Интересно, Кирилл чувствует так же?

А что сказать, кроме этого? Правду? Мол, да, Кирилл действительно очень любит детей, даже странно для парня его возраста, идея фикс какая-то. Видимо, тут и отношения с отцом повлияли, и его эскапада в качестве мальчика-волшебника. Да, очень хочет своих. Да, вполне возможно, что к женщине, которая не пожелает от него рожать, он начнет относиться иначе — Афина вполне такое допускала! Постарается не показать, точно не прогонит, но…

Ксюша и сама это понимает: она умничка.

И это очень… Неудобная правда. Некрасивая. Но что поделаешь, если она — правда?

И тогда Афина решилась.

— Ксюша… Ты же умница. Ты вот все это говоришь… Ты знаешь, что эти страхи оправданные, но не совсем оправданные, верно? Что они не реализуются до конца в любом случае? Что отношения могут измениться — но разлюбить тебя совсем Кирилл очень вряд ли разлюбит! Если ты сама от него первая не сбежишь.

— Мама Фина, вы что! — ахнула Лана. — Это очень глупые страхи! Вы что говорите-то! Кирилл нас всегда будет любить! И мы всегда будем любить Ксюшу!

Ксюша снова повисла у Афины на шее и глухо пробормотала ей в плечо:

— Нет, Ланусь, мама права.

— Твоя беда, — тихо сказала Афина, поглаживая Ксюшу по спине, — в том, что ты хочешь все получить, ничего не отдав. Сохранить то, что у вас есть, но при этом меняться не хочешь вместе со всеми. А придется. Надо идти на компромиссы, когда живешь в семье.

— То есть вы имеете в виду… — Ксюша всхлипнула. — Смириться и родить ребенка? И если я его не полюблю, то пусть его Ланочка и остальные воспитывают? Потому что они-то точно будут его любить?

Афина потеряла дар речи. Совсем не к тому выводу она хотела Ксюшу подвести!

— Точно! — обрадовалась Меланиппа. — Именно об этом мы тебе и твердим! Если ты родишь и вдруг поймешь, что это не твое, всегда можешь на нас скинуть!

«Но… Нельзя зачинать малыша сразу с мыслью его кому-то подкинуть! Мало ли кто что заранее обещает, такие обещания обычно никто не сдерживает! Что если другие девочки не полюбят твоего младенца⁈ Не все способны полюбить чужого ребенка, особенно если есть свой! Что с ним будет, если его все бросят⁈»

Этого Афина тоже не сказала — не смогла. Вот сейчас «чужой ребенок» ревет у нее на плече, вцепился как спасательный круг, а другой «чужой ребенок» смотрит на нее с огромной благодарностью в глазах.

— Но… Это как-то немного нечестно, — пробурчала Ксюша. — Получается, я своего спиногрыза на вас свалю?

— Ну почему сразу «свалишь»? — пожала плечами Лана. — Во-первых, я уверена, это будет очень милый спиногрызик! Может, мы его сами у тебя отберем! Во-вторых, с детьми вообще нечестно всегда получается! Вот мама Фина родила одного сына — и что, и теперь с пятью дочками возиться приходится! Семья есть семья.

— Да не то чтобы с вами много возни, — с иронией заметила Афина, продолжая поглаживать Ксюшу по спине.

Хотя вообще-то фраза эта как-то попала точно в цель. Действительно, всего один мальчишка, а насколько четко он раскроил жизнь Афины на до и после! И при всех этих тектонических сдвигах только пять лет побыл милым малышом! Нет, определенно, ей как-то не хватило…

— И правда, — вдруг сказала Ксюша, — я сейчас представила… Если вы все родите детишек, а потом вас какие-нибудь чокнутые террористы подорвут, мне же все равно придется всех воспитывать, рожу я сама или не рожу, хочу или не хочу!

Тут Афина совсем обалдела. «Ксюша, что это за фантазии!» — хотела она сказать. Или: «Ксения, о чем ты думаешь вообще⁈» Но Лана ее опередила:

— Точно! — воскликнула она. — А ведь такое запросто может случиться! Так что тебе вообще бояться глупо, рожай смело, мы все вместе как-нибудь разберемся! И насчет моего ребенка не бойся, если ты его не сразу полюбишь, а лет через пять-шесть, я уж точно переживу.

«Они чокнутые, — подумала Афина не первый уже раз — и, надо думать, не в последний. — И меня с ума сводят! За компанию».

