И… честно говоря, денег тоже стало меньше. Нет, она, конечно же, никогда не воровала с выделенных фондов, вы что! Но… там премия, здесь поощрение, тут можно собственную заявку на «психологическое восстановление» подать — а это две недели в санатории помимо отпуска! И все это вдруг как-то разом пропало: малонаселенный район, квоты и целевые показатели совсем другие! Хоть должность считалась повыше, в оплате Ирида потеряла. Но это ее бы не беспокоило, честно! Просто оказалось, что человеку с ее талантами в Энтокосе негде развернуться. Она хотела быть полезной, помогать людям!

Вот в тот августовский день как-то резко оказалось, что вся работа с документацией выполнена за утро, новых обращений нет, и нужно либо согласовывать план ремонтных работ на следующий год — долгая и нудная процедура, потому что у каждой сотрудницы было свое мнение по поводу того, в какой цвет покрасить стены, а ссориться с ними нельзя, это старые и заслуженные курицы! — либо гонять чаи.

Вздохнув, Ирида отправилась в кабинет своей заместительницы, необъятной, как гора, Клавдии Федоровны, которую втайне презирала, но с которой считала необходимым поддерживать дружеские отношения.

— А, начальство пришло! — благодушно сказала Клавдия Федоровна. — Заходи, Иридочка, третьей будешь.

У огромной Клавдии Федоровны за таким же огромным монументальным столом сидела чуть менее огромная, но тоже вписывающаяся в идеал красоты орденских художников двухсотлетней давности немолодая дама, которую Ирида с некоторым напряжением памяти опознала как Аделаиду Викторовну Авакет, одного из трех врачей-педиатров в Энтокосе. Полезное знакомство для тех, у кого есть дети. У Ириды детей не было и заводить их в этом медвежьем углу она не планировала (с кем⁈), однако игнорировать участковых врачей в таком местечке никак нельзя.

Судя по пакету с пирожками, Аделаида Викторовна явилась к подруге на рабочее место поболтать не просто так, а с подношением. У Ириды от одного запаха тут же проснулся аппетит. Правда, она на диете, но… Эх, ладно!

Она обменялась приветствием с Аделаидой Викторовной, подсела к столу и была тут же наделена пирожком и даже чашкой чая — этих чашек в кабинете у Клавдии Федоровны имелся почти неограниченный запас: к ней захаживали в обеденный перерыв и просто так все работники социального центра. Порой возникало ощущение, что ее заместительница ничем кроме чаепитий и не занималась, но Ирида была слишком умна, чтобы ставить это ей на вид или менять сложившийся порядок вещей.

— Так вот, о чем я там говорила-то… — начала врач-педиатр.

— О том, как ты с Урагановыми опростоволосилась! — с улыбкой напомнила Клавдия Федоровна.

— Да-да, точно! Решила уже, что по твоему профилю дело, чуть было к тебе с этим не побежала… Хорошо, что медсестра моя вовремя вспомнила, где она папашу-то их видела! Очень мне повезло, что она у меня новости смотрит и память у нее хорошая…

— Каких Урагановых? — заинтересовалась Ирида. — Знакомая какая-то фамилия…

— А! — проговорила Аделаида Викторовна с явным удовольствием: детский врач была из тех, кто любит и умеет рассказывать истории. — Ну, давайте я вам сначала расскажу, это смешно. Так вот, дело было… Да, уже четыре года назад. Или пять? Нет, четыре! Первый звоночек. Приходит ко мне молодая пара, месячный ребенок на осмотр. Карта в порядке, анализы все в порядке, просто положено — ну, знаете, может.

Ирида не знала, но кивнула.

— И пара-то такая очаровательная! — со вздохом продолжала врач. — Как с картинки! Он — вообще красавчик, черные кудри, синие глаза, прямо васильковые. Лицо — как из старого кино, во времена моей молодости были такие в моде! Не знаю, помните вы, нет? Лев Хомит, был такой актер, инспектора Панина играл… Не помните? Ну ладно. В общем, он похож на инспектора Панина, очень, вы посмотрите как-нибудь сериал-то, хороший. Она попроще, но тоже миленькая, светленькая такая маленькая девочка. Он вокруг нее и так, и эдак, и за локоток придержит, и плечико погладит, она ему улыбается, над младенчиком сюсюкает — ну чудо просто! Еще и молодые такие… Хотя, конечно, сейчас это уже не показатель, многие стали омолаживаться.

