– Тебе не понять всех моих страданий, женщина, – буркнул я в ответ, отворачиваясь.

Вернулся стражник, сияя от восторга.

– Там в стене замка такая яма образовалась! – воскликнул он. – А мишень… вся в щепки!

На миг я замер, словно громом пораженный. От восторга, вызванного осознанием мощи винтовки мастера Норда, все признаки моего болезненного состояния отступили на второй план. Это было сродни откровению, чуду, воплощенному в металле и дереве.

– Не найдется ли у тебя один из тяжелых пехотных щитов? – с надеждой обратился я к стражу.

– В караулке пылятся несколько старых, могу принести, – после недолгого раздумья ответил он.

– Буду безмерно признателен! – поспешил я поблагодарить.

Пока страж удалялся, я, не оборачиваясь, бросил Нике:

– Ты же собиралась тренироваться?

– Сейчас наблюдать за тобой куда интереснее, – с лукавой усмешкой ответила девушка. – Ты похож на ребенка, получившего в руки заветную игрушку, о которой грезил всю жизнь.

– Отстань, – пробурчал я, чувствуя, как краска заливает щеки.

Вскоре показался страж, согнувшийся под тяжестью массивного щита, окованного металлом.

– Поставь его туда! – указал я на место, где недавно стояла мишень.

Превозмогая тяжесть, он донес ношу до назначенного места и, кажется, с облегчением распрямил плечи. Когда он отошел и вернулся на свой пост за моей спиной, я снова приник к прицелу винтовки и выстрелил точно в центр щита.

От мощного удара щит содрогнулся, но устоял.

Я вопросительно посмотрел на стражника, и тот без лишних слов бросился оценивать результат. Осмотрев место попадания, а затем заглянув за щит, он громко выдохнул:

– Навылет пробило! – и тут же отступил шагов на десять, словно опасаясь непредсказуемой мощи оружия.

Я снова прицелился и выпустил пять шаров подряд. От каждого попадания щит вздрагивал и подпрыгивал, словно живой.

После крайнего выстрела я отложил винтовку и попросил стража оценить результат. Картина была впечатляющей: все пять выстрелов пробили щит насквозь. Более того, по словам стража, деревянная основа пошла трещинами.

Эксперимент удался на славу! Испытания продемонстрировали небывалую мощь нового оружия. Но, увы, насладиться моментом триумфа мне не дали.

– Пожалуй, хватит, – пробормотал я. – Нужно вернуться в комнату, пока меня не хватились.

– Да что ты говоришь… – раздался ледяной голос мамы Зины, от которого меня невольно передернуло. – Боюсь, ты немного опоздал со своим намерением, мальчишка!

Я обернулся и с опаской взглянул на разъяренную женщину.

– А, доброе утро! А я вот решил свежим утренним воздухом подышать, – ничего более остроумного мне в тот момент в голову не пришло. Судя по смеху Ники, она оценила всю нелепость моих слов.

– Кому-то оно доброе, а кому-то не очень, – сухо ответила Зинария и, бросив взгляд на застывшего в стороне стража, властно распорядилась, кивнув на меня:

– Этого доставить обратно в комнату. – Подошла ко мне и решительно забрала винтовку. – Изымаю до полного выздоровления. – И, не слушая моих робких протестов, развернулась и ушла в замок.

– Игрушку отобрали! – захихикала Ника.

– Заткнись! – недовольно буркнул я.

***

Артем.

Дом, милый дом…

Хотя в моем случае это скорее, следует стих классика с его вечным:

Сижу за решёткой в темнице сырой,

Вскормленный в неволи орел молодой…

В общем я был под домашним арестом, а у дверей был выставлен караул.

Как ни странно, матушка Зина даже не думала ругаться. Вот только к моему возвращению из моей комнаты исчез весь мой арсенал, включая любимую секиру. Увидев эту картину маслом, я лишь обреченно вздохнул. Понимая, что требовать немедленного возврата бесполезно, смирился с неизбежным и послушно отдался в руки целителей-мучителей, которые снова принялись меня мять, обтирать и разминать.

Вскоре появилась Зинария, самолично провела осмотр и безапелляционно заявила:

– Сегодня только отдых, никаких перегрузок!