Изначально Афина планировала заночевать у сына, но поняла, что в тот вечер детям слегка не до нее — надо окончательно разбираться между собой, утрясать все вопросы. Да, этот малыш (Мила или Федя, если она верно поняла!) еще только-только приобрел сердцебиение, а уже столько всего перетряс!

Так что она поехала домой. Ну, как домой… В «ведомственную» лиманионскую квартиру, которую у нее так и не хватило сил сменить за… Сколько уже, шесть лет? Ну да, она здесь бывала наездами: то на объектах, то в КБ, то еще где-нибудь… В прихожей гордо висела вырезанная Кириллом вешалка — вот и все, что Афина внесла в создание уюта! Пантик тоже там только ночевал. А то и не ночевал. Частенько на работе у себя в мастерской задерживался.

Поэтому она понятия не имела, застанет ли его дома. Застала! И не только Пантелеймона, но и вкусный ужин. Едва открыв дверь, Афина уловила умопомрачительные запахи. Запеченная рыба с картошкой по-корасски, ее любимая!

«Ну, значит, точно не любовницу ждет», — подумала она с юмором.

На самом деле у Афины не было ни малейших причин подозревать мужа в изменах. Более того, она знала, что, появись у него другая женщина, он бы, скорее всего, сказал ей прямо: характер такой. Просто… мелькало иногда что-то в мыслях. Она все время на работе, он все время на работе… Да, два его помощника в ателье тоже мужчины, однако мало ли симпатичных клиенток? Опять же, он теперь маг, по нынешним временам — завидная партия. Конечно, если не знать, что там за тараканы в голове. Но тараканы проявляются не сразу, первые несколько лет Афина тоже воспринимала мужа совсем иначе…

Впрочем, чего бояться? Ну разбегутся и разбегутся. Могли бы и шесть лет назад разойтись, но сначала она ради Кирилла осталась (боялась, как бы он себя виноватым не почувствовал!), потом Пантик очень старался, потом отец с сыном даже помирились, да и закрутилось вокруг такое — одни демоны знают, что! Тут было не до разводов и выяснения отношений. Брак сохранился скорее по инерции. Но Пантелеймон действительно прикладывал все силы: шил ей одежду, готовил еду, деньги начал в семейный бюджет приносить… Меньше, чем сама Афина, но сравнимо. Опять же, секс. В постели он всегда был великолепным партнером, а с возрастом стал только лучше! Ну и Афина оттаяла понемногу. В их отношения вернулся юмор, вернулась и теплота. Теперь вот даже мысль о том, чтобы завести с ним второго ребенка, не вызывала отторжения. В конце концов, первый получился такой удачный…

— Ух ты! — сказала Афина, заходя в кухню. Пантелеймон там не просто суетился за плитой, а целый ужин приготовил: замороженный хлеб из булочной запек, чтобы теплый был, салат нарезал… Стол со свечами не сервировал, конечно — да у них и посуды на этой квартире едва хватало. Но видно было — постарался на совесть!

— По какому случаю? — удивленно спросила она.

— А тебе еще не сказали? — так же удивленно поинтересовался Пантелеймон. — Я думал, ты к младшим заезжала после работы…

— Погоди, а ты откуда знаешь?.. — Афина ничего не понимала. Ей самой позвонила Лана, попросила заехать к ним, мол, нужно кое с чем помочь. Но кто мог сообщить Пантелеймону?

— Так ко мне же Кирилл сегодня заезжал, — объяснил он. — Забрал Ринин заказ, я же ей последние два месяца платье шил на какой-то светский раут… Я его поругал, что, мол, она должна была сама на последнюю примерку, а он мне говорит: пап, мы все сейчас из-за Ланы на ушах стоим, Рина закрутилась, забыла что-то важное сделать. Демоны с ней, с последней примеркой, мы тебе доверяем. Я говорю: в смысле, из-за Ланы, что с ней? Ну он мне и сказал… А ты же мне в чат написала, что к ним поехала. Я так понял, как раз по этому поводу?

Афина кивнула, слегка ошарашенная. Ее порой до сих пор удивляло, что Кирилл общается с Пантелеймоном, нормально с ним разговаривает, даже какие-то новости про себя передает — порой раньше, чем ей, если к слову приходится. Наверное, она шесть лет назад как-то решила для себя, что такой упрямец, как ее сын, больше слова доброго отцу не скажет, и заранее смирилась. Но… Попробуй разозлись на хорошего портного всерьез, если у тебя пять женщин, которых надо одевать!