Я вздохнул:

– А тебе это надо? – спросил я напрямик. – Просто реши, чего хочешь ты сама. Превратиться в марионетку, пляшущую под чужую дудку, или остаться собой… По мне, так ты и сейчас в порядке.

– То есть, – пристально глянула на меня. – Я тебе такой нравлюсь? – вопрос с подтекстом, так что ответил я немного уклончиво:

– Скажем так, – сказал я. – К такой ты, я уже привык и честно говоря не представляю тебя в роли светской и утонченной дамы.

По едва заметному выражению лица Ники я понял, что она ждала другого ответа. Отвернувшись, я позволил себе легкую, почти незаметную усмешку. Да, порой я бываю непроходимо туп, но не настолько, чтобы не замечать ее явных заигрываний.

В этот момент перед нами открылась огромная, неестественно ровная поляна посреди леса, обнесенная невысоким забором. Было видно, что её расширили искусственно, придав ей неестественную квадратную форму. Поле было засеяно молодой, еще зеленой пшеницей. Прямо у дороги примостился мини-хутор, состоящий из четырех домиков, мельницы, зернохранилища, амбара и большого курятника. Позже я узнал, что такие крошечные деревушки-хутора были распространены здесь, в графстве, и располагались почти на каждой более или менее крупной поляне, используемой под посевы. Да и не только на полянах, но и в самой глуши, где жили семьи охотников и егерей. В графстве Эрнеста вообще не было крупных поселений, за исключением того, что окружал графскую усадьбу. Зато мелких, не более десяти дворов, было предостаточно.

Но эти подробности откроются мне позже. Сейчас же мое внимание привлекло то, что в этом хуторе, мимо которого мы проезжали, больше половины жителей составляли демонойды. Причиной тому была лояльная политика покойных матери и деда Энды к нелюдям. Те, прослышав о такой терпимости, слетелись в это графство чуть ли не со всей империи. В итоге соотношение людей и демонойдов здесь составляло примерно 65% к 45%, из-за чего соседние графства прозвали Эрнест "графством демонойдов". Смешанные браки между людьми и нелюдями здесь стали обыденностью.

Но и об этом я узнаю чуть позже…

Где-то через час мы подъезжали к центральной деревушке графства, к родовому гнезду графов Эрнест, которое словно вросло в лес, став его неотъемлемой частью. Вот где была настоящая деревня, а не те городские постройки, которые выдавали за деревню, что встречались на нашем пути последние несколько дней. Самые обычные, чисто деревенские, одно- и двухэтажные домики, на фоне которых трехэтажный особняк рода Эрнест даже как-то терялся, становясь частью ландшафта. Особняк даже не был огорожен высоким забором и примыкал к соседним деревенским домикам. Из-за высоких сосен, прораставших между домами, деревня казалась небольшой и скромной. Лишь позже я узнал, что здесь проживает около двух тысяч человек, а жилых домов не менее пятисот… правда, некоторые части деревни были разделены лесным массивом.

И название у центральной деревни графства было самым заурядным: Еловая.

Но эта деревенька только на первый взгляд казалась обыденной. На самом же деле здесь красовались целых два кабака, расположенных друг напротив друга. А вместо привычной гостиницы – два длинных, одноэтажных здания (тоже друг напротив друга), напоминающих… помните, наверное, советские коровники? Вот и эти были неказистыми на вид, но разделены на отдельные помещения с отдельным входом каждое и вполне себе комфортабельные изнутри. В общей сложности, в каждом таком здании могли с комфортом разместиться до сотни человек. И так как сейчас оба здания пустовали, в них и разместилась вся "мифриловая гвардия" в полном составе. Разумеется, все наши девушки, а также я, Рон, Руди и Нур, были гостями графского дома Эрнест, и нам были приготовлены покои в особняке, принадлежащем Энде.

Мне досталась скромная комната на первом этаже, чьи окна упирались в тихий, чуть заросший сад. Едва успев скинуть дорожную ношу, я услышал настойчивый стук, и тут же, не дожидаясь приглашения Руди, в комнату вошел Руди.

– Обиделся, – безапелляционно заявил он с порога.