А под конец все же не удержалась от нравоучений:

– Рано ты решил прогуляться… Будь это дней через пять, я бы и слова не сказала. А так ты не оставляешь мне выбора. Неделю просидишь взаперти, а все прогулки – только под присмотром и только по второму этажу коридора замка.

– Может, мне еще и полосатую робу выдадут, для полноты картины, так сказать? – не сдержался я, вкладывая в вопрос всю досаду.

Зинария лишь вздохнула и посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка. Реагировать на мои глупости она не стала.

– Вроде бы взрослый, а сколько же с тобой хлопот. – С этими словами она покинула комнату, прихватив с собой мои наручи.

Оставшись один, я откинулся на спину и вскоре провалился в дрему.

Пробуждение последовало незамедлительно – в комнату вошла Ника.

– Не спишь, арестант? – хихикнула она, явно прибывая в отличном расположение духа.

– Уже нет, – сон и вправду как рукой сняло. – Чего такая веселая?

– Представляешь, госпожа Зинария и меня отчитала! – заявила она.

– И это тебя так радует? – удивился я. – Или есть другая причина для ликования?

– Ага! – тут же поделилась новостью Ника. – У меня только что был разговор с мамой… – и тут же осеклась. – Ах да, ты же, наверное, не знаешь! У папы есть артефакт…

– Знаю, – перебил я. – Вернее, догадываюсь о наличии подобной игрушки у твоего отца… Так что там твоя мама?

– Она официально признала меня "боевым магом" с правом самой решать, что мне делать и как поступать! И даже папе об этом объявила… Видел бы ты его лицо! – и снова залилась смехом. – В общем, я теперь свободна от навязчивой папочкиной опеки!

– Рад за тебя, – спокойно произнес я. – Ну, а от моей опеки ты до двадцати двух лет точно не избавишься. – заметил я. – Конечно, если сама не заявишь, что я тебе больше не нужен в качестве телохранителя.

И тут же перед моим носом возник сжатый кулачок в исполнении Ники.

Это называется: научил хорошую девочку всякому плохому, на свою голову. Хотя, вспоминая её бигуди, на которых она всех вертела…

– Такой ответ тебе понятен? – снова усмехнулась она. Я лишь равнодушно пожал плечами.

– Мне там и правда стражу у входа поставили? – спросил я, сменив тему.

– Ага, того самого парня, что у мишени тебе помогал, – охотно ответила девушка. – Хочешь, я его позову?

– Да нет, – поспешил я отказаться. – Не нужно…

Мне и вправду не хотелось никого видеть. Можно, конечно, попросить стражника никого ко мне не пускать, но вряд ли он осмелится перечить герцогу или Рону. Так что просить его об этом было бессмысленно.

Я снова откинулся на подушку.

И все-таки с утра я изрядно перенапрягся. В теле до сих пор отзывалась боль в каждой мышце, в каждой клеточке. А ведь я, упрямый осел, отказался от того, чтобы меня несли на руках, и упрямо проковылял весь путь до комнаты на своих двоих, опираясь лишь на плечо Руди, который под конец появился во дворе замка. Видимо, из-за этого я и чувствовал себя таким вымотанным.

– Ладно, – тихо произнес я. – Тогда, если не возражаешь, я тоже немного посплю…

– Да поспи, чего уж там, – тут же поднялась со своего места Ника. – Отдыхай. – сказала и направилась к двери.

– Спасибо, – уже засыпая пробормотал я. – И прости если что…

***

Артем.

О моей реабилитации можно рассказывать бесконечно. О задушевных беседах с гостями, что не покидали меня все десять дней. О самом целительном процессе, пока мама Зина, наконец, не сняла с меня часть артефакта «Короля Феникса», объявив, что дальше я справлюсь сам. Историй накопилось множество… но, пожалуй, перелистну эту десятидневную страницу и сразу перейду к финалу.

Я уже вполне сносно, опираясь на трость, передвигался самостоятельно. Даже несколько раз выходил во двор замка, жадно ловя свежий воздух. С каждым днем возвращались силы, что не могло не радовать. Так что к моменту, когда мне вернули конфискованное оружие и признали выздоровевшим, я чувствовал себя почти прежним.