А вот в Соре — Алёне — наоборот, появилась неуравновешенность, резкость, которой раньше не было. Это сделало ее одновременно гибче и жестче, ближе к Аркадию (у Андрея было четкое ощущение, что Лис и Сора в итоге стали еще сильнее привязаны друг к другу, чем были Аркадий и Леонида), но Андрею все же жаль было прежней Леониды — цельной и… невинной, что ли? Несмотря даже на годы в большой политике.

Пока Андрей это обдумывал, Сора продолжала:

— У нас очень большие… как это… аппетиты, — тут она изобразила нехватку словарного запаса. — Наша провинция — в отсталом мире. Мы это знаем. Нам нужны технологии Ордена. Лекарства. Производства. Все это дорого. Служба внешней разведки не может нам это дать — денег не хватит. Частные заказчики, за много лет — другое дело.

— Вот как, — сказал представитель заказчика.

— И мы не только деньги рассчитываем получить от вас, — продолжил Лис очень гладко, перехватывая у Соры инициативу. — Есть варианты долговременного сотрудничества. Ваши специалисты могли бы заняться разработкой шахт у меня в вотчине…

Лис даже не начинал изображать иностранца, недавно выучившего язык: говорил гладко и со своим прежним вокабуляром. Правда, Аркадий в его чиновничьей или деловой ипостаси обычно обаятельно улыбался, пытался установить неформальный контакт и вообще изображал из себя слегка легкомысленную душку. Лис ничего этого делать не пытался. Говорил спокойно и серьезно, опираясь только на цифры. Тоже, видно, привычка из его второго мира — тамошний более жесткий этикет, разумеется, диктует совсем иные стереотипы поведения, особенно для совсем молодого юноши, если он хочет, чтобы его принимали серьезно.

…Этот конкретный разговор продолжался два часа и закончился приглашением заказчиков на турнир, он же свадьба Андрея. Которое те с некоторым сомнением, но все же приняли.

— Многовато у нас там будет гостей, которых мы едва знаем, — пожаловался Андрей сыну и невестке, когда они вышли со встречи и сели в личный автомобиль, чтобы ехать домой.

— Ничего, если что-то случится, это послужит даже лучшей рекламой, — безмятежно отозвалась Сора.

— Типун тебе на язык! — возмутился Андрей.

— Тебя настолько достало сидеть в детской и кормить грудью, что ты уже на любой кризис бросаешься? — сочувственно спросил Лис. — Не переживай, малышка Ида начнет бегать — оглянуться не успеешь!

— Не в этом дело, — вздохнула Сора. — Совсем не в этом!

— А в чем?

— Хочу домой. Волнуюсь, как там… — она осеклась и почти виновато поглядела на Андрея.

Он пожал плечами.

— Вы прикипели к тому миру. Это нормально. Было бы странно иначе. Но, надеюсь, вы подождете еще несколько месяцев?

— Мы будем действовать по плану, — твердо сказал Лис. — Через полгода полетим на разведку, а девчонок оставим здесь. Не хочу ими рисковать. Сора… ты тоже можешь остаться здесь.

— Я подумаю, — нейтрально сказала Сора. — О девочках здесь есть кому позаботиться. А кто позаботится о тебе в случае чего? Я по-прежнему наша главная ударная сила. Даже если твой Высший ранг подтвердится.

Андрей подумал про себя, что Тильда, души не чаявшая во внучках, это решение всецело одобрит. Да и ему самому нравились девчонки. Что ж, многие родители отправляются в длительные командировки, оставляя детей на несколько месяцев на бабушек и дедушек, ничего необычного в этом нет.

— А Ульна возьмете? — уточнил он.

— Ульна придется, — кивнул Лис. — Ульн уже почти взрослый. Его попробуй не возьми! Но ненадолго. Ему нужно много учиться. Отправлю сюда вместе с Гертом. Он тоже совсем его пацан по сути-то, хоть уже и отец семейства. Тоже масса пробелов в образовании.

— Хорошо, — сказал Андрей.

Герта, двоюродного (и немного сводного, в том плане, что они росли вместе) брата Лиса он почти не успел узнать во время своего короткого пребывания на Леониде. Но именно на него Лис оставил свое хозяйство со всеми его политическими осложнениями, и именно на Герта Лис всецело полагался.

