— Спасибо. Доброй ночи, госпожа.

— Здесь до границы ближе, — она указала направление, пряча за суровым тоном тревогу, желание обнять Дика и немедленно убедиться, что он выпьет лекарство, и рана не опасна.

— Благодарю. Меня ждут там, — Дик кивнул через плечо на темную крутую тропинку.

Келлерлиса нежно коснулась его лба, убирая мокрую челку, и пошла обратно.

Дик, не оглядываясь, поспешил вверх по тропе. Взобрался на Олевира и приказал догонять приятелей. Хотя и сомневался, сможет ли конь сам найти нужную дорогу в лесу.

Но, к удивлению Дика, через полчаса впереди засветился силуэт единорога. Милон не торопился, хотя тоже сомневался, что ещё увидит своего спутника.

— Что там? — беспокоился он, заметив даже при луне бледность рыцаря.

— Лишние десять баллов не лишние! — беспечно ответил Дик.

Когда они пересекли очередную границу, и густой темный бор закончился, уступив место более светлому смешанному лесу, где постоянно кричали сычи, Дик, не сходя с коня, снял куртку и натер плечо сквозь дыру в рубашке коричным порошком[103] с белыми искрами лечебной соли. Горсточку порошка бросил в рот и запил из фляги.

— Жжет? — спросил Милон, когда Дик снова оделся и кивнул. — Ну, ещё бы! Чьи зубы?

— Уранду знаешь?

— Гадина!.. Хм, даже знаю, кто ее на нас натравил… — перед ними открылся длинный спуск. Пришлось мчаться галопом, чтобы не терять времени, и Дик очень не скоро услышал имя противника. Он вертел головой по сторонам, видя старые сосны и слыша, как хрустит под копытами Олевира ковер прошлогодней хвои.

— Мы в Норладе! Как жаль, что это горное королевство, а не лесное. Сто десять баллов ждут поблизости.

— Нельзя, — с досадой вздохнул Милон. — Это не Норлад, а наши Сосновые кручи. Норладцы нас не увидят, если встретят. И посещение замка и Волчьего ущелья нам не засчитают. Свернем к реке?

— Давай через перевал, так ближе, — Дик повернул коня к знакомой тропе ведущей на смотровую площадку над ущельем. Мельком они успели увидеть Норладский замок внизу на скале. Дику показалось, в нем горит окошко.

— Так чей это подарок? — он провел по плечу, проверяя, сходит ли отек. Лихорадки он не чувствовал. Стало самую малость зябко и только. Без лекарства могло быть гораздо хуже.

— Лундора! Наша ворона ему племянница.

— Если все знают, после победы с ними рассчитаются?

— Нет. Это ведь не серьезное покушение. А затруднять путь не запрещено. Им очень удобно выслеживать соперников сверху. Нападают на всех, кого встретят, подслушивают эхо…

— Уже не нападают, — вскользь бросил Дик. — Озера так опасны…

— Ты их… — Милон сперва нахмурился, а потом, не в силах сдержать догадку, фыркнул: — Сдал Келлерлисе?! — он покатился со смеху. — Отлично! Ход в духе лесной дипломатии. Плюс десять баллов!

— Хочешь сказать, это подло, низко, хитро, бесчестно и предсказуемо? — Дик вскачь спускался с перевала. Они вылетели из Норладского леса в Терновый угол. Там их застал рассвет.

Кони всё время ехали над рекой, по границе с горами. Возвращаться в предгорья глупо. Ещё довольно времени, чтобы пересечь сотню границ.

Чтобы прогнать сон, они нырнули в ледяную реку под водопадом. Пустили своих спутников на ярко-зеленую полянку на краю леса. Конь пасся, не обращая внимания на шум реки. Единорог рвался обратно в лес. Милону пришлось ловить его.

Завтрак снова прошел в дороге. Ехали медленно, ища возможность уйти с берега и углубиться в лес. Там почва мягче и кони шли быстрее.

Они срезали темный треугольник низкорослой колючей чащи, проклиная свое желание в нее залезть, и снова вышли к горам.

— Опять, — устало протянул Дик. — Сколько можно?

Он смотрел на утес, нависающий над поворотом реки, на другом берегу. На его вершине стояла женская фигура в белом, с темными косами. В ней не заметно радости от высоты и солнца. Казалось, она хочет броситься вниз, но что-то не давало ей сделать последний шаг.

