— Смешно тебе? — зарычала она. От ярости слезы Вереники моментально высохли. — Я сейчас прикажу…

— Ты уже довольно приказывала.

— Я тебе отомщу! Тебя посадят в подземелье и никогда-никогда-никогда оттуда не выпустят!

— Знаешь, что предлагал твой папа, когда уговаривал меня играть с тобой по-хорошему? — жестко сказал Дик. — Просил подождать немного. Например, пока тебе не надоест мучить людей. Или пока ты не умрешь. Я ведь бессмертен, и могу пережить все твои "никогда". А когда вас всех уже не будет на свете, всё равно останусь таким, как сейчас. И всё равно уйду.

— Если захочу, мне папа тоже бессмертие купит! — бездумно заявила Вереника.

Но Дик ответил всерьез:

— Если родители не смогли передать тебе бессмертие по крови, деньги здесь не помогут. Бессмертия каждый добивается сам.

Дверь чуть приоткрылась, появился таз со льдом и полотняная салфетка. Дик подозвал принцессу, показав, как нужно прикладывать к ране холод. Они сидели рядом, на медвежьей шкуре.

— Лучше?

— Да, если не нажимать, — вздохнула принцесса. — Пока холодно — ничего. Потом сразу жжет. Он меня обманул! Сказал, что это всё равно что порезаться, а это так горячо!.. Я однажды обожглась о плиту, тоже пекло. Только намного меньше…

Как только очередной компресс слишком нагрелся и боль в руке стала пульсировать, Вереника снова захныкала, грозя солдату-обманщику всякими карами.

— Он тебя не просил подставляться, — напомнил Дик. — Наоборот, умолял отойти. Ты сама захотела узнать, насколько это приятно. И даже не представляешь, как тебе эта боль будет мешать ночью.

— Мне ещё идти на урок, — ныла принцесса, — и решать задачки! Как я пойду? Скажу, что у меня голова болит и я хочу спать.

— Думаешь, никто не заметит? — усмехнулся Дик. — У тебя столько слуг и служанок. Воспитательница, кормилица, и прочие…Что ты им всем скажешь?

— Что это ты виноват, — глотала слезы Вереника. — Тебе будет так же больно! И ещё в сто раз!..

— А сейчас мне не так? — Дик оттянул воротник рубашки, показывая синюю полоску на шее. Принцесса захлопала глазами. До сих пор она искренне думала, что если он (как ей казалось), не чувствовал удары, то и следов от них быть не должно.

Она шепотом спросила, так ли ему на самом деле больно, как ей? Дик ответил: "Вдвойне", — напомнив, как она треснула его скакалкой.

— Прости. Ты меня разозлила, — признался он. — Сказал "сама проверь", не подумав. И вообще, вел себя не как рыцарь…

— А как кто? — заинтересовалась Вереника.

— Примерно, как ты.

Они засмеялись.

— Почему ты сидишь в этой комнате? — Дик печально обводил взглядом стены. — Ты ведь свободна. Покажи мне свой замок. Неужели здесь нет ничего поинтереснее?

— Идем, — Вереника взяла его за локоть, зашипела и снова потрясла рукой, словно надеялась стряхнуть полоску. Протянула Дику другую руку, велела страже передать госпоже Эдль, что её высочеству нездоровится и сегодня уроков не будет. Один из часовых в отдалении следовал за этой парой по коридорам.

Вначале они заглянули в тронный зал. Король общался с какими-то важными гостями, Вереника не захотела беспокоить отца. Они пришли в охотничий зал с огромным нетопленным камином. Тут всюду развешаны шкуры зверей и даже две драконьи: медная и песочная, светлая. В танцевальном зале шла уборка. Слуги полировали полы грубыми и мелкозернистыми плитами пемзы, натирали воском и щетками. Зал уже походил на золотое озеро. Дик разбежался, прыгнул на брошенную суконную тряпку и с разгону проехал метров пять. Принцессе это понравилось. Она тоже попробовала прокатиться. Ее туфельки отлично скользили. Похоже, только сейчас принцесса заметила, что Дик босиком.

— В замке неприлично так ходить, — строго сказала Вереника. — И ты не можешь кататься. У тебя что, надеть нечего?

— Есть. Мне не разрешали.

— Почему?

