколком брови текла кровь. Никодим испачкал палец в крови и начал чертить в воздухе перед собой сложную фигуру, одновременно наполняя силой. Это был самый опасный момент. Если среди заговорщиков, организовавших нападение, есть близкий родич мужского пола — сын или внук — он легко перетянет на себя потоки или их разрушит. Но обошлось. Среди тех, кто сейчас пытался достать Никодима пулей или заклятием, оказалось несколько Воронцовых, но они были недостаточно близкой роднёй. Призыв наверняка почуяли, но ничего не поняли и сделать не смогли.
И тут же перед Никодимом возникли восемь призраков погибших. Причём оба водителя с виноватым видом чуть в стороне, и на обоих ещё оставались следы ментального воздействия, которое разрушила смерть. Вот, значит, почему враги знали маршрут, а водитель первой машины так подставился: сам погиб, и удар половину защитных амулетов снёс.
— Ну что, мужики? Последнее средство? — сказал маг, в последний момент прикрывший Воронцова собой.
— Извините, Никодим Феоктистович, — виновато сказал водитель первой машины. — Подвели мы вас.
— Нет, Пётр, — мягко ответил Никодим. — Нет на тебе вины и на остальных нет. Свои нам ударили в спину. И обещаю, что за свои тридцать сребреников они получат сполна. А для этого прошу каждого исполнить свою клятву. Не как старший офицер своих бойцов. Как братьев. Побеждай!
— Как брат за брата! Побеждай! — хором отозвались души погибших.
И встали каждый над своим телом.
Это было последнее средство, про которое знали лишь сам Никодим, восьмёрка телохранителей и начальник клановой безопасности, лично подбиравший кандидатов и помогавший с ритуалом.
Превратить человека в бомбу, накачанную маной, или в сосуд для хранения несложно. Вот только живут такие люди очень недолго, а ещё изменения в организме заменит даже слепой охранник. Тайные архивы Воронцовых, куда имели доступ исключительно глава клана и наследники, хранил много знаний, в том числе давно забытых или запрещённых. Там Никодим и отыскал ритуал. Когда-то, на заре магии его создали, чтобы смертельно раненый воин мог отдать остатки своей силы и жизни остальным сражающимся родичам. Плетение модифицировали, и сейчас тела павших станут для Никодима фактически неограниченным источником маны, перекачивая её из окружающего пространства.
Ограничением ритуала было, во-первых, то, что к большому объёму маны требовался ещё и сильный маг, иначе медиум просто сгорит. Тут проблем не было. Но главное, во-вторых — ритуал создавался для родственников. А ещё на время ритуала душа, которая сразу не отлетела, а задержалась возле тела, испытывала сильные муки. Ни по какому приказу так делать никто не станет, смерть смывает любые обязательства. Лишь по собственной воле. Потому каждый из этих восьми особых человек, сопровождавших Никодима во всех поездках, был добровольцем. Взамен Никодим не просто так просил ему помочь как брату: он приносил клятву своей магией и кровью, что примет семью спасшего его телохранителя в клан Воронцовых как младших родичей.
Магия потекла по жилам Никодима, смывая усталость и наполняя силой. Оскалившись в звериной усмешке, он вышел из-под защиты обвалившейся стены. Под ногами грохнуло несколько взрывов, на которые Никодим просто не обратил внимания. Вражеский маг создал в воздухе водную плеть и ударил ею с крыши к земле. Длины плети не хватило, на уровне второго этажа структура распалась и вода, ранее составляющая плеть, брызгами устремилась в сторону противника, прямо на лету набирая объём. Не обычные водяные иглы, а небольшие шарики, которые ещё и закручивали воду внутри себя со сверхзвуковой скоростью.
При столкновении с пологом такой шарик сработает как тандемный заряд. Все знали, что глава Воронцовых маг Огня, поэтому внешняя оболочка должна была сгореть на защите, выпустив сверхзвуковое лезвие по беззащитному телу. Никодим создал на пути шаров водяную завесу, заставляя их набирать массу оболочки и терять скорость. Дальше на секунду на пути уже медленных водных шаров возникли ледяные нити, которые заставили сначала трескаться настроенную на столкновение оболочку, а потом разрезали водяные лезвия. Образовавшиеся после разрушения лезвий капли воды испарились под ударом тепла. Никодим хрипло хохотнул: сюрприз, пока он связан со своими телохранителями, ему доступны напрямую и их стихии.
Судя по всему, для завершающего удара подвели не только двух магов-боевиков, но и остальных, кто в первый момент создавал маскирующие поле боя чары. В небе вспыхнуло плетение какой-то незнакомой техники, и в следующий миг в воздухе появилось несколько каменных глыб, которые уже через секунду со стремительностью пушечных ядер полетели вниз. Промахнулись, сбитые встречным потоком воздуха, но дрожь земли была такова, что Никодим пошатнулся. Улицу заволокло поднявшейся земляной крошкой и пылью, но едва поднятая взвесь начала оседать, как сразу же заработали оба пулемёта, стараясь перегрузить щиты Никодима, которые и так должны были уже истончиться. Ещё один взрыв мины под ногами, три десятка зомби кинулись врукопашную.
— Надоели, — Никодим махнул рукой, и целый рой шаровых молний устремился к зомби. — И вы надоели, — адресовал он пулемётчикам.
Повинуясь воле мага, послушный ему огонь собрался в пять огненных гончих, которые размытыми тенями ринулись наверх. В обычном состоянии даже такой очень сильный маг, как старший Воронцов, мог создать одно, максимум два таких создания, опустошив при этом себя до нуля. Сейчас же резерв ненадолго просел, но тут же начал заполняться обратно. Затрещала и начала лопаться от температуры черепица под лапами огненных созданий. Одну гончую разорвало ударами воды и воздуха, остальные добрались до цели. Раздался истошный вопль заживо горящего человека, потом ещё один, противно завоняло палёным мясом. На крыше прозвучало несколько взрывов, это детонировали боекомплекты.
Видимо, у нападавших на этом сдали нервы. Больше не рассчитывая на мины или стрелков и надеясь, что на гончих Никодим потратил оставшиеся у него накопители, они начали общую атаку магов. Видимо, переориентировали на это пентаграмму, которую использовали для слияния сил и создания блокирующего полога. Да, без подпитки искажающее плетение скоро рухнет и сюда примчится полиция, Служба государственного спокойствия и много кто ещё. Но если они прямо сейчас не добьют Никодима Воронцова, то всё вообще затеяно зря.