— А когда же ты, Адушка, нас молодостью порадуешь? — подначила ее Клавдия Федоровна.

— И сразу весь свой авторитет растерять? Ну ты даешь! Десять лет скинула — и хватит… Потом, может, когда уже никто на внешность не будет обращать внимание. А пока мне мои годы нужнее, чтобы молодым мамашам мозги вправлять!

«Наверняка отговорка, — подумала Ирида. — Просто ленится в больницу ложиться! Там же сложно все, когда тебе уже за сорок!»

— Ну вот, — продолжала докторша, — про парочку-то эту… Одно только немного выбивалось: что фамилии у них были разные. Но ребеночек записан под фамилией мужа, и я даже спрашивать не стала — мало ли, по какой причине жена фамилию не поменяла! Всякое бывает. И еще странным показалось, что ребенка первый раз вижу, и по карте осмотры в Лиманионе были. Из столицы сюда редко переезжают. Спросила — вы по работе сюда или на отдых? Они говорят: живем мы здесь, в столице то бываем, то нет. Ну вот рожать решили там, все-таки надежнее. Я покивала и выкинула из головы. Думала, если малыш не заболеет, в следующий раз в полгодика увижу. А малыш здоровенький был, прямо-таки образцово! Крепкий такой пацанчик. Ну, в полгодика они не появились. Месяцев через девять пришли. Только… не они, — тетка сделала паузу. — Мужчина-то с другой девушкой явился! И с другим младенчиком!

— Надо же! — Ирида против воли заинтересовалась рассказом. — Что же получается, он после того визита почти сразу первую бросил и второй ребенка заделал?

— Вот я тоже так подумала, — охотно кивнула докторша. — Общалась уже с ним попрохладнее, чисто по-деловому. Но ребенка осмотрела честь по чести, гляжу в карту, тоже в Лиманионе рожали… Опять-таки здоровенький, все бы такие были! Но покрупнее. Ну там и мама покрупнее была, выше папы ростом. Тоже красотка, как модель с подиума. Или, скорее, танцорка. Над ребенком прямо тряслась, с тетрадкой пришла, где все-все расписано, и во всех подробностях у меня все детали!.. — Аделаида Викторовна усмехнулась. — Ну, стандартная такая нервная мамаша, что сказать! Первая-то тихая была, стеснительная. А парень этот над второй вился точно так же, хотя больше успокаивал, чем защитника из себя строил. «Да, — думаю, — ну ты и ловелас!» И ведь не постеснялся к тому же врачу пойти, на тот же участок!

Тут она хихикнула.

— А дальше что? — жадно спросила Клавдия Федоровна, явно предчувствуя что-то смешное. Ирида покосилась на нее с недоумением: что тут может быть смешного?

— И через год с лишним… приходит он — и уже с двумя девицами-то! Двумя другими девицами, новенькими! Одна смуглая такая, вроде как я, с корасскими корнями, другая рыженькая. И двумя младенчиками! Тоже другими! Одному как раз полгодика, у другого — месячный осмотр! — торжествующе сказала врач. — Тоже у обоих в документах отцом записан, матери другие! И сидят такие рядком втроем в коридоре, детишечки на коленях, старшенький уже гулит… Воркуют! У меня лицо вытянулось, я смотрю на это, глазам поверить не могу! Как так! И главное — все четверо пацаны! Я имею в виду, и прошлые двое, и эти двое! Глюки, думаю, у меня что ли!

Тут Клавдия Федоровна явно не выдержала и захихикала, явно зная развязку всей этой истории.

— Он что, донор спермы был? — непонимающе спросила Ирида, проникнувшись сюрреализмом истории. — Не жил с этими девицами? С кем-то одной из… получается, четверых? Или вообще ни с кем не жил?

— Да нет, в том-то и дело, что как раз жил! — воскликнула врачиха. — Их там даже не четверо, а пятеро, как потом выяснилось! Пятого малыша вот тоже недавно ко мне на осмотр приносили… Пятая девица, по-моему, лучше всех, королева красоты, прямо ах. И мальчик ее — ангелочек, как с конфетной обертки! Я им говорю: когда хоть одну девочку-то сделаете? Он мне так подмигивает, отвечает: мы над этим работаем.

Тут захохотали уже обе пожилые тетки.