История семнадцатая, о том, как Благородного Дика пригласила на танец прекрасная незнакомка

Утром над рекой плыл прозрачный осенний туман. Лес, одетый в самый яркий наряд в году, сейчас стал призрачным и серым. Без солнца в нем нет ни одной краски. Туман оседал на щеках Дика, холодный, как поцелуй врага.

В лесу так тихо, как бывает только перед рассветом. Но уже давно рассвело. Поэтому тишина настораживала. От нее Дик проснулся, а вовсе не от холода. Он чувствовал, как лес вокруг замер и ждет. Лесное эхо молчит. Не перекликаются птицы, звери, эльфы не ведут бесед на своем языке, понятном без перевода зверям, но не людям. Какого события они ждут? К чему прислушиваются и присматриваются?

За пять месяцев дороги Дик научился распознавать сигналы тревоги в лесу. Но молчание — самый грозный сигнал. Лес так не замирает, даже если происходит что-то ужасно важное. Любопытство лесной страны сильней, чем у жителей любого другого края. Не будь тумана, Дик подумал бы, что сейчас начнется гроза. Если бы осенний колокол уже отзвучал, казалось бы, что вот-вот налетит ледяной ураган, срывая ещё живые листья с деревьев. Но, хотя это последняя золотая неделя осени, бал ещё не закончен, и реквием по сезону дорог и теплым дням пока не стучал в сердце вальсом осенних листьев.

Оставалось одно: лес помертвел от страха. Люди, будь они хоть тысячным отрядом стражи, опасной для Дика, хоть шайкой самых свирепых на свете разбойников, хоть самой роскошной свитой ста королей, неспособны привести жителей леса в трепет. Они бы перешептывались и хихикали. А, сейчас, они похоже, боятся всерьез. Значит, по реке движется не человек.

Дик уже убедился, что опасность придет с реки. В тумане слышался тихий плеск, словно легкие шаги по воде. Его сопровождала далекая мелодия песни без слов. По мере приближения, нежный голос стал выводить слова.

Плыви, плыви,

Узнай, где край.

Плыви сквозь туман,

Сквозь октябрь и май.

Скажи, роса,

Слезы сестра,

Впадают ли реки в моря, в моря?..

Смысл и мелодию этой песни Дик хорошо знал. Его колыбельную кормилица прежде пела на старинном языке, а незнакомый голос в тумане подобрал новые слова. Звучал припев, с которым женские слезы собирались в реку и уплывали к горизонту, в память об их пропавших детях.

Чем ближе слышалась песня, тем реже становился туман. Он таял, только река оставалась седой и казалась дорогой. Немного зыбкой, но по которой можно пройти, не проваливаясь.

Из остатков тумана появилась легкая лодка, в которой стояла девушка, во всем похожая на фею: в струящемся светлом платье, с распущенными волосами, которые покрывали ее почти до колен, как сияющий плащ. Но даже издали она слишком холодна. Ни одного цветка в ее волосах или на платье, никаких украшений не блестело на ней, только на поясе с жемчужными кистями виднелись серебряные ножны небольшого кинжала. Ее волосы светлые, но казалось, они состоят из тумана, или лунных лучей: в них нет и проблеска солнца. А в лице никакого намека пусть на самый нежный румянец. В руках прекрасная дама держала весло, такое же светлое, как ее наряд, и как будто стальное, а не деревянное. Она очень легко касалась воды широкой лопастью. Лодка плыла сама, веслом ей только указывали направление.

Дик встал с камня, когда лодка остановилась напротив него.

— Я долго искала своего рыцаря, — нежно сказала та, что не была феей. — Не меня ли ты ждешь? — она протянула белую руку, приглашая Дика ступить в лодку. Он не двинулся с места.

— Кто вы?

— Та, что желает пригласить тебя на осенний танец, — улыбнулась она.

— Бал ещё не начался, — возразил Дик.

— Но я уже здесь, — молодая дама, вопреки холоду, исходящему от нее, не казалась бесстрастной. Ярко-голубые глаза иронично блестели, лицо сохраняло загадочное выражение превосходства: "Я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я".