— Что? — Милон оглядывался, заметив, что Дик снова придержал коня.

— Видишь ее? Наверху, — уточнил странник, поскольку рыцарь леса растеряно блуждал взглядом по противоположному берегу, до которого совсем недалеко. — Девицу, с цепью на поясе!

— Я никого не вижу. Пустая скала. Речка, птицы… Людей нет.

— Увы, вижу ее слишком ясно, — кисло заметил странник. — Придется лезть…

— Она на той стороне, Дик, — расстроился Милон. — Не в лесу. Ты выйдешь за границу леса и потеряешь участие в скачках. А я не смогу пойти с тобой. Граница для меня закрыта.

— Но не для странника, — Дик хлопнул Милона по руке. — Не жди меня. На этот раз не жди. Постараюсь вернуться к сбору, чтоб не подумали, что струсил. Ясно теперь, почему судьи не хотели принимать плату кровью. Боялись, нечем будет рассчитываться к концу прогулки!

— Дик!.. Будь осторожен, — после паузы прикинул бесполезность уговоров Милон. — До следующего края рукой подать. Только перейти речку, за поворотом. Догонишь? Если вернешься в лес, там же, где вышел, может, разрыв не засчитают? Ну, снимут балл-другой…

— Вперед, не теряй времени! Хочешь, чтоб победил Лундор? Он-то меня не пожалеет, за родственницу…

— Удачи, Дик! — кивнул Милон и погнал единорога над рекой.

_________________________________________________________

Дик с Олевиром ступили в воду возле большого черного камня и перешли широкий горный поток вброд. Сапоги всадника даже не коснулись воды.

Высмотрев узкую осыпающуюся из-под ног тропку, Дик стал карабкаться на скалу, бросив Олевира внизу и надеясь покончить с этим "подвигом" как можно скорее.

Девица в самом деле прикована, не показалось. От пояса шла длинная цепь толщиной с черную косу красавицы.

Она вся была черно-белой. Бледная до соляной белизны, в наряде невесты-смертницы — белом платье до земли, без всяких украшений. Заметив рыцаря, тут же отпрянула в сторону, заломила руки и стала причитать, что его тоже убьют, а ее гибели вполне достаточно.

— Нет времени, — перебил ее Дик. Рубанул по цепи, только посыпались искры. — Идите домой. И передайте своим односельчанам или кому там, что откупаться от несчастий ценой чужой жизни… Они хуже любых чудовищ. Кто там у вас? Дракон?

— Водяной змей, — шепотом, теряя голос от волнения, ответила девица.

— Когда?

— В полдень.

— Придется ждать… — Дик помахал мечом для разминки. Рука болела. Он сел на край обрыва, думая, как бы не заснуть. Ужасно хотелось упасть в траву и не шевелиться.

— Я не уйду, — испуганная девица присела рядом. Дик понимал ее чувства. Родные и соседи ей не обрадуются. Они уже настроились никогда больше не видеть ее белого лица и черных от ужаса глаз, они уже готовы какое-то время жить спокойно, без страха перед змеем. А тут она внезапно нарушает весь порядок. И как ей самой смотреть в глаза тех, кто предал ее, обрек на смерть ради спокойствия остальных.

— Бегом домой! — прикрикнул на нее Дик. — Хоть скройся, не мешай!

Она отступала, не отводя от него глаз, потом побежала, оглядываясь. Дик не видел, как далеко она ушла. Снизу послышалось ржание Олевира, и странник подскочил к краю обрыва.

Вода бурлила. Из нее торчали зубы, а посредине зиял черно-красный водоворот. Жутко думать, что эту реку они только что переходили вброд, не зная о том, что живет в ее глубине. Да и откуда глубина? Воды там по колено! Но Дик своими глазами видел, как плавно вырастает из воды огромный зеленый столб, толщиной с двухсотлетний дуб. С одной стороны "кора" его светлее, почти желтая, с другой — темнее, почти ореховая. Но в целом, он зеленый, украшенный по бокам "кроны" огромными желтыми фонарями, которые постепенно краснели, как солнце на закате. Только солнце краснеет, опускаясь, к воде, а змеиные глаза над водой поднимались всё выше. Быстрее, чем Дик бегом спускался на каменистый пляж.