— Наверное, боялись за твой ковер. Он очень мягкий и дорогой. Но в сапогах всё равно не могу кататься, там стальные набойки. Они царапают пол. А люди столько его натирали…

— А где ты живешь, пока мы не играем? — сообразила, что не знает, принцесса.

— Где-то наверху, в башне. Сам, наверное, и не найду дороги, — Дик подозвал стражника, который следил за ними, и сказал, что принцесса желает посмотреть его комнату.

Вереника недоуменно разглядывала сумрачную каморку.

— Понятно, почему ты не боишься подземелья, — наконец сказала она.

Дик, с ее разрешения, надел сапоги и куртку, и они вышли гулять в сад. Сад принцессы в замке маленький и круглый, с игрушечным озерцом в центре и цветущими кустами. А вокруг его стен разбит настоящий королевский фруктовый сад, где уже поспевали яблоки.

— Ты умеешь лазить по деревьям? — спросил Дик.

— Как? Без лестницы? Садовники всегда поднимаются на деревья по лестнице.

— А мальчишки?

Вереника недоуменно посмотрела на него, потом оглянулась вокруг.

— Здесь никогда не бывает чужих детей. Здесь могу гулять только я.

— Значит, ты единственный ребенок в замке?

Принцесса пожала плечами:

— Возможно, у слуг есть какие-то дети, но мне они не встречаются. Из окна я вижу, что у крестьян в селениях много детей. Они бегают по лугам или ходят с корзинами в лес. Даже без взрослых, представляешь?

— Угу. Хочешь в лес? — небрежно спросил Дик.

Вереника скорчила скептическую гримасу:

— Меня не отпустят! Только с воспитательницей и охраной. А с большим эскортом гулять совершенно неинтересно.

— А со мной пойдешь? Если убежим? Меня ведь тоже не отпустят из замка.

— Ты, наверное, хочешь бросить меня в лесу и уйти!

— Хочу. Но не буду. Не уйду, пока сама не отпустишь, — пообещал Дик.

— Как же мы тогда убежим? — Вереника пошла бы на любой риск, только бы план Дика удался.

— Можешь попросить того стражника… ну, который тебя случайно ударил, чтобы завтра утром он помог нам тайно выбраться из замка и никому ничего не сказал.

— …Иначе я расскажу папе, что он сделал! — Вереника теперь уже с гордостью любовалась на полосу, которую раньше старательно прикрывала рукавом.

— Можно и так, — не одобрил Дик. — Но лучше просто попросить.

— Почему?

— Если грозить ему, солдат не сможет отказаться. Это нечестно.

— Так ведь нам и надо, чтобы он согласился! — удивилась принцесса.

Дик терпеливо вздохнул. Они гуляли вокруг озерца, по тропинкам сада.

— Тебя учат чему-нибудь "только для принцесс", кроме манер и танцев? Как управлять королевством, например?

— Пока нет. Мне, знаешь, и тех уроков, что есть, хватает! Меня учат вышиванию, музыке, шить, готовить, ездить верхом, танцевать, выбирать украшения, вести беседу за столом и в танце… А ещё писать круглым почерком и острым, графическим, и ещё геральдика, математика, танец небесных тел, древний язык… А сама я хочу научиться стрелять из лука и…

— Довольно! — взмолился Дик. — Так всегда: загрузят ребенка уроками, а главного он в жизни не знает! Ты — принцесса, значит, главное для тебя уметь договариваться с людьми![1] Они тебе тогда что хочешь, и сошьют, и приготовят, и напишут любым почерком.

— А давай убежим сейчас? — Мысли об уроках повергли принцессу в уныние. Но Дик сказал, что сегодня им уже не успеть. Очень скоро её высочество позовут обедать. Какое-то время они гуляли молча. Потом Вереника спросила:

— Тебе нравится сидеть одному в башне весь вечер? Там темно и совсем мало места…

— Игрушки не спрашивают, — усмехнулся Дик, возвращая Веренике ее слова. — Их прячут в кладовку или в сундук до следующего раза.

— Тебя кормят, хотя бы? — с опаской спросила принцесса.

— Да. И неплохо. Тем, "старым игрушкам", которых ты отправила в подземелье, вряд ли так беззаботно живется, как мне, — Дик показал на окружающую их красоту.

— Думаешь, они сердятся на меня?

— Хочешь проверить?

Принцесса долго думала, глядя себе под ноги. Потом решительно кивнула.