Тильда, правда, к Герту не относилась как к сыну. А вот тот факт, что они с Ульном недолго пробудут в разлуке — это очень приятный факт. Да и вообще хорошо, что до планеты Леониды всего полтора месяца пути. Это долго, но полгода-год отсутствия — все же не десять лет отсутствия.

— Ну что ж, — пожал плечами Андрей. — Остается надеяться, что свадьба получится интересной.

22.2. Тильда Коннах-Весёлова и стрелковые соревнования

В первый момент, увидев свадебное платье от Пантелеймона, Тильда чуть было не зарыдала. И вовсе не от радости или умиления мастерством портного. Она уже была изрядно утомлена организацией свадьбы и турнира в ситуации, которую плохо понимала. А тут еще это!..

Платье почти точь-в-точь повторяло дворцовые моды из ее родного мира — кто-то, возможно, Сора, возможно, сам Лис, очевидно, консультировали Пантелеймона. Оно было тяжелым, величественным, наверняка неудобным и вызывало в памяти у Тильды самые скучные светские приемы, где ей приходилось бывать, и самые тяжелые неудобные наряды, в которых буквально плавишься в летнюю жару! Правда, красивое, слов нет. С темно-зеленым внешним слоем, расшитым золотом, бронзовой нижней юбкой и рукавами, которые явно должны были выглядывать из разрезов в верхней. Цвета, несомненно, должны были наводить на мысль о Школе Дуба. Платье снова вышло из ее прошлой жизни, так что Тильда действительно почувствовала себя выставочным экземпляром, а не живой женщиной. Разоденут, как королеву, и заставят позировать, как выставочный экспонат!..

А Пантелеймон, конечно же, даже не подумал с ней проконсультироваться, прежде чем пошить эту сложную структуру!

Однако портной, который прибыл в Весёловский особняк вместе с платьем и вместе со своей помощницей Нипой то ли не заметил смятения Тильды, то ли не обратил на него внимания.

— Вот! — сказал он. — Я так часто шил на вас, сладкая вы моя, в последнее время, что рискнул без примерки, чтобы вас не утомлять. Андрей заверил меня, что вы ни на йоту не изменились. Соврал, конечно, я так и знал! Но немного, — он внимательно оглядел Тильду с ног до головы. — Я предусмотрел допуски. Вижу, что не зря.

Тильда поняла, что надо собраться с силами и выдержать примерку. Свадьба завтра, переигрывать уже поздно!

Но ее ждал сюрприз. Первый — ткань. Она оказалась легкой. Не чистая синтетика, но и не полностью натуральная: она уже научилась отличать разницу на ощупь и по весу. А выглядела совершенно натуральной! И Тильда сразу почувствовала, что при этом материал еще и дышит — свариться заживо в этом платье теплым осенним днем ей не грозило. Когда она провела ладонью по юбке, ее кожу пощекотали мягкие ворсинки. Но вышивка была настоящая — разумеется!

— По такой легкой и тонкой ткани непросто вышивать… — пробормотала она.

— Пустяки, — Пантелеймон приосанился и было видно, что ему очень приятно. — Разумеется, я сначала вышил по плотному бархату, а потом облегчил ткань магией.

— Это вы сами сделали вышивку⁈

— И да и нет. Дизайн — мой, а вышивал артефакт: специальная вышивальная машинка на магических кристаллах, с программным управлением. Но я за ней следил! И кристалл я тоже сам делал, не покупной.

Тут он нахмурился и подозрительно поглядел на Тильду.

— Вы ведь не одна из этих странных модниц, которые требуют непременно ручной вышивки, и чтобы вышивальщики все пальцы искололи⁈

Тильда заверила его, что к этим странным дамам она не относится. Внутри нее все ликовало. Здесь есть вышивальные машинки! О Творец, что за счастье! Она любила шить, но вышивка всегда повергала ее в уныние — а здесь, выходит, она может предаваться своему хобби и украшать одежду как угодно, не страдая, что для этого придется… хм, страдать.

И во-вторых, это оказалось не одно платье — целых два! Верхняя часть, темно-зеленая, глубокого цвета малахита или хвои некоторых сосен, с золотым растительным орнаментом, отстегивалась в несколько движений, открывая нижний слой — темно-бронзовое платье с открытыми плечами, прозрачными рукавами и юбкой-футляром, запахнутой на одну сторону.