Я, нацепив маску невинности, солгал с непринужденной легкостью:

– С чего бы вдруг?

– Обиделся, – уверенно повторил наследник герцогского рода. – Думаешь, я не заметил, как ты нарочито отдалился, укрывшись в хвосте нашей колонны?

– Не знаю, что ты себе нафантазировал… – я упрямо гнул свою линию.

– Прости, вспылил я тогда у озера, – перебил меня Руди, смягчив тон. – Сильно тогда за вас перепугался.

– Бог простит, – хмыкнул я. – Я, к сожалению, не его наместник…

– Неужели? – удивленно вскинул он брови, и в его глазах мелькнула усмешка. – А кто же ты тогда, позволь узнать? По-моему, это тебя богиня своим вниманием одарила.

– Черт! – вырвалось у меня. – Совсем из головы вылетело! – пробормотал я, а затем, широко перекрестив Руди, провозгласил торжественным голосом: – Во имя высших сил отпускаю тебе все грехи, сын мой! Иди с миром! – И не сдержавшись, расхохотался. Вскоре к моему хохоту присоединился и Руди, кое-что уже знавший из моих рассказов о диковинных религиозных обрядах моего мира.

– Кстати! – проговорил он сквозь смех. – Это блестящая идея! Отправляемся в кабак! С дороги грех не расслабиться.

– А пойдем! – тут же поддержал эту идею я.

Выйдя из особняка, мы направились к ближайшему кабаку. День клонился к закату, и улица постепенно наполнялась местными жителями, спешащими домой после трудового дня. Некоторые, как и мы, направлялись к кабакам, предвкушая вечерние посиделки за кружкой эля.

Внутри кабака было шумно и довольно весело, Местный народ, полностью игнорируя чужаков, соизволял отдыхать. За длинными деревянными столами сидели компании мужчин, громко разговаривали и смеялись. За стойкой хлопотал толстый трактирщик, разливая напитки и отпуская шутки посетителям. А юркие и проворные девицы, быстро разносили заказы по столам. При этом, в ком бы состояние не были посетители, никто не позволял себе ничего лишнего. Да и двое вышибал на входе, ревностно следили за порядком в зале кабака

Мы устроились за свободным столиком в углу. Руди заказал два больших кружки эля, и вскоре перед нами стояли запотевшие кружки с янтарным напитком. Сделав глоток, я почувствовал, как приятное тепло разливается по телу.

– За мир и дружбу! – провозгласил Руди, поднимая кружку.

– За мир и дружбу! – ответил я, чокнувшись с ним.

Вечер обещал быть интересным.

И "интерес" не заставил себя ждать: над нашим столом нависли два местных амбала, источая угрозу и требуя освободить "их место, которое всегда тут стояло".

Я картинно заглянул под стол и спросил Руди:

– У тебя там, часом, таблички "Частная собственность" не наблюдается?

Руди фыркнул, последовал моему примеру, и покачал головой:

– Неа…

– И у меня пусто, – констатировал я, переведя взгляд на "хозяев". – Так что, прошу на выход… в ускоренном темпе.

Руди снова фыркнул и с иронией заметил:

– Да ты прямо дипломат, гроза мирового масштаба!

– Чё вякнул?! – взревел один из несостоявшихся владельцев. – Это ты меня сейчас… послал?

– Это мы ВАС сейчас послали, – "любезно" поправил его Руди.

– Ну все, вам крышка! – меня бесцеремонно выдернули из-за стола, поставив на ноги. Одновременно то же самое проделали и с Руди. Не сговариваясь, мы обрушили на "захватчиков" всю мощь пустых глиняных кружек, превратив их в россыпь крупных осколков, задевших зевак за соседними столами, до этого с интересом наблюдавших за развитием событий.

– Ну вот, – вздохнул я, глядя на оседающего на пол оппонента, явно не оценившего широту моей души. – И как с такими прикажешь вести переговоры? – спросил я у Руди.

– Весьма занимательный вопрос, достойный отдельной дискуссии, – усмехнулся старший сын герцога Адамадова. – Только боюсь, сейчас бить будут нас. – и кивнул на хмурых крепышей, поднимающихся из-за столов.