Отряд проехал свободно и давно исчез с глаз, — как договорились, свернул с дороги и дожидался своего проводника, — однако Дик и Надинн никак не могли обойти рыщущих по лесу часовых с собаками. Странник и "невольница" скрылись в землянке и заложили вход колючими сухими ветками, которые слегка тлели. Дым рядом с заставами висел в воздухе постоянно, солдаты жгли костры без опаски. Зато уловить посторонний дымок самые чуткие наблюдатели уже не могли. А собак отпугивал смолистый запах, они чихали и предпочитали выискивать по кустам брошенное угощение.

Мясо пропитано крепким успокаивающим. Сторожевые псы не засыпали, но становились ленивыми и безразличными к следу лазутчиков. Первую заставу прошли относительно быстро, за два часа. Впереди осталось ещё одиннадцать.

*****

Ночевали в просторной землянке с опорами, врытыми в землю и упирающимися в потолок. Костер не разводили, поужинали наскоро, хлебом и овощами. Сразу заснули, потому что устали за день, словно трудились на каторге. До вечера удалось пройти ещё три заставы. Осталось семь. Надинн первой пожелала всем спокойной ночи и устроилась возле самого выхода из землянки. Она чутко прислушивалась, хотя дежурил ещё один часовой. За день общей дороги, девчонка-проводник научилась говорить Дику "ты" и не краснеть каждый раз.

Олевира пришлось прятать под темной попоной и под навесом. Раньше Дик думал, что белого коня можно на ночь выпускать свободно, но, узнав, что для глаз дракона лес не полон песен, костров и гуляющих единорогов, он видит только беглецов и лазутчиков, решил скрыть коня в глубокой тени.

Утром, когда все проснулись, Надинн уже ушла на разведку, надеясь, что в этот час и застава пребывает в сонном тумане. Но эти воины не зря выглядели "отражением" дракона. Казалось, они никогда не спят! Зато Надинн заранее накормила собак и слышала слова первого утреннего гонца, который привез смену пароля.

Пятую заставу пролетели без всякой задержки, на шестой застряли на полдня. Дорога была пуста. Оставаясь в укрытии, отряд рисковал меньше, чем если бы пытался пробраться по лесу в обход, по оврагам, но воины ворчали и теряли терпение от бездействия. Спокойствие сохраняла только Надинн, привыкшая за полгода к таким прогулкам.

Дик расспрашивал ее о новом порядке в Солнышке. Надинн знала об этом больше всех в братстве, ведь только она встречалась с беженцами. Довести до выхода из леса, за три больших экспедиции, проводнику не удалось ни одного живого человека. Если из двадцати человек трое добирались до последней заставы, они едва держались на ногах от усталости или от ран. Но и там на них нападали или застигала облава. Надинн ни разу не ранили, благодаря ловкости и легкости, ей каждый раз удавалось сбежать. Потом, собрав отряд, они снова отправлялись на поиски беженцев, обходя лес по краю. Но находили только их мертвые тела, или не находили вовсе.

Никто из Братства Дороги, а ведь в Солборе их не меньше десятка, как в любом самом маленьком городке, из кольца не вышел. Все убиты, или захвачены в плен, тут на помощь разведчикам надеяться нечего. Непокорных не выпускают за стены города. Их могли продать в рабство, но ни в одной повозке, которые выезжали из города, пленников не оказалось, а перепуганные насмерть торговцы ничего не могли рассказать. В городе они ничего не видели. На заставе им завязывали глаза, и всё путешествие проходило под строгим конвоем.

Горожане могли рассказать только, что их жизнь с приходом дракона превратилась в кошмар. Каждый может в любую минуту лишиться дома, имущества, кого-то из близких и самой жизни. А в остальном, живут все, как жили. Только больше не радуются тому, что их город прозван "солнышком", и не поют песен в трактирах. Там сменились хозяева, и трактиры превратились в обычные закусочные и лавки, где продают еду и напитки.

— Как, хотя бы, выглядит этот дракон? — Дик злило отсутствие сведений.