— Не знаю вас, — вслух сказал Дик. Он не знал, почему так грустно смотреть на нее, слушать песню, поэтому голос его звучал без подъема, спокойно и тихо. Словно он боялся спугнуть последний туман, ещё разделяющий их.

— Рыцарь должен быть честным, — мягко сказала красавица. — Ты боишься меня, Дик?

— Нет.

— Нет, не должен? — со смехом уточнила она.

— Не боюсь.

— Тогда почему ты медлишь, ведь я тебя пригласила? Я не нравлюсь тебе?

— Вы прекрасны, как сама смерть, — Дик не отводил глаз. И добавил с очень взрослой легкой улыбкой, которая появляется, только когда на душе тяжело: — Вы настаивали на правде. Знаю, вы желаете мне зла. Кто вы?

— Ты узнаешь ответ, только если поедешь со мной.[1] Я давно искала тебя. Если умеешь плавать, тебе нечего опасаться. Даю слово, что не буду угрожать твоей жизни, пока мы в одной лодке. Какой клятвой мне подтвердить свои слова?

— Смертельной.

Красавица явно удивилась.

— Вы так молоды и уже так недоверчивы, рыцарь! Клянусь своей жизнью, что не причиню тебе зла, пока мы на воде, и пока ты сам не поднимешь на меня меч!

Дик молча шагнул с берега на дно лодки. Белая дама отступила и опустилась на переднюю скамейку. Пригласила Дика сесть напротив, но больше не смотрела на него, глядя в воду за бортом лодки. Она сняла длинную часть весла, оставив только лопасть на короткой ручке и легонько касалась ею воды. Лодка развернулась и заскользила обратно в туман.

Мгла вокруг посветлела. Дик ясно видел плывущие мимо них темные берега. После каждого касания воды весло замирало на несколько секунд. На воду с серебристой лопасти ритмично капали круглые слезы.

— Почему ты молчишь? — ласково спросила девушка в белом, когда они отплыли уже очень далеко от камня, возле которого встретились.

— Всё равно не ответите на вопросы.

— Отвечу, если ты угадаешь. Знаешь такую игру: угадай, что я задумала? Я буду отвечать только "да" и "нет".

— Хорошо. Знаю, что вы не фея, и не обычный человек. Дэкайя?

— Нет.

Ещё один всплеск весла и несколько капель срываются с него с расстоянием в несколько мгновений и несколько футов.

— Дочь магии?

— Нет.

Проплывает мимо бурая осока и заросли камыша. Вблизи видно, что весло деревянное, но лодка и весло покрыты серебристой краской, точно под цвет тумана.

— Далеко ещё плыть?

— Нет.

Дик вздохнул. Казалось бы, красавица не солгала и дала точный ответ, но чувство времени так относительно!

Мимо них проплыли несколько белых лилий. Они ещё не закрылись полностью после ночи, но уже засыпали. Спутница Дика, склонившись к воде, очень походила на такую же лилию.

— К кому в гости вы меня везете? Нас кто-нибудь ждет?

— Нет, — загадочно улыбнулась она, но Дик понял.

— Если хотите остаться со мной абсолютно наедине, то лучше выехать из леса, вы правы. Дальше?

— Я не могу ответить, — девушка игриво посмотрела на Дика. — Это не тот вопрос.

Весло коснулось воды. Кап… кап… кап… кап… Сердце, кажется, тоже замедляет свой бег в этой размеренной тишине.

— Лодочка у вас явно волшебная. Но впервые слышу о русалке, которая плывет не вне лодки, а в ней. Вы русалка?

— Нет.

Плывет лодка, девушка в белом качает веслом в том же размеренном сонном ритме. Берега` постепенно уходят всё глубже в туман. Значит, река становится шире. Девушка снова запела без слов. Но в мелодии угадывалось:

Скажи роса,

Слезы сестра,

Впадают ли реки в моря, в моря?..

— Забавный у вас кинжал. Можно увидеть его без ножен?

— Да, — красавица уложила весло на скамейку, вытащила кинжал и протянула Дику из своих рук. Сливочно-голубой, почти белый широкий рукав с серебряной оторочкой скрыл ее пальцы, Дик видел только изогнутое вниз лезвие с характерным утолщением по верхнему краю.