— Обычный горный, — со знанием дела ответила Надинн. — Сравнила его силуэт по книге. Ночью он кажется черным, но на самом деле он серый, крылья черные, брюхо белесое. Голова маленькая, вся в шипах и…

— Знаю, — мягко перебил Дик. — Обычный горный. Невелик для дракона. Но как он выглядит в людском обличье? Возраст, особые приметы?

— Молодой, очень высокий, стройный мужчина, лет тридцати.[1] Длинное лицо, прямой нос, арки бровей очень выдаются, брови — темные молнии. Волосы светлые, но не русые, — Надинн поморщилась: — Все в один голос говорят, как у меня! Пепельные. Кажется, у него что-то с глазами. Они то ли меняют цвет, когда дракон гневно смотрит на кого-то, то ли наливаются кровью, то ли один глаз другого, очень яркого цвета… Я толком не смогла понять, люди приходят в ужас, когда вспоминают этот взгляд, и не могут найти слова.

"Своим глазом он прожигает до пяток", — это самое связное описание. И он кажется всем высоким, потому что они стоят перед ним на коленях. Думаю, он весьма среднего роста. Ведь, как правило, обычные размеры дракона и его рост в человеческом лице совпадают. Правильно?

— Угу. Молодой, это хорошо, — задумчиво проговорил Дик. — Девушек похищает?

Надинн нахмурилась. Ее раздражало, что кроме угрозы жизни, дракон представляет лично для нее и другую опасность.

— Кажется, была шумная история с первой актрисой солборского театра, когда дракон только появился. Не знаю, что там случилось, то ли сама красотка из братства, то ли рядом оказался кто-то из наших, но дракону это надолго отбило охоту к интрижкам по городу. Театр не закрыли, это я спрашивала, и дракон его посещает не реже двух раз в неделю. Но жива ли сейчас та "избранница" и где она теперь, беженцы не знали, простых горожан больше туда не пускают. Только избранных.

— Интересно.

Их беседу прервал торговый обоз, направляющийся под конвоем в Солбор. Надинн змейкой проскользнула почти под его колеса, и вернулась с новым паролем. "Дракон велик и прекрасен!"

Все пароли, это лазутчики уже поняли, составляли славословие завоевателю, но отличались завидным разнообразием. В том числе и такое скромное замечание: "Дракон — наше солнце". Надинн наслушалась этих высказываний больше всех и уверяла, что они ни разу не повторялись. Вероятно, и на разных дорогах они всегда разные.

Дика эти комплементы дракону сначала смешили, потом раздражали. Он считал, что придумывать ежедневно столько глупостей и не повторяться, не под силу даже наиболее самовлюбленному дракону. Скорее всего, дневная норма паролей вращается по всем дорогам, как часовая стрелка. Въездные, например, по солнцу, а выездные против. И у дракона в кабинете висит что-то вроде календаря, чтобы не сбиваться. Но, к сожалению, если такая схема существовала, лазутчикам она недоступна. Приходилось снова и снова караулить часами вблизи застав. К счастью, разбойники, промышлявшие прежде в этих лесах, позаботились о том, чтобы поджидать путников с удобством.

На очередной заставе (Дику она казалась сотой по счету, а была всего лишь девятой) облава спустилась под землю. Сидели без огня, поэтому, когда увидели мечущийся по земляным коридорам свет и услышали тяжелое, с хрипом, дыхание рвущихся с цепи собак, успели сбежать через верхний ход. Похоже, эту галерею стражники знали, она примыкала к их собственному укрытию на заставе. Счастье, что в этот раз отряд разделился, и Олевир под присмотром двоих мужчин прятался в отдельной землянке. Иначе, незаметный побег не удался бы.

Запасы сырого мяса давно закончились, и вяленого осталось немного. Зная, что ей не придется возвращаться тем же путем, Надинн рассыпала угощение щедро. Но пришлось сократить расходы на сторожевых псов. А опасность по мере приближения к городу, возрастала.

.

___________________________

[1] (прим. Лины) Когда-то мы — десять девчонок в приемной семье, думали, что позволить себе сказать так о возрасте могла только будущая странница. Я, конечно, спорила, говоря, что тридцать лет и на мой взгляд — молодость, но внутри себя так не думала.